Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Собака Калин-царь

Обещать - не значит жениться

       Или сказ про то, как Вильно кинул Новгород, оставив его на съедение злым московитам...
      Прежде я уже писал о том, что сражение на околицах Старой Руссы и Яжелбицкий мир между Москвой и Новгородом вернул в их взаимотношения времена Димитрия Ивановича и "старину", которая устраивала Москву, но никак не новгородскую "господу" (во всяком случае, ту ее часть, которая не желала попадать во все возрастающую зависимость от московских великих князей). В поисках противовеса московскому влиянию "господа" решила переменит фронт и искать поддержки и помощи на западе, в Вильно, памятуя о тех вроеменах, когда Витовт едва не наложил свою тяжелую руку на русский Северо-Запад. Но Витовта давно уже не было на свете, а его преемники не обладали той железной волей и стальным характером и, видать решили в Новгороде, их можно было опасаться в меньшей степени, тем более, наблюдая за той вакханалией, что творилась в Литве в последние десятилетия и щедрой раздачей всяких прав и привилегий, можно было рассчитывать под эту сурдинку выговорить себе неплохие условия перехода под литовскую руку - ж совершенно точно лучшие, чем те, что могла дать Москва. Не против, похоже, были и в самой литве - виленским панам рады дорога была память о литовском великодержавии времен Витовта, отчего бы и не попробовать вернуть его взад, тем более, что есть такой повод.
      В общем, согласие есть продукт взаимнорго непротивления сторон, и вот ноябре 1458 г. в Новгород прибыл «от короля Казимира королевич» князь Юрий Семенович, двоюродный брат Казимира, и новгородцы, «приявша его в честь», дали «королевичу» в кормление несколько важных «пригородов». Однако это шаг был встречен в Москве понятно с каким чувством - договор 1449 г. между Василием II и Казимиром IV предполагал, что Новгород находится в сфере влияния Москвы, а Вильно до него дела нету. Так то оно так, да вот беда - союз Василия и Казимира был нацелен против Сейид-Ахмеда, а того к тому времени не стало, и король решил, что он больше ничем московскому князю не обязан.
      Василий попробовал было уговорить новгородцев не делать глупостей лично прибыол в Новгород помолиться тамошним святыням, ну а заодно и переговорить с новгородской элитой - увы, безуспешно. опять же выше уже было сказано о том, как великого князя едва не убили новгородские шильники, и лишь заступничество владыки спасло ситуацию.
      Дальше- больше. В 1461 г. крымский "царь" Хаджи-Гирей жалует Казимира своим "царским" ярлыком, в котором, среди прочих жалуемых верному слуге руссикх городов числился и Новгород. Хаджи-Гирей как "волной царь" и Чингизид имел такое право, а Казимир (и литовские паны рады, которые, судя по всему, эту интригу и затеяли) формально мог полагать, что теперь-то он точно имеет неоспоримые права на Нвогород - как-никак, но царское пожалование это вам не фунт пахлавы. Ободренная этим, новгородская "господа" в грубой и очень невежливой форме послала прибывшее к ним в следующем году московское посольство, а тут еще умер Василий II, и прежние джогвоора, заключенные от его имени, де-факто перестали действовать.Словом, "господа" и паны рады почувствовали ветер перемен и решили ковать железо, пока оно горячо. В 1463 г. в Литву отправился новгородский посол Олиферий Слизин «о княжи възмущении еже на Великий на Новъгород Ивана Васильевича», а другое посольство отъехало в Литву к скрывавшимся там врагам Василия II князьям Ивану Можайскому и Ивану Шемячичу с просьбой «побороть по Великом Новегороде от князя великого», и князья изъявили готовность «побороть», «како Бог изволи».
      В принципе, война могла разразиться уже сейчас, однако, судя по всему, владыка Иона и на этот раз сумел предотвратить, но вот московско-литовский союз точно приказал долго жить, а новгородский вопрос встал на повестку дня, и сын Василия Иван сделал зарубку на память, решив разобраться с новгородцаим при первой же возможности.
      Правда, ждать ее пришлось довольно долго - сперва Иван был занят ращрешением конфликта с Ордой (слава Богу, что в это дела вмешался Хаджи-Гирей напавший на ордынского "царя" Махмуда и разбивший его - "царь" бежал, бросив свою ставку, а сам Хаджи-Гирей, по мнению. некоторых историков, на время стал "царем" Орды), а затем возникли проблемы в отношениях с Казанью и война с ней закончилась только в 1469 г. Тем временем кризис в омсковско-новгородских отношениях вышел на новый виток напряженности. В конце 1470 г. владыка Иона скончался, и, предвидя его смерть, "господа" (точнее, ее пролитовская "партия" во главе с Исаком Борецким и его матерью Марфой)заблаговременно договорились в панами рады о присылке князя в город. Таковой князь, Михаил Олелькович брат Семена Олельковича киевскго князя и претендента на литовский стол, явился в Новгород через несколько дней после смерит Ионы - с немалым "двором".
      Казалось, вот она свобода о ненавистного московского гнета. На радостях победившая пролитоская "партия" отправила посольство к Казимиру и подготовила проект нового соглашения с ним, согласно которому Новгород переходил под королевскую руку. Однако "господа" не учла того момента, что Казимир, увлекшись большой европейской политикой, плюнул на Новгород, а паны рады сами не решщились в открытую выступить на сторону мятежных новгородских крамольников, порешив попробовать втянуть в игру против Ивана того самого Ахмеда.
      Увы, Ахмед, которому Иван исправно платил "выход", ен торопился принимать решение, а когда, под давлением своегоокружения, и прежде всего могущественного беклярибека Темира, внука Эдиге,все жерешил выступить против московита (и даже выдал Казимиру ярлык на русские города, среди которых, надо полагать, был и Новгород), было уже поздно. Иван медленно запрягал, но быстро ездил, и когда намерения "господы" для него очевидно, он, ни секунды не медля, отправил в Новгород "рвазметную" грамоут и вслед за ней выступил в поход своею своею силою.
      Исход противостояния был предопределен с того самого момента, когда паны рады де-факто отказали Новгороду в помощи. Михалко Олелькович стремительно бежал из Новгорода, прознав про то, что после смерти его брата киевский стол стал вакантным, Ахмед на помощь не пришел, а Вильно отмолчался - после трех подряд поражений, понесенными новгородскиим ратями от москвичей Новгород капитулировал и согласился на мир на условиях Ивана - правда, очень мягких условиях. Поставившая не на того коня новгородская "господа" прогадала, и очень сильно - Тimeo Danaos et dona ferentes! Полетевшие, подобно мотыльку, на слабый огонек литовской надежды, новгорлдские бояре проиграли свой последний и решительный бой...

3e16b37d4de75ebda748e32bd3edea39


Собака Калин-царь

И рыбку съесть, и на кол не сесть...



       Эти бессмертные слова Полиграф Полиграфыча вспомнились мне, когда читал строки из одной из последних работ Б.Н. Флори, посвященной связям между Москвой и русскими землями Речи Посполитой в конце XVI - начале XVII вв.,

Q8301-1


что посвящены были запорожским казакам и их отношениям с Россией в первые послесмутные времена.

Collapse )
Собака Калин-царь

Интересный поворот

       Принято считать, что русско-крымские отношения "братства" и "добра" установились в 70-х гг. XV в., когда Менгли-Гирей I, "царь" крымский, и Иван III, государь московский, установили союзнические отношения, направленные против Большой Орды (поначалу) и Великого княжества Литовского (впоследствии). Этот союз позволил Ивану завершить в целом процесс собирания земель, подчинить своей власти не только Новгород и Тверь (не считая прочих мелких уделов), но и фактически установить протекторат над Казанью и успешно воевать с Литвой, развивая экспансию в западном направлении (тем самым задав надолго основной вектор внешней политики Русского государства - я несколько пересмотрел свое прежнее отношение к участию Москвы в разделе геополитического наследства Золотой Орды).
      Однако мало кто знает, что первая попытка установить союзнические отношения между Москвой и Крымом были предприняты еще при основателе Крымского ханства, отце Менгли-Гирея Хаджи-Гирее.
      Немного истории. Прежде чем Хаджи-Гирей прочно уселся на крымском ханском "седалище" и почувствовал себя настоящим, "волным", "царем", а не рядовым улусным "князем", прошло немало лет. Появился он в Крыму при поддержке Литвы еще в начале 40-х гг. (между 1441-1444 гг., скорее всего около 1442 г.), однако, чтобы утвердиться здесь, ему пришлось выдержать долгую и упорную борьбу а Сиди-Ахмедом (он же Сейид-Ахмед, он же Саид-Ахмед), ханом Орды (о котором немного я уже писал прежде). В 1449 г. Хаджи-Гирей в очередной, и как оказалось, на этот раз окончательно, сумел изгнать Сиди-Ахмеда из Крыма, но не забыл, что "не будет покоя, пока жив Джавдет". При первой же возможности Хаджи-Гирей отомстил Сиди-Ахмеду.
      Эта возможность, можно сказать, шанс, который не получка и не аванс, появилась летом 1455 г., когда Сиди-Ахмед кочевал в Поле. Пока его воинство во главе с "царевичем" Мазовшей пыталось переправиться через Оку под Коломной (без особого, в прочем, успеха), походную ставку Сиди-Ахмеда неожиданно атаковал Хаджи-Гирей и добился полного успеха.
      Сам ордынский "царь" сумел бежать, однако счастья это бегство ему не принесло, а вот Хаджи-Гирей, одолев своего старого врага, столкнулся с новыми - на смену поверженному Сиди-Ахмеду пришли молодые и энергичные сыновья "царя" Кичи-Мухаммеда, правившего в восточной части Орды, Махмудом и Ахмедом. Махмуд около 1456 г. на время сумел усесться в Крыму, вынудив бежать Хаджи-Гирея, но тот сумел вернутья и изгнать Махмуда по прошествии примерно года.
      Дерзкая экспедиция Махмуда показала, что Орда (Большая Орда, "столечный улус", "Тах Эль") вовсе не намерена отказываться от намерений поставить под свой контроль богатый Крымский улус, а, значит, новые попытки захвата Крыма неизбежны. Нужен был момент, чтобы раз и навсегда попробовать прекратить эту возню, и такой момент выдался в 1465 г. Махмуд, недовольный тем, что Иван III отказывался платить ему как ордынскому "царю" выход, снарядился было в поход на Москву, однако по пути был атакован Хаджи-Гиреем и разбит.
      Хаджи-Гирей на время стал ордынским "царем", но, как в свое время Махмуд, так и теперь Хаджи-Гирей, ненадолго, меньше, чем на год - Махмуд весной следующего года отписывал турецкому султану, что он де волею Аллаха вернул себе отцовское "седалище". Очевидно, что Хаджи-Гирей понимал, что "пока жив Джавдет", покоя ему не будет, поэтому около 1465/66 г. он, пользуясь связями кафинских генуэзцев, отправил в Москву послание Ивану III с предложением выступить вместе против Махмуда и Ахмата, взять Орду и посадить там на троне Касима, сына Улуг-Мухаммеда, того самого "отца" Василия II, героя Белевской битвы и основателя Казанского ханства.
      Касим к тому времени уже находился на службе московского государя как "служебный" "князь", и такое "повышение" в "чине" его явно обрадовало бы. Однако Иван III эту идею не поддержал, и генуэзцы вернулись из Москвы с пустыми руками. Первый подход к русско-крымскому союзу, таким образом, не состоялся, но сама идея поселилась в сознании крымской правящей элиты, да и в Москве, надо полагать, про нее не забыли (и, кстати, при Иване IV попробовал ее реализовать всерьез). Нужно было время, чтобы эта идея дозрела до практической реализации...

      Хаджи-гераева денежка-акче.

nepopulyarnaya-tema-3


Собака Калин-царь

Вот так поворот...

       В 1460 г. великий князь Василий Васильевич (больше известный как Василий II или Темный) со своими сыновьями (младшими) Юрием и Андреем и блестящей свитой и двором приехал в Новгород с официальным визитом - поклониться местным святыням и заодно напомнить новгородцам, что он не абы кто, а князь великий владимирский, московский и ко всему прочему еще и новгородский.
       Сказать, что новгородцы были сильно рады прибытию своего сюзерена - значит, ничего не сказать. Город бурлил, семо и овамо происходили стычки между туземцамии понаехавшими - дело дошло до того, что на московского воеводу Басенка, героя битвы на околицах Руси в 1456 г., и его людей, возвращавшихся поздно вечером с пира, в темном переулке напали некие шильники. Сам воевода отбился, но вот его людям досталось, а один и вовсе был убит.
       Известие об этом неприятном, что и говорить, событии, всколыхнуло Новгород. По сообщению летописи, некие новгородские мужи «удариша в вечье и сьбрашася к святей Софеи; свечашася все великого князя убити и сь его детьми» (думаю, что перевод не нужен - дело и так ясное, чего там они хотели). Спас положение новгородский владыка (архиепископ) Иона. Выйдя на "вече", он заявил собравшимся - чего, мол, вы, уважаемые, хотите этим добиться? Ну убьете вы Василия и его детей, но тем самым «большую язву Новугороду доспеете: сын бо его большей князь Иван се послышит ваше злотворение, а се часа того, рать испросивши у царя, и пойдет на вы, и вывоюеть землю вашу всю».
       А.А. Зимин полагает этот рассказ вымыслом, хотя, если так подумать, то зачем летописцу водить этот сюжет в летописное полотно? Да принимая общий настрой зиминский, скорее все было именно так, как он отрицает. Но, впрочем, не это самое любопытное в этом рассказе. Архиепископ пугает новгородцев тем, что Иван Васильевич пыхая местью, снарядится в поход на Новгород с татарским войском от "царя" (надо полагать, от Кичи-Мухаммеда - сам он, правда, уже успел помереть, но об этом на Руси еще не знали, и к тому же у него остались дети, прежде всего Махмуд и Ахмед - тот самый Ахмат). Выходит, что хоть и отношения между Ордой и Москвой к тому времени были далеко не теми, что сто или полтораста лет назад, но такая возможность, как присылка ограниченного контингента ордынских войск от сюзерена к своему улуснику принималась в расчет тогдашними политиками.

imgp9692


       P.S. И ведь как в воду глядел Иона - пришел таки Иван на Новгород с татарским войском и с "царем"!

      
Басманов_старшой

К вопросу о сдавших нервах и "ударе кинжалом в спину"

       Усатый вождь северных эбису, который нынче покоится в кирпичной могиле, 24 мая 1945 г., вскоре после того, как он принудил принять ислам одного художника, на торжественном приеме произнес тост, а в этом тосте были такие слова:
      У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-42 гг., когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Карело-Финской республики, покидала, потому что не было другого выхода.
      Какой-нибудь другой народ мог сказать: вы не оправдали наших надежд, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Это могло случиться, имейте в виду.
      Но русский народ на это не пошёл, русский народ не пошёл на компромисс, он оказал безграничное доверие нашему правительству.
      Повторяю, у нас были ошибки, первые два года наша армия вынуждена была отступать, выходило так, что не овладели событиями, не совладали с создавшимся положением. Однако русский народ верил, терпел, выжидал и надеялся, что мы всё-таки с событиями справимся....


PtxefSCH9ZZM79AnDtwkTSXbzWWg3WeKJwgvL7Sw


      Эта длинная цитата имеет самое непосредственное отношение к предыдущему посту про сермяжный реальный Dolchstoß. Конечно, Мукден - это катастрофа, а Цусима - еще большая катастрофа. Но разве можно их сравнить с поражениями Красной Армии в приграничном сражении, с неудачей под Смоленском и с действительно катастрофами под Киевом и в особенности под Вязьмой? Нет, ни в коем случае. Неудача русской армии под Мукденом если и поставила крест, так на проекте "Желтороссии" и на амбициях безобразовской клики. Ни Мукден, ни Цусима никак не угрожали Империи (как Изандлвана или Коленсо - для другой Империи) - эти поражения случились на ее далеких задворках и никак не задевали ее жизненно важных центров. А вот Киев и Вязьма поставили во весь рост вопрос о том, сумеет ли Советский Союз выстоять после такого мощного удара.
      И ведь выстоял! Кстати, что бы там ни говорили наши диванные воены и стратеги (вот, опять - заслуженный учитель истории Тамара Натановна Эйдельман высказалась в духе "победили вопреки усатому вождю северных эбису". Промолчала бы - так, может, сошла бы за умную, а так вышло как всегда. Пример того, как норот воюет при отсутствии железной воли и целеустремленности вождя - Парижская коммуна весной 1871 г. Уникальный пример, кстати, как все проср...ть и ничему не научиться - социал-демократы всех мастей 40 лет учились на ее уроках и так ничему и не научились), но роль личности в истории, в особенности в переломные моменты истории, чрезвычайно велика. Что-то я сильно сомневаюсь, что Николай I повел бы себя после Мукдена и Цусимы так, как его правнук, да и Александр I был готов отрастить бородищу до пупа и жрать картофель в Сибири, но сдаваться Бонапартию отнюдь не собирался, а вот последний император оказался жидок на расправу, да и само просвещенное общество с радостью согласилось капитулировать перед теми, кого еще совсем недавно почитали макаками - ведь чем хуже, тем лучше, не так ли? Эта публика и в 41-м никуда не делась и продолжала держать кукиш в кармане, а при первой же возможности за банку варенья и корзину печенья бежала занимать очередь на раздачу в оккупационную комендатуру (любопытно, как быстро Просвиньин побежал бы устраиваться в оккупационную комендатуру, буде "абрамсы" прогрохотали бы по Красной площади?).
      Однако при усатом вожде северных эбису у этой братии не было возможности реализовать свой кукиш, вынуть его из кармана и выставить на всеобщее обозрение - усатый вождь северных эбису хорошо усвоил уроки экзамена, который не сдал Хозяин земли Русской (кстати, и переэкзаменовку Хозяин тоже завалил - с фатальными последствиями и для себя, и для своей семьи, и для страны). Второго Dolchstoß'a не случилось ни осенью 41-го, ни летом 42-го. Советский тыл оказался крепче, чем тыл старой России, а кредит доверия со стороны основной массы населения для власти - не исчерпан до конца. Как то так...

Собака Калин-царь

Achsenzeit

       Похоже, что "осевым временем" ( Achsenzeit Ясперса) для Восточной Европы стала 2-я четверть XV в.
      А почему именно так? А вот почему - на это время приходится сразу три междуусобных войны в трех государствах-важнейших игроках в "большой Игре" в Восточной Европе. Политическая нестабильность и Смута охватила и Великое княжество Литовское (после смерти Витовта), и Великое княжество Московское (и Владимирское), и Орду (когда сошел с политической сцены Едигей). Спустя четверть века (где-то чуть раньше, где-то чуть позже) смута закончилась, и когда занавес отдернулся, то перед изумленными зрителями предстала удивительная и необычная картина.
      Начнем с Орды. Орда де-факто перестала существовать как единое государство. На ее месте образовалось сразу несколько юртов, которые хотя и были связаны общностью истории и элит (и, соответственно, общностью "коллективного бессознательного"), тем не менее, жили весьма недружно - каждый полагал себя лучше соседа и при случае рассчитывал подогнуть его под свое колено. В особенности это касалось Большой Орды и Крымского ханства. Два этих юрта очень скоро вступят в борьбу за право возглавить Renovatio Imperii Tartarorum, которая, в конечном итоге, окончательно доведет до краха постордынский мир.
      Великое княжество Литовское вышло из смуты как будто относительно единым и целым, но это лишь видиомсть. Да, как будто проверку на прочность оно прошло, но на самом деле от последствий смуты Литва так до конца и не оправилась. При Витовте Великие княжество Литовское превратилось в, пожалуй, сильнейше государство Восточной Европы - Витовт сажал ордынских ханов на ихнее седалище и менял их при необходимости как перчатки, великий московский князь именовал его своим "отцом", а тверской и рязанский князья ходили у него в служебниках (в особенности рязанский), Псков и Новгород тряслись за свою независимость, ибо еще в конце XIV в. Тохтамыш пожаловал своего "брата" Витовта" этими городами и землями, и Витовт начал постепенно прибирать их к рукам и кто знает, чем бы все это закончилось, не повторили бы Новгород и Псков судьбу Смоленска, если бы не его смерть. Но вот он умер, началась смута, и после ее как будто благополучного завершения от всего этого имперского великолепия практически ничего не осталось - не до жиру, быть бы живу, и главная идея всей внешнеполитической активности Вильно в последующие десятилетия - как бы сохранить все, что было нажило непосильным трудом и предыдущие десятилетия. И, кк мы знаем. не срослось.
      Москва. А вот тут все по другому. При Иване Калите и его ближайших преемниках был запущен процесс собирания земель и власти в руках великих московских князей. Василий I растерял многое из того, чтобы было собрано его прадедом, дедом и отцом и признал себя если не "подручником" Витовта, то, по крайней мере, стоящим ниже его в политической иерархии, отдал на съедение Витовту Смоленск и чуть было не потерял Новгород со Псковом. Василию II долго было не до этого - он боролся и за власть и за жизнь сперва с дядей, а потом с двоюродными братьями - Косым, Шемякой и Красным. Борьба эта занятунлась, но, в конце концов, Василий сумел одолеть всех своих врагов, "перебрать людишек" и сконцентрировать власть в своих руках, гарантировав плавный переход ее в руки своего сына Ивана.
      Но самое главное даже не это - при нем четко обозначился вектор московской внешней политики на будущее - собирание земель возобновилось, и первым тяжелую руку Василия ощутил на себе Новгород, приютивший было Шемяку и присных его. Устроив новгородцам "блицкриг" зимой 1456 г., Василий принудил их к миру в Яжелбицах. И хотя этот договор формально выглядел как повторение прежних докончаний между новгородской господой и великим московскими князьями, в это-то как раз и заключается его ценность и важность. Добившись от Казимира Ягеллона в 1449 г. признания Новгорода (а заодно и Рязани) своей исключительной сферой влияния (а попутно, чтобы два раза не вставать, установления "братских" отношений с ним), Василий в Яжелбицах восстановил "старину" в московско-новгородских отношениях, основательно порушенную при Витовте. И теперь его сыну Ивану нужно было только развить достигнутый успех, подчинит Новгород и дождаться, когда Бог совсем уж окончательно переменит Орду. Так и случилось к концу XV - началу XVI вв., когда Русское государство превратилось, пожалуй, в сильнейшее в регионе. Средневековье закончилось, началось раннее Новое время.

i_011


      P.S. И премного благодарен всем, кто вспомнил меня тихим незлобивым словом и поздравил с днем рождения (хотя, впрочем, 52 года - это не тот праздник, который хотелось бы отмечать - где мои 17 лет? Или 25? Или даже 35?)

Иван Грозный

Чего ж тебе ещё надо, собака?

       Так что же ответствовал Иван Грозный, человек, безусловно, цивилизованный, культурный и воспитанный (в отличие, к примеру, от свийского короля Юхана, с которым государь перелаиваться не пожелал, ибо это - холопское и страдническое дело). А ответ его был таков.
       После памятного приема татарских послов, на котором были произнесены те самые ханские слова насчет Астрахани и Казани Иван, как полагается хорошему драматическому актеру, выдержал паузу - долгую паузу, аж с сентября 1572 г. по конец января года следующего. И на этом новом приеме Иван произнес длинную речь, в которой обрисовал перед послом весь ход русско-крымских отношений за предыдущие, почитай, два десятилетия - и про неоднократные пересылки, и про клятвы, и про вот это вот все, что было за это время, после чего царь перешел к главному.
       Начнем с пресловутых "Магмет-Киреевых поминок". Очень запала в душу татарам в душу та грамота, которую с перепугу московские бояре и крещеный татарский царевич Петр выдали от имени Василия III тогда, летом 1521 г. Но с тех пор много воды утекло, и по Оке, и по речке Рожайке под Молодями, и Иван на эти требования ответствовал следующим образом. "О Магмед-Киреевъских есмя поминкех к брату своему приказывали, что у нас те поминком писмо погорело - сыскати не по чему (вот ведь незадача-то какая - письмо сгорел в пожаре, и проверить нет возможности, так ли оно было на самом деле или же нет. Thor)...". Само собой, раз такая беда случилась, надо бы прислать список требований - речь то не о ста рублях идет и даже не о тысяче (что, по словам Ивана, об убавке или прибавке на такую сумму "дело обычное"). Крымский "царь" прислал затребованную бумагу ("и брат нашь тем поминком прислал список"), но вот какая незадача вышла - "в том списке написаны великие запросы", настолько великие, "чего и в ум вместить нелзе, хотя и турского и цесарева казна, - и с те его запросы не собрати". В общем, в мягком, дипломатичном тоне Иван посоветовал своему крымскому "брату" осетра-то урезать - времена-то нынче не те, что были раньше, года два или полтора.
       Поминки поминками, но мы помним о том, что для "находца силы" и великого царя Великой Орды земные богатства праху подобны, для него важнее всего Кемска волост Астрахань и Казань, ладно, хотя бы Астрахань (казанцы - люди злые и ненадежные, коромольники, связываться с ними - себе дороже, можно этак и помереть ненароком, головою приложившись об умывательный теремец!). И на это у Ивана был готов ответ. Во-первых. заявил он (и это в общем-то правда), "у крымских царей николи Казань и Асторохань не бывала, и от роду их на Казани и на Асторохани не бывали, от своих рук царей не посылывали", а если что и было, так то от измен казанских и астраханских, и за те неправды и воровство казанские и астраханские и обиды он, Иван, отомстил и наказал крамольников и теперь они служат верой и правдой против его государьских недругов, куда он их не пошлет.
       Это было сказано во-первых, а во-вторых Иван заявил еще более прямо и недвусмысленно - не видать тебе, собака крымский царь брат наш, ни Казани, ни Астрахани, потому как "ныне одна сабля - Крым, а тогды другая сабля будет - Казанъская земля, третья сабля - Астороханъскоя, четвертая - Нагаи. А толко Литва не помиритца, - ино пятая сабля будет". И, в таком случае, продолжал Васильеивч, "Казани и Асторохани как поступитись?".
       На том безделных послов татарских со двора и отпустили - ни поминков Магмет-Киреевых тебе, ни Казани с Астраханью. Не услышал Иван Васильевич братской просьбы, глух остался к голосу брата своего крымского "царя", вогнав его в тоску-печаль...



Басманов_старшой

А что если...

       Или к вопросу о роли личности в истории.
      Вот здесь некоторым образом "годовщина" имеет место быть - 117 лет назад на взорвавшемся броненосце "Петропавловск" погиб адмирал Макаров. Событие памятное еще с детства, с той поры, когда читал взахлеб "Порт-Артур" Степанова (а и было это, почитай, почти сорок лет назад). Фраза тогда запала в душу: "Но другого Макарова не пришлешь! Адмиралов-то много, а Макаров у нас в России был один".
      Понятно, конечно, что тут и соцреализм, и культ Макарова, и пр., но все же. Как повернулись бы события, если бы эта злосчастная мина? Если бы "Петропавловск" подорвался бы, но все же уцелел, Макаров остался бы жив и продолжил бы командовать 1-й ТОЭ?
      Можно ли рассчитывать на то, что эскадра под его командованием действовала бы более активно и поборолась бы с японцами за господство на море? Каким бы мог быть результат кампании? Сказать, что японцы на голову превосходили 1-ю ТОЭ по технике или по боевой подготовке - так нет же, превосходство если и имело место быть, но оно не имели такого уж катастрофического характера. Генеральное сражение в Желтом море показало, что все было не так чтобы уж и очень плохо - русские хорошо держали удар, и неплохо при этом отвечали японцам. Того если и выиграл это сражение - то чисто по очкам, вовсе не нокаутом, и еще не ясно, что было бы, если бы не удачное попадание в "Цесаревич". А теперь представим себе, что на месте Витгефта был Макаров...
      В общем, складывается впечатление, что гибель Макарова - эта та самая трагическая случайность, та самая точка бифуркации, после которой все развивалось по наихудшему сценарию. Адмирал мог если не добиться победы, то, по крайней мере, сделать поражение не столь тяжелым и серьезно затруднить жизнь Того и микадо. Но, увы, этого не случилось а подобрать адмирала на пост командующего осиротевшей 1-й ТОЭ, который смог бы вдохнуть в нее жизнь, "наверху" так и не смогли. Общий итог хорошо известен.

scale_1200


Басманов_старшой

Делиться надо...

       В 1572 г. Девлет-Гирей второй раз сходил под Москву, но, скажем мягко, не слишком удачно - шел за шерстью, а вернулся несколько постриженным. И вот по возвращению домой он пишет своему московскому "брату", что де "мне ведомо, что у царя и великого князя (ишь ты, как заговорил - "у царя и великого князя" - Thor) земля велика и людей много (что есть, то есть - истинно так, и земли много, и людей - не то что в Крымском юрте - Thor): в длину земле его ход - девять месяц, а поперег - шесть месяц". А потому, продолжал хан, не будет ли царь и великий князь так любезен и не передаст ли он мне Астрахань и Казань - у него не убудет от того, "хотя мне те городы и даст, и у него и опричь того городов много", истинный полумесяц мамою клянусь , ведь "землю деи яз его видел".
      Да и вообще, продолжал Девлет-Гирей, в старые добрые времена "Магметъ-Кирей царь Оку перешедчи, ночевал три ночи, а на четвертый день назад поворотил, и туто слава его велика. А яз деи деда своего и прадеда ныне зделал лутчи", а потому за его великие подвиги не будет ли царь и великий князь отдать ему Астрахань и Казань в придачу?
      А еще есть у меня, писал дальше царь, веский довод в пользу того, чтобы московский "брат" поделился - "не даст Казани и Астрахани и он был дал одну Асторохань для того, что ему (хану то есть - Thor) сором от брата своего от Турского, что он с царем и великим князем воюетца, а ни Казани, ни Асторохани не возметъ" (а и в самом деле - позор жи есть и срам имам, воюет и воюет, и сечет и в полон берет чуть ни сотнями тысяч, а ни Казани тебе, ни Астрахани. Абыдна, да. Thor).
      И чтобы уж совсем склонить "брата" своего к мысли насчет поделиться, крымский "царь" намекнул: "И толко деи царь и великий князь даст мне Асторохань, и яз до смерти на царевы и великого князя земли ходити не стану", а все потому, что "голоден деи не буду: с левую деи мне сторону - Литовъской, а з другую сторону - черкасы (сиречь кавказские горцы - Thor), и яз деи стану тех воевати. Тамо деи яз и сытее того буду, ходу деи моего в те земли толко два месяца - и назад буду".
      И вообще, я, писал дальше хан, рад буду даже самым маленьким поминкам - "поминки, каковы мне брат мой царь и великий князь вперед ни пришлет, и яз на брата своего не гневаюсь", и даже больше того, "чего у меня брат мой попросит, и яз против не стою".
      В общем, такая вот слезница вышла у Девлет-Гирея после Молодей, переданная его послом Ивану Грозному. А что ответил на нее Иван? А об этом - в следующий раз...

f8c6ea496f38d11c6507dd308a5539ef


Собака Калин-царь

Первые станут последними...

       Одолев Ивана Грозного в мае 1571 г., Девлет-Гирей, возгордившись и пыхая, аки лев, писал своему московскому "брату" что де "Казань осталась юрт отцов наших, а Асторохань - юрт мой. А которые цари там были, те моего роду. А колко там царевичи ни бывало, и мы им пособники были, снаряд есми им и всякое надобье давывали".
      И дальше, расписав в красках доказательства того, что и Казань, и Астрахань - его юрт, хан продолжал, что он, крымский "царь", "величеством своим и частью собрався с ратью на твою землю поход мой жгу и пустошу - то все для Казани и Астрахани и будет помнишь, что для богатства и кун и сего света богатство, применяя к праху надеяся на величество Божие и на милость для веры и помочи исламовы и пришел есми на тебя с своим войском и землю твою жег и иных побил и прямо есми шел на тебя", потому как "хотел есми венца твоего и глав".
      Увы, встреча на Оке двух монархов не состоялась - Иван не явился на рандеву. По словам хана, "и ты не пришел и против нас не стал", а все потому, что "было б в тебе срам и дородство, и ты б пришел против нас и стоял". А раз не пришел, то нет у тебя ни срама, ни дородства, а потому "ты б наш юрт Асторохань и Казань отдал", и без разговоров и уверток. "А похочешь казною и кунами всесветное богатество нам давати, ино не надобно!", - писал дальше возгордившийся без меры хан, ибо "желание наше - Казань и Астрахань", а вот что до богатства в денежном и натуральном измерении, то "куны и богатество при мне с прахом ровно".
      В общем, шли послов с известием о готовности передать Казань и Астрахань, иначе снова приду к тебе в гости, завершал свое послание хан, ибо "государства есми твоего дороги видел и опознал", почему "буде все время не дашь, и Божиею милостию ты меня по вя времена готова у себя видел".
      Одного только хан не учел - человек предполагает, а Бог располагает, и все вышло не по его хотению, первые стали последними, а последние - первыми, возгордившиеся были наказаны, а смиренные - вознаграждены, и не пройдет и года, как Девлет-Гирией заговорил другим языком, но об этом в следующий раз.



       P.S. А хорош слог то! Вот прямо видишь надменного хана, восседающего на подушках и диктующего своим писцам послание "московскому", а те усердно его записывают арабской вязью... А потом московские подьячие из Посольской избы не менее тщательно его переводят на язык родных осин, при этом убирая из текста самые обидные выражения.