?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: общество

Одной строкой

       В своей "Записке о старой и новой России" (которая вроде бы как манифест охранительства и консерватизма) "последний летописец" Н.М. Карамзин пишет:
      "В России государь есть живой закон: добрых милует, злых казнит, и любовь первых приобретается страхом последних. Не боятся государя – не боятся и закона! В монархе российском соединяются все власти: наше правление есть отеческое, патриархальное. Отец семейства судит и наказывает без протокола, – так и монарх в иных случаях должен необходимо действовать по единой совести".

463px-Karamzin_by_Tropinin_(1818,_Tretyakov_gallery)


      А Ивашка Пересветов в свое время отписывал, что де "не мощно царю царства без грозы держати" и "как конь под царём без узды, так царство без грозы". И Tyrann неоднократно насчет грозы и права добрых миловать, а злых казнить? прохаживался. И где тут отличия? И когда "последний летописец" и "Колумб российских древностей" осуждал Ивана, то что, по его мнению, Иван не тех казнил? Или неправильно казнил, с протоколом?

нас примет радостно у входа...". Радостно? Или же не очень?
       Вопрос не случаен - получил вот намедни биографию Бенкендорфа (да-да-да, того самого злодея!) Дм. Олейникова и, естественно, быстренько перелистал ее, чтобы составить общее впечатление и поставить в шорт-лист на прочтение.

YADBzLpR


       Несколько живописных штрихов к портрету несостоявшегося русского Наполеона (или Кромвеля? Пожалуй, что Кромвель лучше подойдет - такой же ханжа) - Пестеля, который Павел.

Пестель,_Павел_Иванович,_1824_г


       Автор биографии главного жандарма пишет:
       "Пестель и его единомышленники, «представляя себе живую картину всего счастия, коим бы Россия… тогда пользовалась, входили… в такое восхищение и, сказать можно, восторг», что «готовы были не только согласиться, но и предложить всё то, что содействовать бы могло к полному введению и совершенному укреплению и утверждению сего порядка вещей». Одной из непременных составляющих такого восхитительного будущего было введение диктатуры временного правления на ближайшие 10–15 лет с обязательным подкреплением её мощной тайной полицией, названной «Вышним благочинием». Для Пестеля было совершенно очевидно, что «тайные розыски или шпионство суть… не только позволительное и законное, но даже надёжнейшее и почти, можно сказать, единственное средство, коим Вышнее благочиние поставляется в возможность достигнуть предназначенной ему цели» — охраны правительства «от опасностей, могущих угрожать образу правления, настоящему порядку вещей и самому существованию гражданского общества и государства». «Сия необходимость происходит от усилий зловредных людей содержать свои намерения и деяния в самой глубокой тайне; для открытия которой надлежит употребить подобное же средство, состоящее в тайных розысках».
       Пестелева схема предполагала совершенно спрятать от общества всю систему государственной безопасности: «Вышнее благочиние требует непроницаемой тьмы, и потому должно быть поручено единственно Государственному главе сего приказа, который может оное устраивать посредством канцелярии, особенно для сего предмета при нём находящейся. Государственный глава имеет обязанность учредить Вышнее благочиние таким образом, чтобы оно никакого не имело наружного вида и казалось бы даже совсем не существующим; следовательно, образование канцелярии по сей части должно непременно… быть предоставлено Главе и никому не быть известно, кроме ему одному и верховной власти». Инструментом «Вышнего благочиния» должны были стать «вестники тайных розысков», то есть секретные агенты, собирающие «тайные сведения» относительно «правительства, народа и иностранцев».
       Расчёты численности необходимого для поддержания порядка корпуса жандармов проводились Пестелем на протяжении всего его «законотворчества». В его бумагах постоянно встречаются подробные вычисления, распределявшие блюстителей порядка по всей стране. Пестель прикидывает, зачёркивает, прибавляет — и итоговая цифра постоянно растёт. «Для составления внутренней стражи, — пишет Пестель в бумагах 1817–1819 годов, — думаю я, что 50 000 жандармов будут для всего государства достаточны». Через пару лет количество вырастает до 62 900 человек, а в варианте 1823 года ещё почти удваивается и составляет уже 112 900 жандармов".
       В распоряжении Бенкендорфа, с учетом штатных сотрудников III Отделения и чинов корпуса жандармов, не было и 5 тыс. человек. 5 и 112, да. Свобода, однако.
       P.S. Впрочем, слишком сильно ругать Пестеля за его полицейские наклонности все же не стоит. С отменой крепостного права и утратой помещиками их власти над крестьянами как правительственных агентов численность полицейских структур неизбежно должна была вырасти. Вопрос только в том, насколько.

