Category: россия

ле мюжик

Китайщина

       Намедни завершил чтение "Яхромского моста" В. Карасева.

1569631891_1-m


      Книга оставила тягостные впечатления.Нет, не потому что она плохо написана или из-за проблем с источниками и чем-то подобным. Нет, напротив, здесь все неплохо и очень даже неплохо - автор активно использовал и наши материалы, и немецкие, так что взгляд у него стереоскопический. И не потому печальные ощущения, что я давно уже перестал любить такого рода книги и читаю их лишь по старой памяти и по привычке (описательный военно-исторический нарратив мне в последние годы не по душе - вот такое ощущение есть, и ничего с ним не поделаешь, что нет у нас своего Майкла Хастингса и его "Оверлорда", все никак он не нарождается, хотя вроде бы как книг множество выходит, и хороших и толковых писателей на военно-историческую тематику хватает, а вот - не выходит у мастера Данилы каменный цветок, и все тут. И что ты тут будешь делать?).
      Так в чем же проблема, если не в авторе и не в стиле и не в книге, наконец (сам по себе текст неплох - хотя он и до предела насыщен информацией - всякого рода цифирью, именами, номера частей и соединений и пр., то, что лет двадцать-тридцать назад произвело бы на меня впечатление еще то)? А проблема того же самого характера, что и в прочитанном год назад "Первом штурме Севастополе" А. Неменко - в безблагодатности. Со страниц книги веет какой-то мрачной безысходностью. Верховное командование, Ставка, командование фронтами и порой армиями (хотя здесь похуже все выглядит, чем "этажом" выше) могли принимать самые грамотные решения, но вот с их реализацией обстояло дело плохо, очень плохо, и чем ниже уровень, тем хуже - на тактическом (рота-батальон-полк) вообще можно сказать, что и кошмар (и, если честно, все эти картины живо напомнили мне японо-китайскую войну 1937-1945 гг. - точно такое же несомненное качественное превосходство японских войск над китайскими на тактическом уровне). Немцы без особого труда переигрывали наши войска, нанося им при этом совершенно немыслимые и несусветные потери при минимальных своих.
      Нет, все, конечно, понятно, утрата значительной части тяжелого вооружения в ходе крайне неудачной летне-осенней кампании, острая нехватка боеприпасов - тот фактор, который вынуждал наше командование решать боевые задачи посредством навала и пехоте приходилось штурмовать неприятельские позиции практически в одиночку (ну если только танки могли помочь да изредка авиация), грудью на пулеметы. Но все же - насколько тактически неповоротливо, шаблонно и безграмотно действовали наши командиры на тактическом уровне, и насколько дорогой ценой оплачивался опыт ведения войны! И, что самое обидное - ведь об этих недостатках говорилось, и не раз, на всех уровнях еще до войны - да хоть на тех же совещаниях высшего командного состава при наркоме обороны, но так ничего и не было сделано ни до 37-го, ни после него. Нет, конечно, пытались, но добиться перелома так и не удалось. А в итоге пришлось зимой 41-го, устилая трупами поля Подмосковья, выдавливать немцев с ближних подступов к Москве на дальние...
      P.S. Впрочем, под Москвой наши войска оборонялись все же лучше, чем наступали - по крайней мере, впечатления от их действий в обороне не столь тягостные.

Нестор

Война 1240-1242 гг.

      Камрад bigfatcat19 намедни прошелся по И.Н. Данилевскому, затронув заодно и проблему взаимоотношений Новгорода и Пскова в переломный для Русской земли момент во 2-й четверти XIII в. Прочитав его подзамочный пост, я по ходу дела вспомнил свои записи почти тринадцатилетней давности о войне 1240-1242 гг. и ее предыстории (которые, похоже были связаны с противостоянием Новгорода и Пскова и стремлением Пскова обособиться от "старейшего брата"), немного подредактировав их.

      А.Куликов. Александр Невский

maxresdefault


Collapse )
Собака Калин-царь

Зомбиапокалипсис

или отражение атаки арахнидов на Марсе:

68565029_677453109422494_8802604982902718464_n


       Сие художественное полотно (Ангус МакБрайд одобряет) изображает (по замыслу живописьца) один из эпизодов заключительной фазы сражения при Молодях в конце июля-начале августа 1572 г. - штурм татарами русского "гуляй-города". Не будем ругать художника - его всякий может обидеть, он ведь как сын степей, что видит (мысленным оком), то и поет и рисует. Получилось весьма умопомрачительно.
       Касательно же итогов сражения - вне зависимости от того, были ли Девлет-Гирей I и его воинство разбиты наголову или только наполовину (или совсем чуть-чуть) - доверять победным реляциям себя обижать, ибо никогда не врут так много, как перед выборами и после войны, - но один итог сражения представляется наиболее важным. На холмах и перелесках под Молодями начался закат имперской мечты крымских Гиреев, которую они вынашивали с начала XVI столетия, после падения Большой Орды. В случае победы Девлет-Гирей стребовал бы с Ивана не только "Магмет-кирееву дань" (а вместе с с ней и признание Иваном своего вассального статуса по отношению к хану), но еще и Казань с Астраханью, заполучив которые, хан автоматически установил бы и контроль над Ногайской Ордой - и вот она, новая Золотая Орда, только в другом обличье. Но не срослось. И вне зависимости от того, что потом писал Иван Девлет-Гирею, бил ли он ему челом или не бил, отсылал ли поминки или не отсылал (и как эти поминки трактовать), Казань и Астрахань остались за Москвой и даже в годину Смуты Крым не сумел их забрать себе. И поражение при Молодях в дальней перспективе означало, что времена, когда Крым выступал в роли "третьего радующегося", наблюдая с холма за схваткой двух тигров в долине, прошли, а в Москве ничего не забыли и спустя двести с небольшим лет Крым утратил политическую субъектность, став частью Российской империи.

Собака Калин-царь

Теперь я видел все,

моя совесть чиста, и наступил на земле мир и в человецех благоволение. И случилось это после того, как я прочел сии слова единственной на свете женщины в белом:
       Но на Севере есть нечто, что выходит из общего ряда настолько, что заставляет биться сердце (вопреки всему!) неумеренной надеждой. Там есть господин Великий Новгород. Там есть Псков (Плесков). Они абсолютно независимы, за исключением небольшой дани, скорее, взноса на общие нужды, этакого налога на великого князя. И их гражданская структура совершенно совпадает со структурой западных городов, но она выше структуры Запада. Потому что военная демократия Новгорода и Пскова предполагает полное отсутствие унижения низших перед высшими. Она предполагает равенство. Гражданское равенство. Она предполагает гражданские права. Собственно, это наш Рим, наш республиканский Рим. Рим после царей, но до императоров. Рим Сципионов и Регула, Рим, который победил Карфаген только потому, что он не был деспотией, только потому, что он нес новую истину: гражданскую свободу....
       Новгород - III Рим! Гражданское равенство, Карл, в Новгороде и Пскове, гражданская свобода и отсутствие унижения низших перед высшими. И там дальше по ссылке таких "вкусняшек" еще вагон и маленькая тележка с присыпочной. И все то у них вот так, через то самое место (издержки советского образования?. Образованщина as is... "И эти люди запрещают мне ковырять в носу!" (с).



Иван Грозный

О расизме до расизма...

