Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Басманов_старшой

Война, чума, глад и дожди...

      Этакий вбоквел к "Ливонскому" циклу и "Полоцкому" циклу::
       18 июня 1570 года после долгих изнурительных переговоров русские и польско-литовские дипломаты подписали в Москве перемирие сроком на три года, которое подвело черту под войной 1562–1570 годов. Документ зафиксировал состояние шаткого равновесия, которое сложилось к тому времени в ходе затянувшегося на восемь с лишним лет очередного русско-литовского противостояния. Победа Москвы была неполной, ибо Иван Грозный не смог получить то, к чему стремился — территорию всей Полоччины, а ограничился удержанием не самой лучшей её части. Обе враждующие стороны молчаливо согласились с тем, что спорные территории в северо-восточной части Великого княжества Литовского и в Ливонии будут поделены по принципу uti possidetis («поскольку владеете»). Почему же сложилось такое положение? С чем были связаны условия перемирия, явно не устраивавшие ни ту, ни другую сторону? Почему Ивану Грозному не удалось развить успех, достигнутый в первые годы войны, а Сигизмунд II Август и его воеводы не смогли переломить ход боевых действий? Попробуем ответить на эти вопросы, взглянув на события конца 1560-х годов с несколько необычной стороны



      P.S. И снова, как обычно, премного благодарен буду за доброе слово и лайк на Warspot'e после прочтения статьи!

Иван Грозный

Dura lex sed lex...

      Лето 7059 года (а по нашему летоисчислению – 1551-го). В Москву прбывает ногайское посольство. Бий Юсуф пишет Ивану IV, что у негоб у Ивана, сидит под стражей мурза Аллахкуват, вельми дело любезный его биеву сердцу. «Коли уж еси нам друг, - продолжал Юсуф, - зачем жо его нам не дал еси, коли подружився чего попросят, и за то друг другу хто стоит?».
      Иван IV еще не Грозный), отписывал в ответ Юсуфу, что де «Аллахкуват приходил ис Крыма на наши украины (на Мещеру – Thor) войною, и наши воеводы ево, изымав, к нам привели». И далее царь сообщал бию, что «в нашем государстве ныне обычай таков, которой на наши украины войной ни придет, и тотт жив не будет». А все потому, что, пояснял дальше Иван непонятливому бию, что «сам себе то розсуди, который недруг недружбу делает и землю пустошит, тому живот на что давати. И ты б вперед о мертвых не писал». И подытожил – как отрезал: «А которые люди не на войне попадут в нашу землю, и мы вам за тех не стоим». Выходит, что Иван прямо и недвусмысленно указал Юсуфу – война войной, а разбойничий набег – разбоем, и разбойникам живот давать не за что, и быть им впредь казненным за их злодейства безо всякой жалости и снисхожденья, невзирая на степень голубизны крови и связи.
      В том же духе было выдержано и послание ответное Ивана брату Юсуфа Исмаилу (будущему бию), который тоже просил за Аллахкувата – приходи де Аллахкуват из Крыма войной на государеву украину, и ныне его, Аллахкувата, в животе нет, потому как «которой недруг недружбу делает и землю пустошит, тому живот на что давати».
      Однако очень уж у Юсуфа душа болелал за Аллахкувата. И вот осенью того же года в Мо сквву приезжает новое посольство, и Юсуф пишет Ивану, что де дошли до него вести, что Аллахкуват жив, и потому «толко со мною похочешь быти в братстве, и ты по родству нашему брата нашего Аллахкуват мирзу мне отдай», «однолично иис поиманья его выпусти и отпусти».
      Раздраженный упорством Юсуфа, Иван отписывал ему в январе 1552 г., «что еси писал к нам о Аллахкувате, и мы к тебе и не одинова писывали, что Аллахкуват умер», почему «о мертвом что уж и писати, а безлепичным речем чему потакати?». И еще раз царь повторил свое прошлое слово: «Наше тебе слово то: хто, на наши украины войной пришед, в руки нам попадет, и тому живота не будет. Так бы еси ведал», забив тем самым последний гвоздь в гроб злосчастного Аллахкувата, которого незнание закона не избавило от ответственности за содеянное и который так и не понял, что война – это дело благородное, а вот набег – обычный разбой и воровское дело. И закон велит разбойнику и татю живота не давати, какими бы благородными мотивами этот тать и разбойник не руководствовался...

e2ILUCc4tdM


знатный фрицуго

Ревизионизм с "обратной стороны холма"

       Любопытное видео с Романом Тёппелем насчет Курской битвы и немецкого взгляда на нее:



       P.S. Насчет Вердена под Курском я писал еще в 2013 г.