то от воли короля зависят его смерть или жизнь, если он захочет ему простить" - "Правда короля Альфреда", конец IX века.


       На ресурсе N+ появился прелюбопытнейший материал о том, как хоронили преступников в старой доброй англосаксонской Англии:
       Вместе с появлением первых англосаксонских королевств на территории Великобритании там появилась и судебная власть, нередко выносившая преступникам смертный приговор. Преступника казнили — а что было потом с его телом и телами других приговоренных, которых суд отправлял на плаху десятилетия за десятилетием? На этот вопрос могут ответить археологи, открывшие несколько древних кладбищ для казненных преступников...

10_1001


       P.S. По англосаксонским законам смертная казнь применялась редко, и цитата из законов короля Альфреда вынесена в заголовок не случайно - в ней содержится ответ, почему казненных преступников не так уж и много.

Слепая вера в закон-2

       Продолжая анализировать текст "Рождения государства" М.М. Крома.



       Автор, анализируя события времен боярского правления, касается той роли, которую играл в них малолетний государь. На наш взгляд, наиболее важный момент в этом сюжете – выделенная исследователем одна из важнейших функций правителя в ту эпоху, когда, в силу слабости «жил власти», ее инфраструктуры, роль личности монарха была еще чрезвычайно высока. Речь идет о той функции правителя, «которую мог выполнять только взрослый и дееспособный государь», а именно о контроле над придворной элитой. По мнению автора, к 30-м годам XVI в. значение этой функции монарха возросло тем более, если принять во внимание крайне неоднородный состав русской аристократии на то время. «Расколотая взаимной враждой придворная аристократия остро нуждалась в верховном арбитре, каковым никак не мог быть ребенок на троне». И развивая свой тезис дальше, М.М. Кром отмечает, что «малолетний наследник не мог держать придворную элиту в узде» и, как результат, при отсутствии официально признанного регенства, эта ситуация вела «к длительной политической нестабильности и частым вспышкам насилия».
       Соглашаясь в общем с подобным описанием ситуации при дворе, сложившейся в эпоху пресловутого «боярского правления», все не согласимся с уважаемым автором «Рождения государства» в одном аспекте. Безусловно, если бы существовал некий закон, который официально установил бы регенство и четко очертил бы круг его обязанностей и прав, то было бы неплохо. Однако предупредило бы наличие официального регенства вспышку борьбы при дворе и насилия? Исследователь ссылается на пример Франции, где порядок управления королевством при малолетнем монархе как будто был отработан, в т.ч. и в законодательном порядке. Но спасло ли это Францию от той же самой Фронды при юном Людовике XIV? Закон сам по себе ничего не представляет, это просто лист бумаги, но если за ним стоит реальная сила, способная заставить остальных выполнять требования, изложенные на этом листе бумаги, тогда закон становится действительно законом, а не фикцией. Так и в нашем случае – проблема заключалась не в том, что отсутствовал узаконенный порядок правления «вдовствующим царством» при малолетнем государе, а в том, что после неожиданной смерти матери великого князя ни одна придворная группировка, ни один боярский клан не обладал должной силой, влиянием и авторитетом для того, чтобы навязать свою волю остальным и заставить их подчиниться этой воле. Именно в этом, на наш взгляд, а не в отсутствии писаного закона, и заключалась пресловутая «ахиллесова пята» самодержавия, о которой пишет М.М. Кром.
       И еще один момент, на который, на наш взгляд, стоило бы обратить внимание в этом (и подобных им) случаях. Московское общество (вслед за «древнерусским») не испытало, по замечанию В.М. Живова, «римской прививки». Видимо, это сыграло решающую роль в том, что в русском обществе светская письменность подвергалась замедленной институционализации и, по замечанию С. Франклина, очень долго не мог сложиться светский орган управления, «чей авторитет и функционирование основывались бы на письменных предписаниях и операциях». И, развивая свой тезис далее, британский исследователь писал о том, что это обстоятельство «указывает на устойчивость традиционных социальных отношений, на осознанную обществом функциональную адекватность традиционных способов поведения без участия письменности, на самодостаточность традиции». Принимая эти тезисы (и памятуя о «холодности» московского раннемодерного общества - по Леви-Строссу), можно сделать очевидный вывод – необходимости в строгой регламентации посредством некоего писаного закона порядка управления при малолетнем государе московская элита не видела, тем более что для нее эта ситуация отнюдь не была новостью. Другое дело, что система дала сбой, но этот сбой был вызван не органическим ее пороком («ахиллесовой пятой»), а конкретно-историческими условиям, которые сложились к исходу 30-х гг. XVI в.

Слепая вера

во всемогущества закона...
       Общее место во всех рассуждениях относительно того, что Московия - это не Европа, потому как в европах есть парламенты и закон (а того еще лучше - конституции), и вот эти самые законы и конституции вместе с парламентами ограничивают верховную власть (тех же королей и императоров), не позволяя им пускаться во все тяжкие и заниматься всяким тиранством, деспотизмом и разгуливаться в депрессиях. В Московии же нет ни законов, ни конституций, ни парламентов, почему там и стала возможной такая мрачная фигура, как Terrible, поползновения которого к тирании и безудержному разгулу произвола никто и ничто не сдерживал.
       Есть, правда, отдельные скептики, которые полагают, что таки да, не было у диких и темных московитов парламентов и законов, но у них был другой Закон, который не мог преступить даже и сам царь - Закон Божественный. На что оппоненты возражают - этого недостаточно, чтобы ограничить самодержавие, маловато будет, даешь закон, конституцию (ну хотя бы в виде "Великой хартии вольностей или, на худой случай, "Генриковых артикулов") и до кучи - еще и парламент.Нет их - никакой Закон не поможет, будет вам и опричнина, и казни, и вот это вот все, что изображено на сей картине видного украинского художника рукама:

ivan_the_terrible40


       Все так, все так, однако гложет душу червячок сомнения - ежели самодержец легко переступает через Закон и начинает творить вот это вот все, то что ему,в таком случае, просто закон, придуманный грешными людишками? Кто и что может остановить монарха, наплевавшего на Закон? Нет, я все понимаю, для нынешних "легистов" закон - это сила, dura, так-скать, lex - sed lex, но у тогдашних людишек душа была, и она, эта душа, даже у самого закоренелого злодея и мерзавца, нет-нет, да встрепыхнется и задумается над тем - что будет потом, после того как она пересечет Стикс? И зная о посмертном воздаянии, о котором твердили семо и овамо (а в раннее Новое время в особенности), стоит ли нарушать Закон, подвергая тем самым свою душу угрозе посмертного воздаяния? Terrible, кстати, об этом знал - не зря же он спрашивал у Курбского: "Почесому же и учитель души моей и телу моему? Кто убо постави тя судию или властеля над нами? Или ты даси ответ за душу мою в день Страшнаго суда?"? потому как на Страшном суде всякий, и царь в том числе, лично ответит за свои деяния...

       Есть такой персонаж в нашей истории - Василий Васильевич II, он же Темный.