       Почему-то у меня сложилось четкое ощущение, что во времена оны, т.е. в эпоху Tyrann'a, в Литве и тем более в Польше подданных оного Tyrann'a воспринимали, гм, ну как некоторым образом ntermensch'ами, этаким "неграми", людьми второго сорта, по отношению к которым законы и правила, принятые в общении меж цивилизованными людьми, не писаны и их можно легко и непринужденно нарушать, а требования этих самых "негров" соблюдать их законы и правила поведения во время пребывания в их варварской стране можно и даже нужно посылать в Новый свет и даже дальше, при этом искренне удивляясь, когда приходила обратка - "а нас-то за что?". Показательна в этом плане история с послами теперь уже Речи Посполитой,которые прибыли в Москву договариваться насчет перемирия и прекрaщения изрядно затянувшейся и надоевшей всем хуже пареной репы Полоцкой войны.
       Великие послы (впрочем, не такие уж они были и великие - так, послишки, людишки далеко не первые и даже не вторые в сановной иерархии РП, раньше в Москву поприличнее приезжали послы) с самого начала взяли тон, приличествующий державе-победительнице, которая только что одержала победу с разгромным счетом (Мукден+Цусима с Аустерлицем, Трафальгаром и Россбахом в одном флаконе). Мало того, что «послы, проехав рубеж, к Смоленску шли не тою дорогою, куды им велено и которою прежние послы не хаживали, и, едучи дорогою, безчинствовали, задирка от их людей была и не в одном месте, и в Вязьме государских детей боярских служебники их били», так они еще и «приехав к Москве потомуж на встрече детей боярских люди их безчинствовали, били, и въехав в посад и до двора едучи посадом, в трубы трубили, чего изстари у прежних послов не бывало».
       На этом послы и их люди не остановились. «И после того приставов безчествовали, – продолжал дальше подьячий, составитель посольской книги, – Андрея Клобукова шибали каменьем и нос перешибли, а дияка государского Семейку Иванова лаяли и укоряли неподобными речми многими», отравили сына боярского, а у его лошади отсекли хвост и когда о тех о всех делах приставы требовали «сыску и оборони», то послы на оное требование ответили гордым молчанием. При этом послы были еще и недовольны ответной реакцией московитов, у которых была собственная гордость -сохранился любопытный отчет о посольстве, в котором его составители подробно расписывают, где, кто и каким образом пострадал от московитской обратки.
       Еще один любопытный сюжет из той же истории - послы, убедившись в том, что Tyrann'ово ухо к их желаниям совсем глухо, решили его как лиса Алиса и кот Базилио антропоморфного дендромутанта обвести вокруг пальца, поведав ему историю про Поле Чудес в Стране дураков соблазнив его предложением избраться королем Речи Посполитой – мол, у короля нет наследника, «а королева рада обе тебе прихиляютца и потомству твоему, что у короля детей нет». Потому-то, продолжали послы, пока король жив, то и радные паны, и шляхетство «смотрят на короля», а как «его Бог приберет, и рада обе поспол прихиляетца к тебе ко государю». И в знак свои добрых намерений и готовности быть избранным на трон Речи Посполитой не согласился бы государь на те условия, что привезли с собой послы? А.Л. Хорошкевич, рассказывая об этом эпизоде, писала о том, что «царь принял это заявление всерьез» и «легко попался на этот дипломатический крючок», рисуя Ивана Грозного этаким индейским касиком, способным продать свои земли за бусы и зеркальца простаком, которого легко обвести вокруг пальца. Однако из дальнейшего хода переговоров это никак не следует – Иван, приняв к сведению это щедрое предложение, продолжал, однако, гнуть свою линию. Забегая вперед, отметим, что идея поучаствовать в выборах нового короля Речи Посполитой в Москве была воспринята как нечто само собой разумеющееся и проекты выбора или самого московского царя, или кого-то из его детей на польский трон рассматривались еще в годы Тринадцатилетней войны 1654-1667 гг., т.е. спустя , почитай, три четверти столетия после этого предложения. И если кто и клюнул на эту приманку, так это Алексей Михайлович, в самом деле решивший, что у него есть реальные шансы быть выбранным королем Речи Посполитой. Надо ли говорить, что с польской стороны это была именно уловка, позволившая отвлечь внимание московского государя от добивания Речи Посполитой и дать ей шанс выиграть время, собраться с силами, пока Тишайший пытался реализовать свой проект, и затем попробовать вернуть утраченные в начале войны территории?

       Музыкальная иллюстрация к истории про то, как Тишайший решил поиграть в выборы польского круля:



       Стоит дли после этого удивляться тому, что в годы Смуты в Речи Посполитой двух народов рождаются проекты превратить Московию в этакую Индейскую колонию для ясновельможных панов?

Нестор

Две Руси

       Вчера завершил черновой вариант книги о Полоцкой войне 1562-1570 г. и призадумался. Полоцкая война 1562-1570 гг., очередной русско-литовский конфликт, возникший из-за неразрешенных прежде противоречий двух государств, претендовавших на доминирование в Восточной Европе, имела, пожалуй, непреходящее значение и для обеих держав, и для всего региона в целом. Попытка Великого княжества Литовского вернуться к активной внешней политике и вмешаться в процесс раздела «ливонского наследства» обернулись для Вильно горьким разочарованием. Ни общество, ни государство Литвы оказались неготовы к этому и, ввязавшись очертя голову в эту борьбу, очень быстро показали свою неспособность к напряженной, упорной, требовавшей мобилизации всех сил и средств для достижения успеха в этой борьбе. «Литовско-Русское государство, – писал М.К. Любавский, – создавшееся из более устойчивого общественного материала, оказалось менее устойчивым в борьбе за самостоятельное существование, чем государство Московское». Польские права и вольности, продолжал дальше историк, способствовали ослаблению, разложению литовской государственности, препятствовали развитию сильной централизованной власти, лишая ее необходимых инструментов и средств для противостояния восточному соседу. Как результат, отмечал он дальше, в критические минуты, когда требовалось приказывать и повелевать из центра, эти вольности вынуждали Сигизмунда II «сеймовать со «станами» и приглашать их к добровольным жертвам на алтарь отечества», однако «воспитанные в областном и вотчинном, а не общегосударственном патриотизме, землевладельцы предпочли пожертвовать не «горлами» своими и «статками», а самостоятельностью своего государства, дабы с меньшим «накладом» давать отпор неприятелю».
       Быть может, кое-что в этой оценке причин неудачи Великого княжества Литовского в Полоцкой войне сегодня покажется натянутым и даже ошибочным, однако, на наш взгляд, главное было верно уловлено историков – литовская государственность в 50-х – 60-х гг. XVI столетия провалила экзамен на зрелость, а история не дала ей возможность пересдачи. Русское же государство (или Московия, как его нередко еще именуют), напротив, прошло этот экзамен и не сломалось под грузом еще более тяжелых проблем, чем те, с которыми столкнулось Великое княжество Литовское. И самое удивительно в этом то, что, в принципе, и Московия, и Литва как государства сложились на одной и той же исторической «почве», имея своим предшественником средневековую Русь и в своем развитии прошли в общем схожие этапы – до поры до времени.
       Если попытаться определить, где находится та точка невозврата, когда исторические пути Руси литовской и Руси московской разошлись, то, пожалуй, мы бы поставили на 30-е – 40-е гг. XV столетия, ознаменовавшиеся для будущей Московии «Войной из-за золотого пояса» между Василием II с одной стороны и его дядей Юрием Дмитриевичем и сыновьями Дмитрия Юрьевичами с другой, а для Литвы – междуусобицей 30-х гг. того же столетия за наследство великого князя Витовта. И если по итогам своей усобицы Москва окончательно встала на путь постепенного формирования политических и социальных структур земско-служилого государства, то в Великом княжестве Литовском ситуация начала развиваться в другом направлении. Как писал С.В. Полехов, «в начале 40-х годов XV в. центральная власть в ВКЛ оказалась в трудном положении, столкнувшись как с внешними угрозами, так и с неповиновением собственных подданных». И, чтобы выйти из этого затруднительного положения, она пошла на серьезные уступки своим подданным, прежде всего крупной землевладельческой знати и городам через раздачу земель и привилеев она сумела укрепить свое положение. И хотя и Русское государство, и Великое княжество Литовское в равной степени относились в раннемодерным «лоскутным» («composite») государствам, в которых успешность действий верховной власти во многом предопределялась ее способностью находить общий язык и компромиссы с влиятельными группами и кланами как в центре, так и на местах, дальнейший ход событий показал, что Рюриковичам это удавалось не в пример лучше, нежели последним Ягеллонам.
       Как результат, Москва сумела создать более эффективный военный механизм, нежели Литва, и, начиная с конца XV в. мы видим череду поражений и неудач, которые раз за разом терпит Вильно в противостоянии с Москвой. И что с того, что в отдельных боях и сражениях (что под Оршей в 1514 г. или спустя полсотни лет на Уле), особенно в ходе «малой» войны на пограничье, литовцы и поддерживавшие их поляки могли одерживать победы над русским ратями. Это успехи имели лишь ограниченный, тактический характер, не меняя в общем неблагоприятный ход боевых действий что 1-й Смоленской войны 1512-1522 гг., что Полоцкой войны 1562-1570 гг.
       Порядок бьет класс, и ход этих обеих войн, поразительно схожих друг с другом (и там, и там большому, имеющему стратегическое значение, успеху русских полков последовали тактические удачи литовцев, впрочем, не менявшие коренным образом неудачного для Литвы хода боевых действий, в результате чего Москве удавалось удержать главное приобретение – в 1522 г Смоленск, в 1570 г. – Полоцк) только подтверждает это правило. Литовская военная машина, как оказалось, имела недостаточный запас прочности и была работоспособна лишь на коротких дистанциях, тогда как московская держала удар и была способна не только к кратковременному спурту, но и к долгой, изнурительной борьбе. И хотя Москва столкнулась в ходе войны с серьезными проблемами, не только внутренними, но и внешними (сказалась, на наш взгляд, неправильная расстановка внешнеполитических приоритетов в середине 40-х гг. XVI в.), тем не менее, заложенного в московскую политическую, экономическую, социальную и, само собой, военную подсистемы запаса прочности хватило и на то, чтобы успешно завершить Казанскую и Астраханскую войну, и на войну Свейскую и Ливонскую, а на оставшееся – переиграть по очкам Литву в войне Полоцкой, а Крым – в «Войне двух царей». И даже рискованный опричный эксперимент не оказал рокового влияния на способность Москвы вести напряженную войну на два фронта (во всяком случае, до начала 70-х гг.).
       Литва на такое долгое напряжение оказалась неспособной и рухнула под тяжестью оказавшегося непомерным для нее груза великодержавных амбиций. «Нельзя сказать, – отмечал в своем исследовании А.Н. Янушкевич. – что княжество не обладало необходимым потенциалом для ведения успешной войны с Московским государством». Дело было в другом, продолжал историк свою мысль, в то, что «власти не смогли как следует распорядиться им и наладить эффективную организацию вооруженных сил и военно-оборонительных мероприятий (что было связано с особенностями политического и государственного устройства Великого княжества – Thor). Чрезвычайно низкая исполнительная дисциплина, отсутствие воли и решимости при принятии решений стали яркими показателями кризиса власти».
       Возможно, переломить ситуацию могла бы личность великого князя (примером тому может быть судьба Стефана Батория, воина и полководца, настоящего военного вождя), но последний Ягеллон, Сигизмунд II Август, как оказалось, не был тем государем, который смог бы вдохнуть жизнь в мертвеющее тело Великого княжества Литовского. Проявленное им безразличие, если не сказать более того, к ведению войны для Великого княжества, которое представляло собой довольно рыхлую «конфедерацию» отдельных земель с развитым чувством «областного партикуляризма» (термин С.В. Полехова), оказалось смертельным. Полоцкая война поставила точку в его существовании как политического субъекта. И, пожалуй, это был совсем не тот результат, к которому стремился Иван Грозный. Великое княжество Литовское было привычным, хорошо изученным противником, а вот Речь Посполитая как «единое тело», состоящее из двух государств, Литвы и Польши, а по сути одного, польского, поглотившего литовское, было противником в известном смысле новым, к которому еще нужно было приноровиться. И этот итог Полоцкой войны имел для дальнейшей судьбы Восточной Европы, судя по всему, надо полагать главным следствием Полоцкой войны. Люблинская уния, заключение которой было бы невозможно без этой войны, коренным образом изменила расстановку сил в регионе, и последствия этой перемены будут сказываться спустя многие десятилетия и даже столетия.

сейм


могучий Нао

Россия, между прочим, родина не только слонов,

т.е. мамонтов, но еще и стегозавров!

001


       Что пишут наши СМИ (опять же, делаем поправку на то, что сказал ученый на самом деле и как это было переврано представителями одной из древнейших профессий):
       Ученые-палеонтологи из Санкт-Петербургского государственного университета обнаружили в Сунтарском районе Якутии останки гигантских травоядных динозавров, изучение которых, возможно, заставит изменить некоторые сегодняшние представления о древних ящерах, рассказал ТАСС доцент СПбГУ Павел Скучас.
       По словам ученого, Нам удалось найти кости динозавров и тем самым доказать, что они обитали в этих местах. Были обнаружены гигантские динозавры, предварительно из известного ранее по находкам в Китае семейства. Обнаруженные нами кости — это одна из самых северных находок динозавров и самая северная для начала Мелового периода — около 130 млн лет назад. Фактически там существовал самый настоящий "Парк Юрского периода", где жили живые ископаемые, очень примитивные для своего времени .

       Земля в конце юрского и в начале мелового периодов:

1248860477-late_jurassic_period


       Подробнее о находке можно прочесть здесь Палеонтологи из Петербурга обнаружили в Якутии следы «Парка Юрского периода», в котором обитали самые северные стегозавры
       В общем, в России, как и в Греции, все есть, даже стегозавры!

Старый еврей

Не перестаю

удивляться тому, как Литва воевала с Москвой в Полоцкую войну 1562-1570 гг. На что рассчитывал Сигизмунд, когда шел, целенаправленно причем, на конфликт с Москвой. Я бы еще понял, если бы он это делал, имея рядом друга и брата, готового положить за други своя все и вся (хана крымского, конечно, лепший кореш, да), полную до краев казну (и даже с заначкой на черный день), работоспособный административный аппарат, способный горы свернуть, и, самое главное, боеспособную, закаленную в боях и походах армию - да хоть и посполитое рушение, только втянувшееся в войну и по первому сигналу трубы садившееся в седло и стройными рядами под великокняжеским знаменем выступавшее на государевых недругов на защиту Отечества.
      Но ведь ничего же не было - и друг оказался вдруг и не друг, и не враг, а так, все время играл в свою игру и посматривал налево - как бы подороже продать своего "брата", и администрация так себе, сплошь и рядом рукожопы, и в казне пусто, а налоги, даже вотированные сеймом, исправно не собираются, а если и собираются, то с большим скрипом, так что деньги уходят влет, с колес, что называется, и никаких запасов для того, чтобы организовать нечто эпохальное, подобное тому, что сделал Иван Грозный зимой 1562/63 гг., нет никакой возможности. Войско тоже никуда не годится - в рабской и варварской Московии дети боярские собираются в поход на раз - сказано прибыть на Николин день или там какой другой - вот они, прибыли "конно, людно и оружно" (а опоздавших пока немного и они потом постепенно подтягиваются). А здесь назначен срок - а на него хорошо если четверть соберется, а потом, пока соберутся остальные, первые уже разъедутся. Вот уж действительно, идучи не идяху и дай Господь государю послужить, а сабли не вынимать! Оно, конечно, хорошо бы заменить этих бездельников наемниками - те готовы драться там, где прикажут и столько, сколько прикажут. Но ест одно - они любят деньги, а вот с деньгами см. пункт 3 - налоги не собираются, в казне пусто, наемникам платить нечем - что они делают?
      И при таком бардаке глаза у Жигимонта завидущие, руки загребущие, а размеры желудка явно превышают размеры всего остального. На что же он все-таки рассчитывал? На чудо? На пятую колонну? На шведов? На Империю? На что-то еще? на все это вместе взятое? Или же он (вкл. режим лютой конспирологии) решил погубить Великое княжество Литовское и втянув его в войну, ускорить процесс "инкорпорации" Литвы в состав Короны (конспирологии режим выкл.)? А ведь последний вариант получился - Барбара Радзивилл была отомщена (сгорел сарай - гори и хата!)...

      Властитель слабый и лукавый Литвою управлял тогда...



воевода

Стратеги в рясах

       На "земском соборе" 1566 г., созванном в пожарном порядке для обсуждения вопроса о том. стоит ли мириться с Литвой на ее условиях (признание Смоленска и северских городов русскими на веки вечные, возврат Полоцка и Озерищ и раздел Ливонии по принципу Uti possidentis), "князья церкви", государевы богомольцы архиепископы и епископы, заявили следующее:
       «Пригоже государю за те городы ливонские стояти, которые городы взял король в обереганье, Ригу, Кесь, Володимерец, Ровной, Куконос и иные городы, которые ко государским х порубежным городом ко псковским и к юрьевским подошли. А не стояти государю за те городы, а укрепятца те городы ливонские за королем, которых городов ныне государь у короля просит, и вперед из тех городов, которые за королем, церквам, которые за государем в Ливонских городех, разорение будет, да не токмо государевым городом Юрьеву и иным городом ливонским государским и Пскову тесноты будут великие, но и Великому Новугороду, и иных городов торговым людем торговли затворятца».
       Грамотно как рассудили-то! Оно и церкви люторы и католики поганые разорят, и торговлишке затворение великое со временем случится (а вот и коммерческий интерес, живой такой интерес, денежный). Так что никакого мира, война.

imageу