Собака Калин-царь

Большой восточноевропейский политик...

       Если применить к развитию восточноевропейских политических отношений более поздние "системные" аналогии, то по принципу выделения "систем" ("система" венская, парижская, берлинская, версальско-вашингтонская и пр.) здесь можно выделить несколько этапов или "систем" подобного типа.
       Первая "система" - условно "ордынский мир", основанный в XIII в., когда пресловутые "монголо-татары" завоевали большую часть Восточной Европы и здесь возник Джучиев улус, сиречь Золотая Орд, типичная "трибутарная империя" по классификации Ч. Тилли (по его определению, для подобного рода государств характерно было иерархическое внутреннее устройство, в котором входившие в состав империи территории сохраняли в большей или меньшей степени внутреннюю автономию, но находились в вассальной зависимости от имперского центра). Главная отличительная черта этой "системы" - хорошо прослеживаемая вертикальная иерархия отношений внутри Орды, чем-то схожая с той иерархией, что сложилась к тому времени в Западной Европе (наверху - император, ниже всякие там короли и т.д.). Характер этих отношений и зависимости (пресловутого «ига») определялся тем, как и на каких правах данная территория вошла в составе империи и насколько важна была эта территория для имперских властей. Правила игры внутри этого "ордынского мира" за полтораста лет сложились в довольно четкую систему, были довольно прозрачны и понятны и были хорошо усвоены всеми участниками "Игры". Имперский центр выступал по отношению к своим вассалам в роли верховного суверена, судьи и арбитра, его воля, оформленная надлежащим образом (к примеру, в форме ханского ярлыка или битика), имела силу закона, нарушение которого каралось полицейским акциями в виде посылки карательных экспедиций. Подчиненный статус вассалов фиксировался соответствующим образом, в т.ч. и в посольском протоколе, и в формулярах, использовавшихся в дипломатической переписке, и в титуловании сторон и т.д., и т.п. Верная служба сюзерену вознаграждалась ханской милостью, неверная - наказывалась.
       Но в середине XIV в . Золотая Орда погружается в кризис, из которого она так и не вышла и спустя столетие де-факто перестала существовать. Вместе с ней ушел в прошлое и "ордынский мир" (хотя фантомные боли еще долго будут тревожить менталитет татарской знати и правящей элиты). Распад Орды пришел к масштабным потрясениям и реконфигурации всего политического ландшафта в регионе. Как результат, на месте мира ордынского возник новый мир, новая система, "постордынская". Главная ее характерная черта, выражаясь современными терминами, заключалась в "биполярности", в противостоянии двух "блоков" - русско-крымского и большеордынско-литовского. Формально в этих блоках Большая Орда и Крым играли роль ведущего "партнера", а Москва и Вильно, соответственно "меньшого брата". Де-факто же, подняв статус "братьев меньших" до "братского" и учинив тем самым некое "царское" "пожалованье", ханы Орды (которая Большая) и Крыма приравняли московского и литовского великих князей к себе, поставив их на одну доску с собой.Понятно, что сделано это было не от хорошей жизни - "меньших братьев" надо было прочнее привязать к себе в этом великом противостоянии, в ходе которого решалась судьба золотоордынского политического наследства, но так или иначе, прежняя иерархия была разрушена и закладываются основы новой "старины", новые прецеденты, на которые потом будут ссылаться, требуя соответствующего к себе отношения, в Млскве и в Вильно. И еще одни важный момент - признавая за Москвой и Вильно "братский" статус, в Кыркоре и в Сарайчике тем самым признавали, скрипя зубами, кардинальную перемену в расстановке сил - и Русское государство, и Великое княжество Литовское серьезно нарастили своей военно-политический и экономический потенциал, пребывая внутри "ордынского мира", и теперь стали полноправными игроками на восточноевропейском политическом поле.
       Третий этап в развитии политических отношений в регионе начинается в начале XVI в., и связано это начало было с распадом Большой Орды (неожиданно она оказалась самым слабым звеном в "биполярной" политической системе постордынского мира"). Четырехугольник сменился на классический треугольник Москва-Вильно-Бахчисарай и на соревнование двух имперских проектов - московского и крымского. Участники этой "Большой игры" имели перед собой разные цели, заключали временные, ситуативные союзы (хотя крымско-литовский союз оказался более долгим и характерным для большей части столетия), в полную мощность работал пресловутый "крымский аукцион". А что до итога - так итог оказался печальным для двух из трех участников этого соревнования. В 1569 г. Литва была инкорпорирована Польшей и утратила де-факто политическую субъектность, а Крым потерпел неудачу в "Войне двух царей" С Москвой и вынужден был расстаться с мечтой об имперском величии. Москва же в итоге получила царский приз - доминирование в Восточной Европе и сумела реализовать свой имперский проект.



Собака Калин-царь

Три ступени вниз...

       После того, как в начале XVI в. Большая Орда прекратила свое существование, распавшись под давлением военно-политических неудач и экологического кризиса, претензии на то, чтобы возглавить движение за реставрацию "ордынского мира", предъявили крымские ханы Кто тут в очереди на цари последний? Нет никого? Ну так я первый буду. Большая часть XVI в, прошла под знаком повторяющихся попыток Бахчисарая воплотить в жизнь эту мечту - мечту, впрочем, общую для всех (хорошо, не для всех, но почти для всех) тогдашних государств - недаром это столетие еще именуют "веком экспансии" и "веком лоскутных империй". А чем крымские Гиреи хуже Ягеллонов, Габсбургов или Рюриковичей (не говоря уже о "мужицких" королях Васах или "пошлой девице" Елизавете Тюдор?
       На этом пути Гиреи прошли три ступени. 1-я, самая успешная, связана с деяниями фактического основателя Крымского "царства" Менгли-Гирея I (трижды садился на "царское" седалище, в последний раз - в 1478-1515 гг.) и его сына Мухаммед-Гирея I (1515-1523 гг.). Отец заложил, а сын почти довел начатое дело до конца и за малым делом не воссоздал Золотую Орду 2.0 в крымской редакции. В Казани сел брат Мухаммед-Гирея Сахиб-Гирей, ногаи неоднократно были разбиты и множество ногайских улусов переселились на земли Крымского юрта (дело осталось за малым - подчинить остаток орды), Василий III унижен и ограблен да еще и подписал грамоту с обязательством быть вечным данником Гиреев (грамота, правда, при неясных обстоятельствах была утрачена, но так ведь "можем повторить", как говорится), великий князь литовский Сигизмунд I шлет богатые поминки ежегод и принимает с ханского плеча шубу жалуется ярлыком на правление большей частью своего княжства. И, наконец, в 1523 г. взята Астрахань. До воссоздания империи остался одни шаг, и в этот момент все рухнуло с оглушительным грохотом. Ногаи ничего не забыли и ничему не научились отомстили Мухамме-Гирею и убили его вместе с сыном и наследником- калгой Бахадыр-Гиреем, разгромили "царское" войско и потом подвергли беспощадному опустошению и разграблению собственно крымский улус.

      Менгли-Гирей и Мухаммед-Гирей на приеме у турецкого султана:

Mengli_bayezid (1)


       Ногайский погром привел к тому, что Крым на полтора десятка лет погрузился в пучину хаоса, анархии и междуусобиц. Дядя и племянник, Саадет-Гирей и ислам-Гирей, боролись за власть, опираясь на поддержку влиятельных крымских родов и поддержку из-за рубежа и, само собой, им было не до имперских проектов. А пока они дрались, остов империи, созданный Менгли-Гиреем и Мухаммед-Гиреем (и Бахадыр-Гиреем, поскольку, похоже, именно он был правой рукой и думой царевой при своем отце), постепенно развалился. Первый шаг был сделан...
       Все течет, все изменяется, и ничто не вечно. Вот так не вечной оказалась и крымская "замятня". К власти пришел (при помощи турок) Сахиб-Гирей (1532-1551 гг.), который сумел к концу 30-х гг. навести более или менее порядок в танковых войсках в Крыму и, утерши пот с царственного лба, решил, что теперь его черед заняться имперским проектом. Но вот на этом поприще он преуспел меньше, чем его отец и старший брат. В Казани он сумел таки посадить своего племянника Сафа-Гирея, но вот поход на Москву, предпринятый в 1541 г., несмотря на грозные предъявы заявления закончился неудачей, а после этого "царь" больше на Москву и не ходил, ограничиваясь посылкой время от времени в набег своих мурз и "царевичей" (и московиты учились военному делу настоящим образом, тренируясь на кошках отражая эти набеги и отрабатывая систему сторож и обороны на "берегу"). Астрахань Сахиб-Гирей взял, но место проклято оставаться там не стал, и в итоге там все вернулось на круги своя. Ногаев он разбил и даже сумел задружиться (под занавес своего правления) с тамошним бием Юсуфом (который было даже собрался в поход на Москву), но на том все и закончилось. Увлекшись экспансией на Кавказе, Сахиб-Гирей не придал большого значения активизации московской политики в Поволжье (или решил, что разберется с московским попозже?), да еще продолжил своевольничать, посматривая свысока на грозные указания Сулеймана, который Кануни. В общем, все закончилось очень плохо - Сахиб-Гирей был свергнут в результате инспирированного турками дворцового переворота и убит вместе со своим сыном и наследником Эмин-Гиреем. Вот и 2-й шаг вниз по имперской лестнице завершился.
       Третий шаг был сделан племянником Сахиб-Гирея Девлет-Гиреем I. К тому времени "окно возможностей" для реализации имперского проекта стало совсем уж маленьким, скорее форточкой. В самом начале правления нового хана Казань, а затем и Астрахань перешли под власть Москвы, потом Девлет-Гирею пришлось отражать наступление Москвы, которая попыталась достать его в собственном улусе. Не достала, и хан сам перешел в контрнаступление и, казалось, добился большего, чем его предшественники - в 1571 г. сжег Москву, чем и похвалялся потом - яз, деи, деда и отца зделал лутче. На свою сторону ему удалось привлечь осколок Ногайской Орды, Казыеву Орду, которая стала каменной стеной Крымского юрта, да и в самой "самовольной" Орде Ногайской сын вассала Ивана Грозного Исмаил-бия Дин-Ахмед-бий решил, что от союза с Крымом проку больше будет, чем от дружбы с московским (и просчитался, но это будет потом). Осталось дожать Ивана, чтобы тот отдал ему, крымскому "царю", Казань с Астраханью и согласился платить "магмет-кирееву дань" (ту самую, 1521 г. обр.), но при Молодях летом 1572 г. хан потерпел обидное фиаско. И все, на том имперский проект и закончился. После смерти Девлет-Гирея дети лейтенанта Шмидта его сыновья передрались между собой, а когда грызня закончилась, оказалось, что окно возможностей захлопнулось, и захлопнулось навсегда...

       Иван Грозный смотри на Девлет-Гирея как на неудачника:

2Uuy3


Собака Калин-царь

Что было бы, если бы...

       Если бы князь М.И. Воротынский проиграл бы сражение при Молодях? Нет, речь не идет о том, что на Руси установилось бы классическое ордынское иго в той его форме, какое появилось при Батыге злоумудренном и его преемниках - с баскаками, гарнизонами и пр. подробностями. Все-таки Крым - не Золотая Орда, и Девлет-Гирей не Батый. Но все же.
       Попробуем представить как могли бы развиваться события. при таком сценарии. исходя из тех требований, которые предъявлял Девлет-Гирей Ивану Грозному перед тем, как. Само собой, Казань и Астрахань отходили под крымский протекторат и оказывались в сфере влияния Крыма. На их столе оказывались крымские "царевичи" (этого добра в Крыму хватало с избытком, вечные проблемы с их пристройством возникали), окруженные свитой из крымских же аристократов (разбавленных местной знатью). Ногайская Орда окончательно склонялась к тому, чтобы также принять верховенство Бахчисарая - во всяком случае, с побежденным Иваном Грозным ногайские мурзы дружить явно не собирались, а вот поживиться шерстинкой медведя - очень даже были не против. И тогда тот " le cauchemar des coalitions", мучивший Ивана, когда Крым был одной саблей, Казань - другой, Астрахань третьей, а ногаи - четвертой, становился печальной реальностью. И отбиться от этого единого татарского фронта было бы крайне сложно, если вообще возможно.
       Однако это только одна из неприятностей, ожидавших Ивана и его ближайших преемников (вопрос в том, как долго просуществовало бы 2-е издание Золотой Орды в крымской редакции?) . Другая, не меньшая, а, может, и большая неприятность - превращение подарков-поминков в регулярно выплачиваемую дань-выход - "Магмет-Кирееву дань" как знак признания своего вассального положения, с регулярными поездками великого князя (о царском титуле пришлось бы забыть) в Крым, выдачей (за соответствующее вознаграждение, естественно) "царского "ярлыка" на правление, унизительные церемонии приема послов и аудиенций при ханском дворе и пр. Вассальное положение Русского государства по отношению к Крыму становилось реальностью, и ни о каком "братстве" между двумя государями речи и быть не могло - более того, при ханском дворе с московским великим князем начали бы местничаться тамошние князья - те же Ширины и Мангыты.
       Само собой, выход стали бы требовать еще и казанские и астраханские "цари" и, не исключено, те же ногайские бии - эти последние, возводившие свой род к самому Едиге, полагали, что по "местническому" счету ничуть не хуже московских великих князей, а еще можно было померяться летами и выяснить, кто кому приходится "отцом", а кто - "сыном".
       Правда, есть и нюансы. Речь Посполитая, возникшая после Люблинской унии 1569 г., представляла собой государство более мощное, нежели захиревшее к тому времени Великое княжество Литовское. Разобравшись внутри себя, оно неизбежно стало бы претендовать на верховенство в Восточной Европы (что и произошло затем на самом деле, при Стефане Батории и при первых Васах). А вот это ни в коем случае не устраивало Крым. И тогда можно было ожидать, что благосклонный взгляд крымских "великих царей " обратится в сторону Москвы - ведь теперь она - слабейший игрок в "Большой Игре" восточноевропейской. И вряд ли бы крымские "цари" пошли бы на то, чтобы передать Речи Посполитой тот же Смоленск или Северщину, не говоря уже о Рязани или Пскове с Новгородом (на которые в свое время выдавал ярлык Менгли-Гирей I Сигизмунду I). Москва становилась нужно Крыму для того, чтобы противостоять Речи Посполитой, и здесь у Москвы появлялся шанс постепенно, играя на противоречиях между Речью Посполитой и Крымом и внутри самой рыхлой Крымской "сверхдержавы", вернуть себе прежний статус. Но для этого потребовалось бы время, и не малое - по меньшей мере одно поколение, а то и больше. В известном смысле можно вести речь об откате к ситуации начала XV в., ко временам Витовта и Василия I.



       P.S. А вот интересно - как бы себя повели в такой ситуации тот же Новгород или Псков? Не попытались ли при таких раскладах ни попробовать "прислониться" к Речи Посполитой?

Иван Грозный

Как ныне сбирается Грозный Иван

отмстить неразумны ливонам, а заодно и литве показать серьезность своих намерений. На Warspot'e вывешена вторая статья из истории завершающей стадии Ливонской войны 1558-1561 гг.:
       Зимний поход русской рати под водительством большого воеводы князя И.Ф. Мстиславского открыл последнюю страницу истории Ливонского ордена и Ливонской конфедерации. «Больной человек» Северо-Восточной Европы доживал последние дни. Логика развития событий привела Москву к мысли о необходимости поставить точку в затянувшемся сверх меры конфликте, надёжно закрепив за собой завоевание «отчин» в Восточной Ливонии — Дерпта-Юрьева и Нарвы-Ругодива, а также обезопасить эти земли от чьих бы то ни было посягательств. Помимо этого, соседям — и в первую очередь великому князю литовскому и королю польскому Сигизмунду II Августу — нужно было наглядно продемонстрировать решимость Москвы отстоять свои завоевания в Ливонии и воспрепятствовать дальнейшему расширению литовской сферы влияния в регионе. Дерзкие речи дипломатов Великого княжества, подкреплённые вводом ограниченного контингента литовских войск в Подвинье, требовали соответствующего ответа. Взяв Мариенбург и разместив там свой гарнизон, Иван Грозный сказал А. Теперь настала очередь говорить Б... .



      P.S. И снова, как обычно, премного благодарен буду за доброе слово и лайк на Warspot'e после прочтения статьи!

Собака Калин-царь

Немножко татарщины 2...

       Продолжим тезисно излагать наш взгляд на русско-татарские отношения в XVI в.
      5. Пока Сахиб-Гирей, увлекшись своими имперскими замыслами, ходил на Астрахань и на кавказских горцев и восстанавливал отношения с ногаями, Москва тем временем вернулась к решению казанского вопроса. Начиная с 1545 г. русские полки раз за разом (а с 1547 г. - во главе с самим царем) ходят на Казань. Сахиб-Гирей почему-то забыл о своих громогласных заявлениях конца 30-х - нач. 40-х гг. и не оказывает Казани реальной поддержки. Сафа-Гирей и "крымская" "партия" в Казани вынуждены полагаться только на свои силы - даже на ногаев они не могли рассчитывать в полную силу. Итог был закономерен - в октябре 1552 г. Казань пала, отказавшись перед этим от предложения личной унии с Москвой (ну и кто теперь после этого сам себе злобный антропоморфный дендромутант?).
      6. А что в это время делал Сахиб-Гирей? А ничего. Создается впечатление, чт он прикрылся Казанью - пускай, мол, Москва пока тешится, казанцев за их измены наказывает, я же пока будут решать свои проблемы. Ну и прикрылся - дождался, пока в Стамбуле лопнет терпение и султан прикажет ему отправляться в новый поход на горцев, а пока хан будет в походе за пределами Крыма, опустевший трон займет очередной "царевич" из обоймы кантующихся на султановых хлебах и щербетах чингизидов. Такое впечатление, что поход этот был специально организован султаном и присными его, чтобы облегчить Девлет-Гирею I его восхождение к вершинам власти. И ведь взошел, и получил четкие инструкции из Стамбула обратить пристальное внимание на развитие событий в Восточййо Европе и споспешествовать успухе мусульманского дела и поражению неверных, посягнувших на его, султана, подопечных (халиф ведь, как-никак).
      7. А с чего это вдруг султан так забеспокоился делами в этой anus Mundi дыре, если у него неслабо так припекало на Средиземноморье, на Балканах и в Передней Азии? Надо полагать, что в Стамбул дошли слухи о том, что Вена (и, ясно дело, Рим за компанию) рассматривает предложение Москвы об антиосманском союзе, что этот союз имеет неплохие перспективы. И султан решил, используя стратегию непрямых действий, создать Москве проблемы, которые не позволили бы ей стать участником антитурецкой лиги (а с другого боку султану помогали Сигизмунд Ii Август, король польский и великий князь литовский, и ливонские ландсгерры). В общем, союз не состоялся, однако спасти Казань это уже не могло.
      8. Девлет-Гирей, будучи хитрым и осторожным политиком, не сторонником резких движений и особенно не полюбившим войну (но предпочитавшим дипломатию - для него война была лишь инструментом, средством, но никак не целью), тем не менее, под давлением Стамбула и "партии" "войны" при своем дворе 9чье рвение изрядно подогревалось литовским серебром и сукнами) был вынужден ввязаться в большую войну с Москвой, тем более что и сама Москва ему в этом подыграла, начав в 1555 г. наступление на Крым.
      9. Эта война, "война двух царей", продлится по факту до самой смерти Девлет-Гирея, достигнув своего апогея на рубеже 60-х - 70-х гг. XVI в. Три события обозначили эту вершину - астраханский поход османов и татар, поход Девлет-Гирея на Москву в 1571 г. и молодинское "сидение" в следующем году. Оглушающий успех (Ягеллоны могли только мечтать о таком одолении!) мая 71-го г., однако, не привел к победе хана в войне - напротив, молодинское фиаско полностью перекрыло все прежние достижения. И что с того, что сражение при Молодях имело нерешительный характер и отнюдь не стало для Крыма военной катастрофой (чтобы там ни писали московские книжники и рапортовали воеводы Ивана IV). Важны последствия ее - с этого момента начинается поначалу медленный, а затем все более и более ускоряющийся упадок "Великого улуса". И пускай он растянется на два столетия с лишком - время Крыма прошло.
      10. Оставшееся время до конца столетия - кризис Крымского ханства, его ослабление, связанное не в последнюю очередь с постоянной внутриполитической нестабильностью, подрывавшей силу и авторитет Крыма. Ханство утрачивает немалую долю своей политической субъектности, его зависимость от Стамбула нарастает, а военные возможности - падают. Поход Гази-Гирея II на Москву в 1591 г. это наглядно продемонстрировал - это была действительно катастрофа, хотя дело и не дошло до многодневного "сидения", подобного тому, что случилось при Молодях. Москва же, оправившись от последствий политического и социально-экономического кризиса конца 70-х - нач. 80-х гг., во 2-й половине 80-х гг. перешла в наступление в Поле, выдвигая постепенно вперед, к югу, линию сторожей и застав, подкрепляя это продвижение строительством все новых и новых "польских" городов. Это строительство недвусмысленно показывало намерения Москвы застолбить за собой новые территории на юге, не допустив сюда "черкасскую" колонизацию и не позволив татарам и дальше использовать эти территории как плацдарм для нападений на государеву "украину". Более того, на исходе века активизируются контакты Москвы с Римом и Веной на предмет заключения антиосманского союза (эту карту блестяще разыграл еще Иван Грозный во 2-й половине 70-х - нач. 80-х гг. XVI в.). Дело шло к тому, что Москва в не так чтобы очень уж и далеком будущем вошла бы в христианскую Лигу и ввязалась бы в войну со Стамбулом, а в качестве мальчика для битья ей под руку попал бы Крым... Увы, события начала XVII вв. перечеркнули эти планы и к ним Россия вернулась лишь в конце XVII в. Однако это уже иная история...

s1200


Собака Калин-царь

Немножко татарщины

       Или крымский вызов и московский ответ (тезисно).
      1. С распадом Большой Орды и смертью Ивана III необходимость для Бахчисарая в союзе с Москвой отпала. Но теперь встал вопрос о ордынском наследстве - кто будет за главного на постордынском пространстве им доминировать среди татарских юртов? В Крыму примерили шапку Мономаха и решили, что она ему не тяжела царский венец и решили, что он Гиреям впору (по Хуану, так-скать, сомбреро). Меннгли-Гирей начал, а его сын Мухаммед-Гирей продолжил по нарастающей "собирание земель" и власти. Тогда же отрабатываются и модели поведения - от бывших ордынских улусников требуют дани-поминков (они же тыш), которые рассматриваются в Крыму как знаки подчинения и признания своего вассального статуса. А чтобы бывшие улусники чувствовали почтение - для этого ест набеги. И набеги, выходит, не самоцель, а инструмент оказания военно-политического давления на соседей (взятый полон - приятный бонус, но не более того). Как писал Сахиб-Гирей Ивану IV в годы его малолетства, "А более ста тысяч рати у меня есть и возму, шед, из твоей земли по одной голове, сколько твоей земле убытка будет и сколько моей казне прибытка будет, и сколько мне поминков посылаешь, смети того, убыток свои которой более будет, то ли что своею волею пошлеш казну и что сколько войною такою возмут, гораздо собе о том помысли. И только твою землю и твое государство возму, ино все мои люди сыти будут".
      2. Крымский смерч 1521 г. характерный пример такого подход - когда в Бахчисарае поняли, что Василий III явно не стремится помогать "царю" в овладении Астраханью и не очень рад тому, что в Казани сидит крымский царевич, то Мухаммед-Гирей всел в седло со всею своею Ордою и наказал неверного московского улусника. Примечательно, что повторять свой успех Мухаммед-Гирей не стал и уклонился от "прямого дела" с Василием на следующий год, обратившись к разрешению астраханского вопроса.
      3. Москва поначалу попыталась сохранить status quo в своей внешней политике, рассматривая Литву главным противником и не стала ввязываться в прямое противостояние с Крымом. Дипломатия, пересылки между двумя государями, обещания и параллельно отработка системы раннего оповещения обнаружения и обороны по Берегу - вот те меры, которые в Москве считали достаточными для противодействия Бахчисараю. Казус 21-го года посчитали случайностью, тем более что после убийства Мухаммед-Гирея в Астрахани ногаями Крым впал в "большую замятню" и ему стало не до реализации имперских планов. Так что ориентация Москвы за решение проблем на западном направлении осталась, равно как и пристальное внимание к Казани и ногаям (по причине, о которой я писал прежде).
      4. К концу 30-х гг. "замятня" в Крыму закончилась - с приходом к власти Сахиб-Гирея и безвременной кончины крымского enfant terrible Ислам-Гирея внутриполитическая ситуация там более или менее стабилизировалась и сахиб-Гирей вернулся к идее реализации планов своего брата и отца. Он подмял под себя Казань, посадив там племянника, совершил успешный поход на Астрахань и несколько - на кавказских горцев, под занавес своей жизни начал договариваться с ногайские бием Юсуфом. А Москва - что Москва, Москва для него была на периферии его замыслов и он рассматривал ее не более чем досадную помеху. Целенаправленной политики по курощению и низведению Москвы он не проводил - не до этого было в погоне за миражом имперского величия. А Москва только этого и ждала...

2UuxH


      To be continued...