Ist1_Mosk12


       А и в самом деле, чем не Джоффри? Взошел на престол в юном возрасте, имея на руках дурную наследственность (ходили упорные слухи, преданные Сигизмундом нашим Герберштейном, который наше фсио и который врать не будет, что де Васильевич вовсе не Васильевич, и прижила его евонная матушка не от батюшки, а от проезжего молодца), жесткую, суровую и властолюбивую матушку (всю в своего батюшку - великого князя литовского Витовта. Сынками Господь его не сподобил, ну так зато дочечька Софьюшка, удалась на все 146 % - истинная королевна!) и проблемы с престолонаследованием. Дедушка любимый, Дмитрей Иванович, так хитро сформулировал завещание, что и юный Васенька мог полагать себя великим князем, и дядюшка его, Хранитель Севера удельный князь звенигородский и галицкий Юрий Дмитриевич, тоже мог полагать себя достойным сего венца (по Хуану сомбреро).

1547638174168898324


       И быть бы великой войне за престол, ан нет - великий септон митрополит всея Руси Фотий и дедушка Васеньки, Хранитель Запада и хозяин Бобрового Утеса великий князь литовский Витовт не дали Васеньку в обиду и Юрий, скрепя сердце (и скрипя зубами), был вынужден признать власть нашего Джоффри Васеньки. Но, увы, Фотий и Витовт оказались не вечны и вскорости померли, и понеслось. Хитроумный Мизинец боярин Иван Всеволожский на суде у Великого Кхала хана Золотой Орды Улуг-Мухаммеда перебил аргументы Юрия и добился ярлыка на великое княжение для Васеньки (или таки не добился - темная история, всякое говорят старинные хроники). Казалось бы, вот и сказке конец, да не тут-то было - на свадьбе Васеньки его суровая матушка смертельно оскорбила одного из сыновей Юрия, содрав с него прилюдно драгоценный пояс, якобы принадлежавший дедушке Васеньки.
       И началась война. Правда, дальше сюжет отличается от хорошо известной нам саги. Васенька не умер на свадьбе или от еще чего-то там (яду там или в окошко прыгнул), но повзрослел, возмужал, резко поумнел в конечном итоге вышел победителем из войны, сумев избавиться от всех своих врагов и не только сохранить, но и приумножить свои владения, не доведя их до всеконечного разорения и порухи. Его сын Иван, имея отменные стартовые позиции, довел до конца дело отца и построил (вчерне, доделал начатое им уже внук, другой Иван. тоже Грозный, но под другим номером, 4-м) Русское государство. И если начистоту, то подлинным основателем Русского государства все-таки надо бы считать Василия II, который не слился после жестоких неудач, но выстоял и не только вернул себе власть, и заложил прочный фундамент для последующего строительства своего "господарства".
       P.S. А ведь по аналогии с карамзинско-курбской концепцией "двух Иванов" можно сказать, что у нас есть и другая - "двух Василиев". В самом деле, Васенька в юности и Василий в зрелости и старости - совершенно разные люди. Перековался Васенька, изменился - "Так тяжкий млат, Дробя стекло, кует булат". Недооценили Васеньку ни его враги и соперники, ни его потомки, а зря, очень зря. "Большая ошибка!" (с).

C чего начинается утро?

       Да, с чего начинается утро? Вот картинка прямо таки про меня:

66335634_517463578993136_3221259333522161664_n


      Вот с этого с самого оно и начинается - сидит, панимаш, такой весь из себя печальный Скотя на кухне и смотри прямо в глаза таким печальным взглядом, в котором запечатлена мировая скорбь еврейского народа, "брат Митька помирает, ухи просит" и нет даже сил мяукать там или хотя какой-то другой звук издать. Одним словом, серо-голубая в разводьях пушистая совесть перед тобой с немым укором в желтых глазах. Хочешь не хочешь, но первым делом надо вычистить все миски, налить воды, ряженки, разогреть каши (овсяная, с морковкой и свеклой - пища нравственных людей и спортсменов), намешать туда курятины, поставить перед Скотиком - и только после этого готовить завтрак для всего остального семейства. Обычный день, обычное утро...

Набросок,

не вошедший пока куда либо.
       В последние десятилетия в историографии, прежде всего, увы, в зарубежной, предпринята попытка пересмотреть прежние оценки политического режима и устройства русского государства раннего Нового времени. Прежние оценки Московского государства как деспотического, «страны рабов, страны господ», основанная на некритическом восприятии оценок, которые давали Московии проезжие иноземцы, дипломаты, купцы и авантюристы, бесконечно далекие от понимания московских реалий (что требовало глубокого в них погружения, а московское общество, традиционное и консервативное, отнюдь не стремилось раскрыться для чужаков), не то чтобы сошли на нет, однако оказались серьезно поколеблены.
       Этот поворот был связан с общей переоценкой итогов складывания и последующего развития раннемодерных государств Европы, прежде всего в эпоху «долгого XVI столетия», которое длилось без малого два века, с середины XV по 20-е – 30-е гг. XVII в. Общее мнение «ревизионистов» может быть выражено следующим образом – ранемодерные государства, на словах сильные и величественные, на самом деле были весьма и весьма (порой) далеки от того идеала, к которому они стремились и каким они пытались предстать перед своими подданными и иностранцами. Слабость верховной власти, обусловленная неразвитостью ее «мускулатуры» (в лице хотя бы той же бюрократии), «недоцентрализованность» политической, административной, правовой и иных сфер деятельности государства и общества маскировались громкими словами и претензиями в духе «Rex imperator in Regno suo» и «L’etat c”est moi»,, выдававшими желаемое за действительность. На самом же деле монархии раннего Нового времени визуально хотя и отличались в выгодную сторону от рыхлых и неконсолидированных своих предшественников эпохи Средневековья с их «рассеянной» властью и суверенитетом, на деле они далеко от них и не ушли. Впрочем, это и немудрено, если принять во внимание ограниченность ресурсов, которые были в распоряжении суверенов раннего Нового времени и, самое главное, эволюционный (по преимуществу) путь развития раннемодерной государственности, в рамках которого новые явления в политической, административной, правовой и пр. сферах постепенно «прорастали» сквозь средневековую традицию.
       Как результат, раннемодерные монархии, даже такие, как французская, представляли собой своего рода «лоскутные», «композитные» политии, скроенные на скорую руку из территорий с разным уровнем политического, экономического и культурного развития (Русское государство образовалось за время жизни одного поколения - при Иване III). Целостность этих государств и их дееспособность во многом определялась способностью и готовностью верховной власти с одной и «политической нации» (имея в виду под ней в первую очередь провинциальные, местные элиты) с другой, идти на компромиссы и искать сотрудничества с потенциальными партнерами в управлении государством и обществом. Как писали историки Дж. Брюер и Э. Хелльмут, «переговоры, а не насилие, являлось ключевым моментом» в политических и административных практиках раннего Нового времени. Впрочем, и насилие, и «революции» (понимая пол ними скачкообразные перемены в политическом, административном и правовом устройстве общества и государства), отнюдь не исключались, но были чем-то из ряда вон выходящим, почему и впечатывались прочно в сознание как современников, так и потомков. В этом отношении «долгий XVI век» был показателен, ибо 2-я его половина прошла как раз под знаком политической турбулентности, так или иначе вовлекшей в свою орбиту все мало-мальски значимые государства Евразии. Но, подчеркнем это еще раз, этому вихрю предшествовал достаточно долгий путь эволюционного развития, в процессе которого как раз и формировались те новые явления, которые потом составят образ государства эпохи Модерна. Пока же раннемодерные монархи, постепенно, шаг за шагом наращивая свою властную «мускулатуру» (под которой историк Н. Коллманн понимала соответствующую инфраструктуру для обеспечения государственной деятельности, прежде всего внешнеполитической – новые налоги, бюрократические структуры, кодифицированное право, централизованная судебная система и пр. вкупе с выстраиванием соответствующей религиозно-идеологической надстройки), были вынуждены в больше или меньшей степени учитывать мнение «общества» и искать у него помощи и поддержки.
       Все вышесказанное в полной мере может быть отнесено и к раннемодерной России, в особенности к России «долгого XVI столетия» (естественно, с поправкой на местные реалии и нюансы). Вслед за академиком Н.Н. Покровским американский исследователь В. Кивельсон в 1996 г. отмечала, что в Русском государстве раннего Нового времени также, как и в современных ей европейских государствах, верховная власть нуждалась и искала опоры в обществе, в различных его слоях и группах (когда К. Борки писал об Османской империи, что имперские власти, преследую свой raison d'Etat, были вынуждены «делить контроль с множеством посреднических организаций и локальными элитами, религиозными и местными административными структурами, а также многими другими привилегированными группами (выделено нами – Thor)…», то описанная ею «стратегия» характерна и для России). Последние же использовали эту потребность для того, чтобы защищать в рамках действующей политической системы (которую они к тому же сами и создавали своими действиями) свои права и интересы.
       В. Кивельсон проложила дорогу другим исследователям – как зарубежным (отметим в этой связи работы французского историка А. Береловича и Н. Коллманн), так и российским (см, например, работы В.А. Аракчеева и В.В. Бовыкина). Их точка зрения на сущность политического режима и характер взаимоотношений власти и общества в раннемодерной России (прежде всего «политической нации») в большей или меньшей степени соответствовали выводам, полученным В. Кивельсон. Особенности геополитического, географического положения Русского государства, его формирования и последующего развития, наложили свой отпечаток на характер его политических, административных и правовых институтов, не говоря уже о прочих, однако при всех видимых внешних отличиях Россия раннего Нового времени в общем и в целом не выбивается из общего «тренда», определявшего развитие раннемодерных государств.

kordt1-map24b


"почему практически во всех попытках пиара палеонтологии ключевыми фигурами являются динозавры?"

5bd084c7370f2c1f638b4591


       Что пишут? А вот что:
       это из-за того, что динозавры уникальным образом обладают сразу и поразительной анатомией (это большие размеры, фантастическая структура скелета, а именно рога, гигантские зубы и др.). Но в то же время структура их тела легко понятна широкой публике, даже если та не особо в курсе дел. Например, даже если просто посмотреть на скелет аллозавра в музее, каждый сможет сказать, что это — активный и крупный хищник. Но из-за птичьих очертаний его общий вид кажется немного инопланетным, поэтому и интригует ... Биология динозавров, таким образом, почти идеальна для научно-популярного материала: они впечатляют визуально, их анатомия и биология доступны для понимания, но в то же время достаточно отличаются от привычного нам, чтобы вызывать интерес. Независимо от того, является ли перечисленное в действительности причиной привлекательности динозавров, сотрудники музеев, работники образования, а также торговцы уже более 150 лет назад осознавали, что динозавры являются отличным способом заинтересовать публику и заработать денег, поэтому им была отведена видная роль в культурной продукции. Помимо логических доводов о том, почему динозавры обрели популярность, можно упомянуть ещё социальную инерцию — часть непреходящего шарма динозавров происходит от долгой истории их репрезентации в популярной культуре.
       А что еще пишут - можно прочитать, нажав по традиции на выделенный текст.

       Соответствующая диаграмма из статьи, отвечающая на поставленный вопрос:

image-asset_modified


       В общем, любопытная статья, стоящая того, чтобы уделить ей минут двадцать для внимательного прочтения!

Profile

Волк
thor_2006
thor_2006

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Syndicate

RSS Atom


Free counters!

АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ – Портал об эволюции человека




Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars