?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: россия

Война 1240-1242 гг.

      Камрад bigfatcat19 намедни прошелся по И.Н. Данилевскому, затронув заодно и проблему взаимоотношений Новгорода и Пскова в переломный для Русской земли момент во 2-й четверти XIII в. Прочитав его подзамочный пост, я по ходу дела вспомнил свои записи почти тринадцатилетней давности о войне 1240-1242 гг. и ее предыстории (которые, похоже были связаны с противостоянием Новгорода и Пскова и стремлением Пскова обособиться от "старейшего брата"), немного подредактировав их.

      А.Куликов. Александр Невский

maxresdefault


Хроника событий...Collapse )

Зомбиапокалипсис

или отражение атаки арахнидов на Марсе:

68565029_677453109422494_8802604982902718464_n


       Сие художественное полотно (Ангус МакБрайд одобряет) изображает (по замыслу живописьца) один из эпизодов заключительной фазы сражения при Молодях в конце июля-начале августа 1572 г. - штурм татарами русского "гуляй-города". Не будем ругать художника - его всякий может обидеть, он ведь как сын степей, что видит (мысленным оком), то и поет и рисует. Получилось весьма умопомрачительно.
       Касательно же итогов сражения - вне зависимости от того, были ли Девлет-Гирей I и его воинство разбиты наголову или только наполовину (или совсем чуть-чуть) - доверять победным реляциям себя обижать, ибо никогда не врут так много, как перед выборами и после войны, - но один итог сражения представляется наиболее важным. На холмах и перелесках под Молодями начался закат имперской мечты крымских Гиреев, которую они вынашивали с начала XVI столетия, после падения Большой Орды. В случае победы Девлет-Гирей стребовал бы с Ивана не только "Магмет-кирееву дань" (а вместе с с ней и признание Иваном своего вассального статуса по отношению к хану), но еще и Казань с Астраханью, заполучив которые, хан автоматически установил бы и контроль над Ногайской Ордой - и вот она, новая Золотая Орда, только в другом обличье. Но не срослось. И вне зависимости от того, что потом писал Иван Девлет-Гирею, бил ли он ему челом или не бил, отсылал ли поминки или не отсылал (и как эти поминки трактовать), Казань и Астрахань остались за Москвой и даже в годину Смуты Крым не сумел их забрать себе. И поражение при Молодях в дальней перспективе означало, что времена, когда Крым выступал в роли "третьего радующегося", наблюдая с холма за схваткой двух тигров в долине, прошли, а в Москве ничего не забыли и спустя двести с небольшим лет Крым утратил политическую субъектность, став частью Российской империи.

Теперь я видел все,

моя совесть чиста, и наступил на земле мир и в человецех благоволение. И случилось это после того, как я прочел сии слова единственной на свете женщины в белом:
       Но на Севере есть нечто, что выходит из общего ряда настолько, что заставляет биться сердце (вопреки всему!) неумеренной надеждой. Там есть господин Великий Новгород. Там есть Псков (Плесков). Они абсолютно независимы, за исключением небольшой дани, скорее, взноса на общие нужды, этакого налога на великого князя. И их гражданская структура совершенно совпадает со структурой западных городов, но она выше структуры Запада. Потому что военная демократия Новгорода и Пскова предполагает полное отсутствие унижения низших перед высшими. Она предполагает равенство. Гражданское равенство. Она предполагает гражданские права. Собственно, это наш Рим, наш республиканский Рим. Рим после царей, но до императоров. Рим Сципионов и Регула, Рим, который победил Карфаген только потому, что он не был деспотией, только потому, что он нес новую истину: гражданскую свободу....
       Новгород - III Рим! Гражданское равенство, Карл, в Новгороде и Пскове, гражданская свобода и отсутствие унижения низших перед высшими. И там дальше по ссылке таких "вкусняшек" еще вагон и маленькая тележка с присыпочной. И все то у них вот так, через то самое место (издержки советского образования?. Образованщина as is... "И эти люди запрещают мне ковырять в носу!" (с).



О расизме до расизма...

       Почему-то у меня сложилось четкое ощущение, что во времена оны, т.е. в эпоху Tyrann'a, в Литве и тем более в Польше подданных оного Tyrann'a воспринимали, гм, ну как некоторым образом ntermensch'ами, этаким "неграми", людьми второго сорта, по отношению к которым законы и правила, принятые в общении меж цивилизованными людьми, не писаны и их можно легко и непринужденно нарушать, а требования этих самых "негров" соблюдать их законы и правила поведения во время пребывания в их варварской стране можно и даже нужно посылать в Новый свет и даже дальше, при этом искренне удивляясь, когда приходила обратка - "а нас-то за что?". Показательна в этом плане история с послами теперь уже Речи Посполитой,которые прибыли в Москву договариваться насчет перемирия и прекрaщения изрядно затянувшейся и надоевшей всем хуже пареной репы Полоцкой войны.
       Великие послы (впрочем, не такие уж они были и великие - так, послишки, людишки далеко не первые и даже не вторые в сановной иерархии РП, раньше в Москву поприличнее приезжали послы) с самого начала взяли тон, приличествующий державе-победительнице, которая только что одержала победу с разгромным счетом (Мукден+Цусима с Аустерлицем, Трафальгаром и Россбахом в одном флаконе). Мало того, что «послы, проехав рубеж, к Смоленску шли не тою дорогою, куды им велено и которою прежние послы не хаживали, и, едучи дорогою, безчинствовали, задирка от их людей была и не в одном месте, и в Вязьме государских детей боярских служебники их били», так они еще и «приехав к Москве потомуж на встрече детей боярских люди их безчинствовали, били, и въехав в посад и до двора едучи посадом, в трубы трубили, чего изстари у прежних послов не бывало».
       На этом послы и их люди не остановились. «И после того приставов безчествовали, – продолжал дальше подьячий, составитель посольской книги, – Андрея Клобукова шибали каменьем и нос перешибли, а дияка государского Семейку Иванова лаяли и укоряли неподобными речми многими», отравили сына боярского, а у его лошади отсекли хвост и когда о тех о всех делах приставы требовали «сыску и оборони», то послы на оное требование ответили гордым молчанием. При этом послы были еще и недовольны ответной реакцией московитов, у которых была собственная гордость -сохранился любопытный отчет о посольстве, в котором его составители подробно расписывают, где, кто и каким образом пострадал от московитской обратки.
       Еще один любопытный сюжет из той же истории - послы, убедившись в том, что Tyrann'ово ухо к их желаниям совсем глухо, решили его как лиса Алиса и кот Базилио антропоморфного дендромутанта обвести вокруг пальца, поведав ему историю про Поле Чудес в Стране дураков соблазнив его предложением избраться королем Речи Посполитой – мол, у короля нет наследника, «а королева рада обе тебе прихиляютца и потомству твоему, что у короля детей нет». Потому-то, продолжали послы, пока король жив, то и радные паны, и шляхетство «смотрят на короля», а как «его Бог приберет, и рада обе поспол прихиляетца к тебе ко государю». И в знак свои добрых намерений и готовности быть избранным на трон Речи Посполитой не согласился бы государь на те условия, что привезли с собой послы? А.Л. Хорошкевич, рассказывая об этом эпизоде, писала о том, что «царь принял это заявление всерьез» и «легко попался на этот дипломатический крючок», рисуя Ивана Грозного этаким индейским касиком, способным продать свои земли за бусы и зеркальца простаком, которого легко обвести вокруг пальца. Однако из дальнейшего хода переговоров это никак не следует – Иван, приняв к сведению это щедрое предложение, продолжал, однако, гнуть свою линию. Забегая вперед, отметим, что идея поучаствовать в выборах нового короля Речи Посполитой в Москве была воспринята как нечто само собой разумеющееся и проекты выбора или самого московского царя, или кого-то из его детей на польский трон рассматривались еще в годы Тринадцатилетней войны 1654-1667 гг., т.е. спустя , почитай, три четверти столетия после этого предложения. И если кто и клюнул на эту приманку, так это Алексей Михайлович, в самом деле решивший, что у него есть реальные шансы быть выбранным королем Речи Посполитой. Надо ли говорить, что с польской стороны это была именно уловка, позволившая отвлечь внимание московского государя от добивания Речи Посполитой и дать ей шанс выиграть время, собраться с силами, пока Тишайший пытался реализовать свой проект, и затем попробовать вернуть утраченные в начале войны территории?

       Музыкальная иллюстрация к истории про то, как Тишайший решил поиграть в выборы польского круля:



       Стоит дли после этого удивляться тому, что в годы Смуты в Речи Посполитой двух народов рождаются проекты превратить Московию в этакую Индейскую колонию для ясновельможных панов?

Две Руси

       Вчера завершил черновой вариант книги о Полоцкой войне 1562-1570 г. и призадумался. Полоцкая война 1562-1570 гг., очередной русско-литовский конфликт, возникший из-за неразрешенных прежде противоречий двух государств, претендовавших на доминирование в Восточной Европе, имела, пожалуй, непреходящее значение и для обеих держав, и для всего региона в целом. Попытка Великого княжества Литовского вернуться к активной внешней политике и вмешаться в процесс раздела «ливонского наследства» обернулись для Вильно горьким разочарованием. Ни общество, ни государство Литвы оказались неготовы к этому и, ввязавшись очертя голову в эту борьбу, очень быстро показали свою неспособность к напряженной, упорной, требовавшей мобилизации всех сил и средств для достижения успеха в этой борьбе. «Литовско-Русское государство, – писал М.К. Любавский, – создавшееся из более устойчивого общественного материала, оказалось менее устойчивым в борьбе за самостоятельное существование, чем государство Московское». Польские права и вольности, продолжал дальше историк, способствовали ослаблению, разложению литовской государственности, препятствовали развитию сильной централизованной власти, лишая ее необходимых инструментов и средств для противостояния восточному соседу. Как результат, отмечал он дальше, в критические минуты, когда требовалось приказывать и повелевать из центра, эти вольности вынуждали Сигизмунда II «сеймовать со «станами» и приглашать их к добровольным жертвам на алтарь отечества», однако «воспитанные в областном и вотчинном, а не общегосударственном патриотизме, землевладельцы предпочли пожертвовать не «горлами» своими и «статками», а самостоятельностью своего государства, дабы с меньшим «накладом» давать отпор неприятелю».
       Быть может, кое-что в этой оценке причин неудачи Великого княжества Литовского в Полоцкой войне сегодня покажется натянутым и даже ошибочным, однако, на наш взгляд, главное было верно уловлено историков – литовская государственность в 50-х – 60-х гг. XVI столетия провалила экзамен на зрелость, а история не дала ей возможность пересдачи. Русское же государство (или Московия, как его нередко еще именуют), напротив, прошло этот экзамен и не сломалось под грузом еще более тяжелых проблем, чем те, с которыми столкнулось Великое княжество Литовское. И самое удивительно в этом то, что, в принципе, и Московия, и Литва как государства сложились на одной и той же исторической «почве», имея своим предшественником средневековую Русь и в своем развитии прошли в общем схожие этапы – до поры до времени.
       Если попытаться определить, где находится та точка невозврата, когда исторические пути Руси литовской и Руси московской разошлись, то, пожалуй, мы бы поставили на 30-е – 40-е гг. XV столетия, ознаменовавшиеся для будущей Московии «Войной из-за золотого пояса» между Василием II с одной стороны и его дядей Юрием Дмитриевичем и сыновьями Дмитрия Юрьевичами с другой, а для Литвы – междуусобицей 30-х гг. того же столетия за наследство великого князя Витовта. И если по итогам своей усобицы Москва окончательно встала на путь постепенного формирования политических и социальных структур земско-служилого государства, то в Великом княжестве Литовском ситуация начала развиваться в другом направлении. Как писал С.В. Полехов, «в начале 40-х годов XV в. центральная власть в ВКЛ оказалась в трудном положении, столкнувшись как с внешними угрозами, так и с неповиновением собственных подданных». И, чтобы выйти из этого затруднительного положения, она пошла на серьезные уступки своим подданным, прежде всего крупной землевладельческой знати и городам через раздачу земель и привилеев она сумела укрепить свое положение. И хотя и Русское государство, и Великое княжество Литовское в равной степени относились в раннемодерным «лоскутным» («composite») государствам, в которых успешность действий верховной власти во многом предопределялась ее способностью находить общий язык и компромиссы с влиятельными группами и кланами как в центре, так и на местах, дальнейший ход событий показал, что Рюриковичам это удавалось не в пример лучше, нежели последним Ягеллонам.
       Как результат, Москва сумела создать более эффективный военный механизм, нежели Литва, и, начиная с конца XV в. мы видим череду поражений и неудач, которые раз за разом терпит Вильно в противостоянии с Москвой. И что с того, что в отдельных боях и сражениях (что под Оршей в 1514 г. или спустя полсотни лет на Уле), особенно в ходе «малой» войны на пограничье, литовцы и поддерживавшие их поляки могли одерживать победы над русским ратями. Это успехи имели лишь ограниченный, тактический характер, не меняя в общем неблагоприятный ход боевых действий что 1-й Смоленской войны 1512-1522 гг., что Полоцкой войны 1562-1570 гг.
       Порядок бьет класс, и ход этих обеих войн, поразительно схожих друг с другом (и там, и там большому, имеющему стратегическое значение, успеху русских полков последовали тактические удачи литовцев, впрочем, не менявшие коренным образом неудачного для Литвы хода боевых действий, в результате чего Москве удавалось удержать главное приобретение – в 1522 г Смоленск, в 1570 г. – Полоцк) только подтверждает это правило. Литовская военная машина, как оказалось, имела недостаточный запас прочности и была работоспособна лишь на коротких дистанциях, тогда как московская держала удар и была способна не только к кратковременному спурту, но и к долгой, изнурительной борьбе. И хотя Москва столкнулась в ходе войны с серьезными проблемами, не только внутренними, но и внешними (сказалась, на наш взгляд, неправильная расстановка внешнеполитических приоритетов в середине 40-х гг. XVI в.), тем не менее, заложенного в московскую политическую, экономическую, социальную и, само собой, военную подсистемы запаса прочности хватило и на то, чтобы успешно завершить Казанскую и Астраханскую войну, и на войну Свейскую и Ливонскую, а на оставшееся – переиграть по очкам Литву в войне Полоцкой, а Крым – в «Войне двух царей». И даже рискованный опричный эксперимент не оказал рокового влияния на способность Москвы вести напряженную войну на два фронта (во всяком случае, до начала 70-х гг.).
       Литва на такое долгое напряжение оказалась неспособной и рухнула под тяжестью оказавшегося непомерным для нее груза великодержавных амбиций. «Нельзя сказать, – отмечал в своем исследовании А.Н. Янушкевич. – что княжество не обладало необходимым потенциалом для ведения успешной войны с Московским государством». Дело было в другом, продолжал историк свою мысль, в то, что «власти не смогли как следует распорядиться им и наладить эффективную организацию вооруженных сил и военно-оборонительных мероприятий (что было связано с особенностями политического и государственного устройства Великого княжества – Thor). Чрезвычайно низкая исполнительная дисциплина, отсутствие воли и решимости при принятии решений стали яркими показателями кризиса власти».
       Возможно, переломить ситуацию могла бы личность великого князя (примером тому может быть судьба Стефана Батория, воина и полководца, настоящего военного вождя), но последний Ягеллон, Сигизмунд II Август, как оказалось, не был тем государем, который смог бы вдохнуть жизнь в мертвеющее тело Великого княжества Литовского. Проявленное им безразличие, если не сказать более того, к ведению войны для Великого княжества, которое представляло собой довольно рыхлую «конфедерацию» отдельных земель с развитым чувством «областного партикуляризма» (термин С.В. Полехова), оказалось смертельным. Полоцкая война поставила точку в его существовании как политического субъекта. И, пожалуй, это был совсем не тот результат, к которому стремился Иван Грозный. Великое княжество Литовское было привычным, хорошо изученным противником, а вот Речь Посполитая как «единое тело», состоящее из двух государств, Литвы и Польши, а по сути одного, польского, поглотившего литовское, было противником в известном смысле новым, к которому еще нужно было приноровиться. И этот итог Полоцкой войны имел для дальнейшей судьбы Восточной Европы, судя по всему, надо полагать главным следствием Полоцкой войны. Люблинская уния, заключение которой было бы невозможно без этой войны, коренным образом изменила расстановку сил в регионе, и последствия этой перемены будут сказываться спустя многие десятилетия и даже столетия.

сейм


Не перестаю

удивляться тому, как Литва воевала с Москвой в Полоцкую войну 1562-1570 гг. На что рассчитывал Сигизмунд, когда шел, целенаправленно причем, на конфликт с Москвой. Я бы еще понял, если бы он это делал, имея рядом друга и брата, готового положить за други своя все и вся (хана крымского, конечно, лепший кореш, да), полную до краев казну (и даже с заначкой на черный день), работоспособный административный аппарат, способный горы свернуть, и, самое главное, боеспособную, закаленную в боях и походах армию - да хоть и посполитое рушение, только втянувшееся в войну и по первому сигналу трубы садившееся в седло и стройными рядами под великокняжеским знаменем выступавшее на государевых недругов на защиту Отечества.
      Но ведь ничего же не было - и друг оказался вдруг и не друг, и не враг, а так, все время играл в свою игру и посматривал налево - как бы подороже продать своего "брата", и администрация так себе, сплошь и рядом рукожопы, и в казне пусто, а налоги, даже вотированные сеймом, исправно не собираются, а если и собираются, то с большим скрипом, так что деньги уходят влет, с колес, что называется, и никаких запасов для того, чтобы организовать нечто эпохальное, подобное тому, что сделал Иван Грозный зимой 1562/63 гг., нет никакой возможности. Войско тоже никуда не годится - в рабской и варварской Московии дети боярские собираются в поход на раз - сказано прибыть на Николин день или там какой другой - вот они, прибыли "конно, людно и оружно" (а опоздавших пока немного и они потом постепенно подтягиваются). А здесь назначен срок - а на него хорошо если четверть соберется, а потом, пока соберутся остальные, первые уже разъедутся. Вот уж действительно, идучи не идяху и дай Господь государю послужить, а сабли не вынимать! Оно, конечно, хорошо бы заменить этих бездельников наемниками - те готовы драться там, где прикажут и столько, сколько прикажут. Но ест одно - они любят деньги, а вот с деньгами см. пункт 3 - налоги не собираются, в казне пусто, наемникам платить нечем - что они делают?
      И при таком бардаке глаза у Жигимонта завидущие, руки загребущие, а размеры желудка явно превышают размеры всего остального. На что же он все-таки рассчитывал? На чудо? На пятую колонну? На шведов? На Империю? На что-то еще? на все это вместе взятое? Или же он (вкл. режим лютой конспирологии) решил погубить Великое княжество Литовское и втянув его в войну, ускорить процесс "инкорпорации" Литвы в состав Короны (конспирологии режим выкл.)? А ведь последний вариант получился - Барбара Радзивилл была отомщена (сгорел сарай - гори и хата!)...

      Властитель слабый и лукавый Литвою управлял тогда...



       Имею вот что сказать по поводу этих двух явлений историографических.
       свое время Мэтр заявил о некоей "ориентализации" русской конницы в XV - нач. XVI в. и с тех пор эта концепция обросла множеством подробностей, обрела множество сторонников и т.п. и в итоге превратилась в некое Учение, ИстинуЪ. Правда, остается вопрос - а в чем именно заключается суть этой самой "ориентализации". В перевооружении русской конницы? В переходе ее на новую (новую ли?) тактику? В переменах стратегии? В структурных переменах? Толком на эти вопросы никто так ответа до сих и не дал, хотя, впрочем, обычно все сводится к исчезновению шпор, переходу к лучному бою и пр. мелким подробностям и цитатам из Герберштейна и прочих "интуристов", бездумно переписывавших за ним высказанные им классические слова об облике московита на рати.
       Нет, конечно, определенные перемены и во внешнем облике московского ратника, и в московской тактике, и в московской же стратегии в эти десятилетия произошли. Но связаны ли они с влиянием Востока, вот в чем, по моему, главный вопрос. Восток - он ведь в те времена разный был. Если вести речь об османском влиянии на Русь - так вот они, османы-то, тут каждой твари по паре, и легкие всадники-лучники, и латники конные на панцирных коняшках в ассортименте:

pic


       Так в чем же суть "ориентализации"? Опять же вопрос - я уже его задавал раньше. Почему Великое княжество Литовское не испытало этой "ориентализации", хотя оно столкнулось с татарской угрозой раньше, чем московиты, и еще при Сигизмунде II от служилых людей требовалось выставлять всадников со стандартным набором, включавшим в себя шлем, щит и копье непременно. Щит и копье вместо лука, в Литве, а по ту сторону границы, восточнее, что, иной мир, Мордор? В общем, рожденная на кончике пера, "ориентализация" представляется неким историографическим фантомом, упрощающим донельзя минувшие реалии (неверные выводы, сделанные при трактовке имеющихся материалов при исходно неправильном посыле).
       Обратно - теперь на наших глазах рождается новая концепция, некая "вестернизация", затронувшая Новгород и вообще Северо-Запад Русской земли и прерванная на взлете московитами. И на чем основывается эта концепция? На неких смутных, позволяющих двоякое толкование миниатюрах? На не менее смутных и мутных летописных свидетельствах? На отдельных упоминаниях в ливонской переписке о ввозе (контрабандном, что говорит само за себя о ее масштабе и размахе) оружия, в т.ч. и доспехов? Но все это не слишком убедительно. В это - верю (хе-хе)



а вот в "вестернизацию" - "Не верю!" (с). не убеждают как-то аргументы ее сторонников, хлипкие они какие-то. Нет, безусловно. конечно, какие-то перемены были, но были ли они связаны именно с "вестернизацией", неким целенаправленным, регулируемым государством (презентизм какой-то) процессом перевооружения и переобучения?

3eb304cca5568a55f8a61ce3b55dafba


       Впрочем, посмотрим, что будет дальше. Вдруг найдутся полные комплекты "белого" доспеха в Новгороде (или хотя бы фрагменты их)? Или серия доументов, показывающих массовый характер ввоза "ихнего" вооружения (в т.ч. и доспеха) в Новгород? Или вдруг найдутся массовые захоронения новгородских дестрие или латников (на Шелони?), опять же показывающих массовый характер применения западноевропейского вооружения и доспехов. А пока этого нет, то я остаюсь при своем - не было "вестернизации", но была "консервация".

       Бытует в определенных, очень узких и очень далеких от норота кругах мнение, что де на Новгородчине, которая типа свет в окошке и наше все (но не збывшееся из-за клятих москалей и лично Ивана Грозного - что деда, что внука, дед начал, внук закончил гнобление свободолюбивой, толерантной, политкорректной, поликультурной и многорасовой Новгородской демократии), в 1-й половине XV в. (если не раньше) была некая "вестернизация" тамошней "паноплии" (тяжелый доспех, длинные всаднические копья, тактика таранного удара "в копьи", пренебрежение луком и пр.) - в противовес московской азиатчине и пр.
      Гм, сей тезис изначально рассматривался мною как сомнительный, и чем дальше, тем больше сомнительным. Описываемый всаднический комплект вооружения (ну тот, который "вестернизированный") сам по себе узкоспециализированный и требует высокопрофессионального, хорошо подготовленного и обученного носителя. Были такие на Новгородчине - да, конечно, но, похоже, это по преимуществу заезжие гастролеры и коммивояжеры - все-таки наличие такого доспеха и соответствующего коня (нет, не так - коней) требовало немалых капиталовложений. Можно ли считать новгородских бояр аналогом западноевропейского рыцарства, этакими местного розливу дюнуа или жанами алансонскими? Сильно сомнительно. Они больше смахивают на венецианских или генуэских "жирных котов", основная масса потенциальных воинов Новгородчины такими доспехами и конями не могла обладать в принципе по причине неплатежеспособности (импорт все-таки, за морем телушка полушка, да рупь перевоз, а своего нет - в сырьевом придатке Ганзы нет надобности развивать хайтек, когда на сверхдоходы от продажи пушнины и воска можно купить у немцев все, что хочешь - а хоть и лимоны с миндалем и изюомом).
      Другой момент - а зачем новгородской господе затевать столь дорогие игрища с переобуванием и переодеванием? Новгород вел чрезвычайно активную политику в эти десятилетия и и регулярно и в полном масштабе пускал в ход последний довод королей? И столь же регулярно новгородцы сходились со своими соседями в "прямом деле", где тяжелая конница могла показать себя во всей своей красе и оправдать немалые расходы на свое содержание? Я скорее соглашусь с тем, что во Пскове была "вестернизация", потому как уж кто-то, но на Северо-Западе именно Псков меча из рук практически не выпускал все это время (но и там это сомнительно по причине относительной бедности Пскова и архаичности его политического устройства).
      Кстати, о политическом устройстве. Если мы ведем речь о народном ополчении как отражении демократического устройства новгородского социума, то откуда тогда там могла взяться профессиональная военная элита? А всякая мастеровщина и чернь по определению не профессионалы. Нет, сейчас я в принципе не сомневаюсь в том, что в Новгороде, равно как и в других городах и землях, к тому времени сложился слой "полупрофессионалов" из числа всякого рода "младших сыновей" и "захребетников", которые привыкли жить от меча и по разрубу выступали в поход, снаряжаемые соседями. Но могли они позволить себе рыцарскую "паноплию" и коней? Сильно-сильно в этом сомневаюсь.
      Еще один момент - я не исключаю, что отдельные представители элиты новгородской могли позволить себе приобрести импортный "белый" доспех и все, что к нему прилагается, но, во-первых, это были статусные вещи, подчеркивающие особенное положение владельца этого доспеха и коня в обществе (типа "Панамеры" там или "Бентли"), а во-вторых, одни в поле не воин и первая ласточка весны не делает. Да и то вопрос - где пруфы, т.е. хотя бы фрагменты и элементы такого доспеха? При массовом использовании хотя бы что-то дошло бы до нас, а отдельные случаи не считаются.
      В общем, не вижу я никакой "вестернизации" в Новгороде - нет для нее причин ни политических, ни социальных, ни экономических, ни материальных. А представляется мне (в качестве тезиса виттенберговского), что мы имеем дело не с "вестернизацией", а с "архаизацией" и "консервацией", т.е. речь идет о том, что развитие военного дела в Новгороде в 1-й половине XV в. остановилось, законсервировав формы, характерные для более раннего периода (за исключением некоторых отдельных моментов - того же огнестрела). Отсюда и впечатление, что де новгородская конница была тяжелее, чем московская - ну да, тяжелее, но и московская образца 2-й половины - конца XIV века была тяжелее, чем московская же конница середины XV в. За три поколения многое переменилось на Руси, но вот только Новгород остался в стороне от этих перемен. Так вижу.

i_015


      На Warspot'e вышла очередная статья про Ливонскую войну - про год утраченных возможностей, год 1559 г.:
      Осенью 1559 года открылась великая распродажа ливонского наследства. Однако торговля торговлей, интриги интригами, а война всё равно должна идти по расписанию, составленному ещё весной, когда Иван Грозный пожаловал «маистра» и «арцыбискупа» полугодовым перемирием. Очевидно, он хотел высвободить руки для продолжающейся войны с Крымом. А вот позиция ливонских ландсгерров представляется загадочной. С одной стороны, и магистр, и его коадъютор (этот в особенности), и рижский архиепископ, и епископ Эзель-Викский, и добропорядочные бюргеры — все они начали потихоньку приторговывать своей долей «ливонского наследства»: кто в расчёте на помощь в борьбе с Московитом, а кто преследуя свой маленький корыстный интерес. С другой стороны, главные действующие лица драмы с ливонской стороны: магистр, рижский архиепископ и ревельцы — пока что не собирались складывать оружие. Осенью 1559 года они попробовали взять реванш за поражения и унижения предыдущих месяцев войны

Датские послы в Москве. Миниатюра из Лицевого летописного свода


      Впрочем, утраченные они только в том случае, если полагать, что Tyrann спал и видел, как он подогнет под свое колено всю Ливонию от моря до моря. Ну а если нет, если он полагал, что ему хватит Нарвы с Дерптом? Тогда нет, ему нужно было время, чтобы переварить уже взятое мечом, и он это время получил...
      P.S. Как обычно, премного благодарен буду за доброе слово и лайк на Warspot'e после прочтения статьи!

Profile

Волк
thor_2006
thor_2006

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Syndicate

RSS Atom


Free counters!

АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ – Портал об эволюции человека




Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars