?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: лытдыбр

       Что бывает, когда машинист паровоза накосячит - несколько старых фотографий взрыва парового котла:

котел-1


И еще о последствиях косяков. Фото 18+...> <center>img src=Collapse )

Все здорово,

великолепно, красочно - аж дух захватывает и до печенок пробирает. Однако все же небольшой такой вопросец, который все портит - а что это за доспех на князе (нешто сам Иоанн Васильевич в красном кафтане по центру полотна?

2111737_original


      А бабайка повязанная по левую руку от князя - правнук Черубия-сама?
      Автор сего великолепия - сами знаете кто, равно как и сюжет. Там на сем полотне всяких "вкусностей" немеряно собрано!

Взлет и падение

нет, не Третьего Рейха, а динозавров. В Валиноре вот-вот выйдет (или уже вышла) книга "The Rise and Fall of the Dinosaurs" Стивена Брусатти.

image-1


      Издательство "Альпина нон-фикшн" проявила редкостную оперативность (вот если бы у нас так издавались новейшие работы по истории, вышедшие там вот-вот только что, а не спустя полсотни или больше лет тому назад!) и подготовила русский перевод издания.

image-2


      Переводчик книги Константин Рыбаков (тот самый, который сделал не так давно перевод знаменитой статьи "Ренессанс динозавров" Роберта Беккера, этого мощного старика и отца современного динозавроведения) пишет: Мне предложили перевести книгу в марте 2018. До релиза в Штатах оставалось еще пара месяцев, так что в мире ее читали, наверное, не больше двух-трех десятков человек: представители издательства Harper Collins, несколько человек из Альпины и я. В детстве я жил в деревне на Алтае и мечтал иметь возможность найти и купить те книги о динозаврах, которые вышли в России. Потом я выучил английский и смог читать те книги, что вышли не только в России, но и на западе. И вот следующий этап — прочитать книгу, которая даже на западе не вышла. Круче, наверное, только самому книгу написать....
      Очень, очень приятная новость, тем более, что обещают появление книги у книгопродавцев уже в августе! Готовим денежки!
      P.S. А "Хроники тираннозавра" зря пнули - хорошая книга,и язык вполне нормальный. Во всяком случае, мне отлично зашла.

      Ну все, выдохнул - на одном дыхании прочел "Железо и кровь".

1033095619


      Отличная вещь! Два замечания - первое относительно того, что хорошо, но мало и банкет оказался слишком коротким, и второе - маловата детализация (хотелось бы больше всяких цифирек, персоналий и пр. деталюшек). Тем не менее, большая жирная "пятерка" и непременная рекомендация всем, кого интересует политика и военная история 2-й половины XIX в.
      Теперь насчет UPD. Последние главы книги посвящены боевым действиям во Франции после Седанской катастрофы. После капитуляции окруженной в Седане Шалонской армии у Франции осталась только блокированная в Меце Рейнская армия и разрозненные части и подразделения, разбросанные семо и овамо. По существу, Франция лишилась регулярной армии. Однако лидер французских республиканцев Леон Гамбетта отказался признать поражение и организовал лихорадочную деятельность по созданию новой армии.

800px-LéonGambetta


      Колоссальные усилия Гамбетты и его сотрудников дали свои результаты - Франция обрела новую армию взамен утраченной. Не считая блокированных в Париже сил, уже в октябре французы располагали почти тремястами тысяч солдат и офицеров в линейных формированиях и еще почти двумястами пятьюдесятью - в составе ландштурма мобильной гвардии. И это был еще не конец, ибо мобилизация продолжалась. Однако практически все созданные заново формирования испытывали массу проблем - мало того, что они были составлены из практически необученных новобранцев, но им остро не хватало квалифицированных, хорошо подготовленных и профессиональных офицеров и генералов и, что самое главное, унтер-офицеров, отсутствовал тыл как таковой, налицо была нехватка артиллерии, не организована была надлежащим образом штабная служба и т.д., и т.п. Короче, налицо были все проблемы, характерные для вновь сформированной армии (синдром дежа-вю - что-то все это мне сильно напоминает). Гамбетта рассчитывал повторить успех северян несколькими годами раньше, и это ему удалось. Но вот беда - если северянам противостояли такие же восторженные дилетанты в лице конфедератов, то французам - германские армии, среди которых даже баварцы превосходили по боеспособности французскую милицию (будем откровенны).

1355150602-1870--neuville--ggngral-interrogeant-un-garde-mobile-soutenant-un-lieutenant-blessg--pmdla


      Итог оказался вполне предсказуемым - порядок побил класс (если последний можно назвать таковым). Попытка повторить успех 1793 г. (впрочем, тут еще можно очень и очень сильно поспорить, насчет этого успеха) в условиях 1871 г. не удалась. Цитирую: "Французам противостояла массовая и в то же время профессиональная армия, опиравшаяся на вполне надежный тыл и ресурсы большой страны". Массовость у Гамбетты получилась "Гамбетта и Фрейсине совершили почти невозможное, запустив механизм перманентной мобилизации и создавая все новые и новые армии"), но вот с профессионализмом не вышло - для этого у него не оказалось времени. Количество не смогло преодолеть качество. И вот ведь что любопытное - опять про синдром дежа-вю. Ситуация, в которой оказался Гамбетта и его соратники, повторилась позднее и у нас. Когда летом 41-го была разгромлена и уничтожена кадровая Красная Армия, Сталину и Ставке пришлось запустить тот самый механизм перманентной мобилизации и столкнуться примерно с теми же проблемами, что и Гамбетте. Правда, вводные у Сталина была все-таки получше, поэтому в конце концов новая Красная Армия сумела добиться, пусть и ценой огромных потерь, победы в войне.
      P.S. Можно привести и еще один аналогичный пример - мобилизацию британской армии в 1914-1916 гг. Масса параллелей.

       Намедни Михаил Диунов на Warhead'e опубликовал материал под провокационным названием Роковая ошибка генерала Милютина: как армейская реформа разрушила империю.

       Собственно говоря, провокационным можно полагать даже не само название статьи - то, что Милютин допустил ряд серьезных ошибок, пагубно сказавшихся на русской армии пореформенного периода, писали не раз и не два и даже не три. С самого начала осуществления его преобразований он и его действия подвергались жесткой и нелицеприятной критике, а в особенности ему припомнили его деяния после поражения в несчастной русско-японской войне. Нет, здесь дело в другом, и автор снова поднял проблему, взглянув на нее с другой стороны, под иным ракурсом.
       Главные тезисы статьи - главной опорой Российской империи была армия, профессиональная и являвшаяся, по сути дела, государством в государстве, этакой корпорацией-сословием. Взятый рекрут после жесткого обучения превращался в солдата, не мыслившего себя иначе, кроме как на службе Его Величества, действительно становился "механизмом, артикулом предусмотренным". Однако, прежде чем это происходило, новобранец подвергался жесткому дриллу и идеологической накачке, напрочь вышибавшим из него остатки гражданского мироощущения и намертво вбивавшим в него (и через спину тоже) осознание своей особости и инаковости по сравнению со всякими "шпаками".
       Крымская война произвела на русское общество, и на военных тоже, удручающее (хорошее определение подобрал автор - я бы даже добавил к нему "паническое" типа "Все пропало шеф, все пропало!") впечатление. Придя к выводу, что Бог таки на стороне больших батальонов, в Петербурге решили сменить рекрутскую систему набора на призывную (не конскрипционную, не всесословную - поскольку в введенной Милютиным системе призыва были большие бреши именно по сословному признаку - см., например, Головина). В итоге в погоне за количеством проиграли в качестве. отсюда и поражения, отсюда и крах империи.
       Тезис, конечно, провокационный и заставляющий поразмыслить. С одной стороны, комментаторы верно заметили, что в век массовых армий сохранять рекрутскую систему, не позволявшую быстро нарастить численность действующей армии, было бы нелепо, тем более для такой континентальной державы, как Россия. Но, с другой стороны, низкое качество призываемого контингента требовало весьма и весьма основательного его обучения, а вот эту проблему в русской императорской армии пореформенного периода удовлетворительно решить не смогли. Нет, конечно, кадровые войска, в особенности та же гвардия и элитные армейские части, отличались высоким уровнем подготовки и морального духа, но держалось все это на кадровом офицерстве и на сверхсрочнослужащих, унтер-офицерах. Когда они были выбиты, то заменить их оказалось некем и нечем. Наладить же подготовку командных кадров надлежащего качества в тылу, равно как и подготовку новобранцев, военная машина Российской империи не смогла.
       Еще один важный момент - автор статьи верно заметил, что более или менее эффективно массовая армия индустриальной эпохи могла работать при условии наличия "нации" с развитым национальным сознанием и соответствующими идеологическими и иными институтами (идеологической накачкой в том числе). В старой России (впрочем, как и в советской, и постсоветской) нация как целостный организм так и не сложилась - я веду речь именно о великорусской нации. Национальность была, а вот нации - нет, процесс нацбилдинга оказался незавершен и в первом, и во втором, и в третьем случае. Отсюда и проблемы, которые бросаются в глаза - а хоть бы и моральная неустойчивость войск, когда они части стоят насмерть, а рядом другие бегут, сломя голову, от первых же выстрелов неприятеля и толпами сдаются в плен. Здесь велика роль того самого "учителя", который выиграл Садовую и Седан. Упрощенно - государство через систему начального и среднего всеобщего образования вбивает в голову ученикам нужные ему, государству, качества, формирует потенциального солдата и т.п. В Германии такой "учитель" был, во Франции - был, в Британии - был, а вот в России подобного рода система сложиться не успела. В итоге Россия проиграла и войну идей. И, само собой, образование дает новобранца более подготовленного и развитого не только в идеологическом плане, но и чисто в техническом, облегчая для него овладение более сложной техникой и тактикой (шаблонность действий советских войск в годы Великой Отечественной во много была предопределена низким уровнем общеобразовательного развития равно как командного состава, так и рядовых и лишь к концу войны он стал выправляться).
       Можно добавить и еще, порассуждать более обширно, но, по моему, пока достаточно и этого.



Последний из могикан

       И снова о Николае I.
       Вот у меня сложилось впечатление, что Николай Павлович - последний настоящий просвещенный монарх, опоздавший родиться лет этак на полсотни. Начнем с сакраментальной фразы насчет "Некем взять" - вот проблема, над которой бились русские монархи не одно десятилетие, да нет, не одно столетие (да хоть тот же самый Tyrann). И Проблема эта никак не решалась (и не решена до сих пор). Действия власти, даже самые благие, упирались в одну проблему - в проблему исполнителя, которые могли так накосорезить, что самое лучшее по задумке мероприятие превращалось в их кривых ручонках в прямую свою противоположность. В принципе, если брать Романовых, Петр это уже понимал (даром, что ли, носил перстень с надписью насчет того, что он де в чину учимых и учащиях его требовал?). Но не решил великий Петр эту проблему. Потом за нее взялась не менее великая Екатерина, и опять не решила - груз оказался неподъемным. Александр I взялся за дело всерьез, но ему не хватило времени и средств - война за войной и все такое. А в итоге кадровый голод превратился в серьезнейшую проблему, без решения которой все прочие решить не представлялось возможным. Где взять толкового, образованного должным образом (а не по принципу "мы все учились понемногу чему нибудь и как нибудь") чиновника, администратора, офицера и генерала? И чтобы он если и воровал, то в пределах допустимого? Этих людей нужно выращивать, и не одно поколение, пока не сложится соответствующая прослойка с соответствующим менталитетом и кодексом, если хотите, чести.
       Николай I, хоть и не был так образован, как его старшие братья (а зачем, ему ж все равно не царствовать?), интуитивно понял это и приложил к этому максимум усилий, чтобы получить не философов и историков с журналистами и писателями рукама, этих болтунов прекраснодушных и борцов за все хорошее против всего плохого, а именно специалистов - инженеров, юристов, врачей, администраторов, естествоиспытателей, землемеров, агрономов, лесоведов - да много их, имя им легион (кстати, намню - российская статистика как наука зарождается именно при Николае I, не говоря уже о колоссальной работе, продолжившей Генеральное межевание Екатерины, по описанию страны и ее картографированию). Да что там говорить - вот есть, к примеру, отличная работа Синтии Уиттакер о графе Уварове и Р. Уортмана о русских юристах и правосознании общества в XVIII - XIX в. (опять иноземцы, своих эти проблемы никак не интересуют). И ведь императору этот вопрос хотя бы частично, но удалось решить - ему, правда, не удалось воспользоваться плодами засеянного им поля, но взращенные при нем либерально настроенные чиновники и администраторы осуществили те самые Великие реформы.
       Кстати, о пресловутых Великих реформах. Николая I принято ругать, что вот, мол, он реформы не провел, такой сякой немазанный. Те, кто его критикует, понимает, насколько велик был объем работы, которую нужно было осуществить, прежде чем эти реформы могли состояться? Только один аспект отмены крепостного права - кто будет управлять получившими вольную крестьянами за отсутствием помещика, который для них был в одном лице и царь, и Бог, и воинский начальник? Да, помещик собственник не только земли, но и крестьянских душ, но он же еще и уполномоченный правительственный агент, чиновник, если хотите, управляющий этими крестьянами от имени государя. Государству от этого сплошная польза выходит - не нужно плодить полицейских, жандармов, судей и т.п., когда есть помещик с его правом вотчинного суда, полиции и т.д.
       Опять же, помимо этого сугубо частного, но от того не мене важного административного вопроса - перемена социального статуса крестьян крепостных означала неизбежно и перемену их правового статуса, следовательно, нужно изменять законодательство, и серьезно (а вот и проблема - юристов-то и нет, их нужно вырастить).
       Кстати, о законодательстве - вот есть же отличная работа И.В. Ружицкой о законодательной политике Николая I (и о ней я тоже писал, да все втуне осталось), в которой рассмотрены основные и наиболее важные вопросы, которые решал император в этой сфере (Николай I - новый Юстиниан, если хотите). Как-то не вяжется все это с обликом "медузы с усами" и бессмысленного солдафона с оловянными глазами, не находите ли? Нет, я все понимаю, что намного легче оставаться в рамках старого либерального дискурса о душителе свободы, чем смотреть фактам в глазах, но все же...
       И снова все упирается в проблему исполнителя. Замыслы у императора, может, и были наполеоновские, но, столкнувшись с чичиковыми, собакиными, плюшкиными и прочими маниловами с чацкими (помните знаменитый эпизод про "Но послушайте, а ведь я их всех отлично знаю!". Опять же, кстати, история с тем же самым "Ревизором" ну совершенно в духе просвещенного абсолютизма и воспитания подданных императором - у Екатерины "Недоросль", у Николая - "Ревизор", а задачу обе пьсы решали одну и ту же, кадровую, если хотите), император был вынужден отступить - пробить эту стену даже он не сумел. А под занавес внешнеполитические проблемы, которые он решить не сумел - да и мог ли вообще решить, если европейские политики вдруг решили дружно самоубиться? И Буоль, и Пальмерстон, и Наполеон III, не говоря уже о всяких кавурах и прочей шелупони. Один Бисмарк молодец, но молодец он потому, что Николай к тому времени уже умер.
       И ведь можно продолжить и дальше, но время, время - неоконченная повесть не о механическом пианине ждет... В общем, все далеко не так однозначно, как говорила дочь крымского офицера. И, напоследок, исторический анекдот про императора:
      в ноябре 1841 года, в Петербурге, на Никольской улице появилось первое дагерротипное заведение. Его владельцами были французы Давиньон и Фоконье.
      Поначалу народ не спешил расставаться с деньгами за сомнительное удовольствие, тем более что цены оказались весьма высокими.
      И тогда хозяева заведения применили, говоря современным языком, маркетинговый ход – со своей громоздкой аппаратурой они отправились на ежегодный военный парад и сделали там несколько снимков. После чего упросили одного генерала, вхожего в царский дворец, предъявить свою работу императору. Генерал слово своё сдержал: – Вот, ваше императорское величество, изволите видеть, совершенно новое техническое слово в России – дагерротип!
      Реакция Николая I на новейший вид искусства была неожиданной. Рассматривая снимок через мощную лупу, он вдруг гневно воскликнул:
      – Вы хотите сказать, что меня вот так принимают!? Что этот парад прошёл в личном моем присутствии!?
      – Конечно, ваше величество… – оторопел генерал. – Вот на снимке и ваше присутствие определяется…
      – Это я вижу и сам! А теперь посмотрите в лупу! У третьего солдата в четвертой шеренге кивер криво надет!

1.02.1_Николай_Первый_на_строительных_работах


Мнение...

       А вот и первый отзыв подоспел на книгу А. Кривопалова - камрад jim_garrison дал ссылку на текст от М. Барабанова:

       Отличная книга Алексея Кривопалова "Фельдмаршал И.Ф. Паскевич и русская стратегия в 1848-1856 гг." берет сразу две в общем малопаханные в нашей исторической литературе темы - русское военное планирование и эпоху Николая I. И то и другое освещается в нашей историографии достаточно скудно.
       Николай Павлович, бесспорно, вообще один из самых недооцененных отечественных правителей - между тем, именно в его царствование в значительной мере и было сформировано Российское государство в том системно-бюрократическом облике, которое сохраняется в основных чертах до настоящего времени. Николаевские военные реформы 1830-1840-х гг. также в значительной мере предопределили многие черты русской армии до настоящего времени - от мобилизационной организационной структуры и органов высшего управления до многих уставных традиций и шинели как типа обмундирования. И.Ф. Паскевич был одним из главных инициаторов и проводников этих реформ и в этом смысле может занимать почетное место в списке отцов-основателей русской военной мощи.
       Книга Кривопалова ценна прежде всего очерком русского военного планирования с 1830-х гг, и особенно в Крымскую войну, и в этом смысле, безусловно дает массу откровений по отношению к достаточно заштампованной традиционной историографии Крымской войны, проясняя многие мотивы действий русского руководства. В этом отношении книга Кривопалова абсолютный must have для всех интересующихся эпохой
.
       Дальше по тексту еще много чего интересного, в особенности вывод - вот этот: "А далее императив внешней политики и стратегии "не дать сформироваться единой Германии" был похоронен не просто так, а торжествующе. Горчаков, давший воплотиться этому кошмару, стал именно на этом великим дипломатом". Вот-вот, именно так - великий дипломат, он же Парижский мир отменил. А то, что в центре Европы из пушечного ядра вылупился II Рейх - это так, мелочи, на фоне того, что Россия обрела право строить флот на Черном море (который, кстати, так и не был построен к началу русско-турецкой войны - денег типа не было) и благополучно проиграла Берлинский конгресс. А Николай I - дурак и жандарм Европы, а его министр иностранных дел Нессельроде - урод и враг народа, да.
      P.S. Не соглашусь с автором текста в одном - "германский" вопрос встал на повестку дня не сразу, а где-то со второй половины 40-х гг. и в особенности после "Весны народов". До этого Петербург очень серьезно относился к проблеме французского реванша и его политика была подчинена императиву недопущения разгрома потенциальных союзников, Вены и Берлина, по очереди еще до того, как русски войска поспеют к ним на помощь - как это было в 1805 и 1806 гг. Отсюда и особое внимание Петербурга к Царству Польскому. И еще - подчеркну еще раз - Николай I - едва ли не самый недооцененный (быть может, только Ивану Грозному уступает, если не равен ему) и оболганный неблагодарными потомками русский монарх. Не ангел и не червонец, конечно, грешный человек, но ведь Личность ("был культ, но была и Личность").

Botman_-_Emperor_Nicholas_I_(cropped_2)


Набросок,

не вошедший пока куда либо.
       В последние десятилетия в историографии, прежде всего, увы, в зарубежной, предпринята попытка пересмотреть прежние оценки политического режима и устройства русского государства раннего Нового времени. Прежние оценки Московского государства как деспотического, «страны рабов, страны господ», основанная на некритическом восприятии оценок, которые давали Московии проезжие иноземцы, дипломаты, купцы и авантюристы, бесконечно далекие от понимания московских реалий (что требовало глубокого в них погружения, а московское общество, традиционное и консервативное, отнюдь не стремилось раскрыться для чужаков), не то чтобы сошли на нет, однако оказались серьезно поколеблены.
       Этот поворот был связан с общей переоценкой итогов складывания и последующего развития раннемодерных государств Европы, прежде всего в эпоху «долгого XVI столетия», которое длилось без малого два века, с середины XV по 20-е – 30-е гг. XVII в. Общее мнение «ревизионистов» может быть выражено следующим образом – ранемодерные государства, на словах сильные и величественные, на самом деле были весьма и весьма (порой) далеки от того идеала, к которому они стремились и каким они пытались предстать перед своими подданными и иностранцами. Слабость верховной власти, обусловленная неразвитостью ее «мускулатуры» (в лице хотя бы той же бюрократии), «недоцентрализованность» политической, административной, правовой и иных сфер деятельности государства и общества маскировались громкими словами и претензиями в духе «Rex imperator in Regno suo» и «L’etat c”est moi»,, выдававшими желаемое за действительность. На самом же деле монархии раннего Нового времени визуально хотя и отличались в выгодную сторону от рыхлых и неконсолидированных своих предшественников эпохи Средневековья с их «рассеянной» властью и суверенитетом, на деле они далеко от них и не ушли. Впрочем, это и немудрено, если принять во внимание ограниченность ресурсов, которые были в распоряжении суверенов раннего Нового времени и, самое главное, эволюционный (по преимуществу) путь развития раннемодерной государственности, в рамках которого новые явления в политической, административной, правовой и пр. сферах постепенно «прорастали» сквозь средневековую традицию.
       Как результат, раннемодерные монархии, даже такие, как французская, представляли собой своего рода «лоскутные», «композитные» политии, скроенные на скорую руку из территорий с разным уровнем политического, экономического и культурного развития (Русское государство образовалось за время жизни одного поколения - при Иване III). Целостность этих государств и их дееспособность во многом определялась способностью и готовностью верховной власти с одной и «политической нации» (имея в виду под ней в первую очередь провинциальные, местные элиты) с другой, идти на компромиссы и искать сотрудничества с потенциальными партнерами в управлении государством и обществом. Как писали историки Дж. Брюер и Э. Хелльмут, «переговоры, а не насилие, являлось ключевым моментом» в политических и административных практиках раннего Нового времени. Впрочем, и насилие, и «революции» (понимая пол ними скачкообразные перемены в политическом, административном и правовом устройстве общества и государства), отнюдь не исключались, но были чем-то из ряда вон выходящим, почему и впечатывались прочно в сознание как современников, так и потомков. В этом отношении «долгий XVI век» был показателен, ибо 2-я его половина прошла как раз под знаком политической турбулентности, так или иначе вовлекшей в свою орбиту все мало-мальски значимые государства Евразии. Но, подчеркнем это еще раз, этому вихрю предшествовал достаточно долгий путь эволюционного развития, в процессе которого как раз и формировались те новые явления, которые потом составят образ государства эпохи Модерна. Пока же раннемодерные монархи, постепенно, шаг за шагом наращивая свою властную «мускулатуру» (под которой историк Н. Коллманн понимала соответствующую инфраструктуру для обеспечения государственной деятельности, прежде всего внешнеполитической – новые налоги, бюрократические структуры, кодифицированное право, централизованная судебная система и пр. вкупе с выстраиванием соответствующей религиозно-идеологической надстройки), были вынуждены в больше или меньшей степени учитывать мнение «общества» и искать у него помощи и поддержки.
       Все вышесказанное в полной мере может быть отнесено и к раннемодерной России, в особенности к России «долгого XVI столетия» (естественно, с поправкой на местные реалии и нюансы). Вслед за академиком Н.Н. Покровским американский исследователь В. Кивельсон в 1996 г. отмечала, что в Русском государстве раннего Нового времени также, как и в современных ей европейских государствах, верховная власть нуждалась и искала опоры в обществе, в различных его слоях и группах (когда К. Борки писал об Османской империи, что имперские власти, преследую свой raison d'Etat, были вынуждены «делить контроль с множеством посреднических организаций и локальными элитами, религиозными и местными административными структурами, а также многими другими привилегированными группами (выделено нами – Thor)…», то описанная ею «стратегия» характерна и для России). Последние же использовали эту потребность для того, чтобы защищать в рамках действующей политической системы (которую они к тому же сами и создавали своими действиями) свои права и интересы.
       В. Кивельсон проложила дорогу другим исследователям – как зарубежным (отметим в этой связи работы французского историка А. Береловича и Н. Коллманн), так и российским (см, например, работы В.А. Аракчеева и В.В. Бовыкина). Их точка зрения на сущность политического режима и характер взаимоотношений власти и общества в раннемодерной России (прежде всего «политической нации») в большей или меньшей степени соответствовали выводам, полученным В. Кивельсон. Особенности геополитического, географического положения Русского государства, его формирования и последующего развития, наложили свой отпечаток на характер его политических, административных и правовых институтов, не говоря уже о прочих, однако при всех видимых внешних отличиях Россия раннего Нового времени в общем и в целом не выбивается из общего «тренда», определявшего развитие раннемодерных государств.

kordt1-map24b


Никогда больше!

      Возвращаясь к "Паскевичу" А. Кривопалова.
      Эволюция николаевской стратегической доктрины в изображении автора (и она выглядит весьма логичной и привлекательной) выглядит примерно следующим образом. Девиз этой доктрины, о котором я уже писал прежде - "Никогда больше". Николай I и его советники (неглупые люди, кстати, что Нессельроде, что Канкрин, что прочие - неправ был Сашка, когда говорил, что де "папа был гений, и ему были нужны только исполнители. А я, увы, не гений. И мне надобны умные советники") исходили из того, что Венская система наложила неслабые такие вериги на Францию как главного возмутителя европейского спокойствия и равновесия и лишила ее возможности взять реванш за поражение в, гм, революционных войнах.
      Это европейское равновесие и баланс сил вполне устраивали Петербург, поскольку позволяла не опасаться потенциальной коалиции "двунадесять языков". Отсюда и внимание, которое уделялось Царству Польскому - это плацдарм, выдвинутый далеко на запад и гарантировавший русским войскам удобные стартовые позиции для похода на Рейн на помощь тем же пруссакам и австриякам на тот случай, если они столкнуться с французской агрессией.
      Соответственно и развертывание главных сил русской армии было продиктовано именно этими соображениями - быстрое выдвижение на запад с целью недопущения нового Ульма или Иены с Ауэрштедтом. Основные ее силы, четыре армейских корпуса, с I по IV (цитирую Кривопалова) "дислоцировались на территории Литвы и Белоруссии (I), в Лифляндии и Эстляндии (II), в Царстве Польском (III), в Волынской, Подольской и Киевской губерниях (IV)". В случае необходимости усилить эту группировку могли, "помимо резервных и запасных войск, могли Гвардейский и Гренадерский корпуса (Петербургская и Новгородская губернии), VI пехотный корпус (Московская и Смоленская губернии), а также 3 резервных кавалерийских корпуса, располагавшиеся в военных поселениях на юге империи. Использование V пехотного корпуса для войны в Европе считалось маловероятным: прикрывая границу с Турцией, он был расквартирован в Крыму и Бессарабии (выделено мною - Thor. Значение юго-западного направления для Петербурга как бы самоочевидно - из восьми корпусов только одни изначально ориентирован против турок)".

карта 1


      Однако уже тогда в Петербурге прекрасно осознавали всю уязвимость польского "балкона" в том случае (упаси Господь!), если, как в 12-м году, Австрия и Пруссия выступят против России. Удары с севера и юга под основания польского "балкона" неизбежно вели к тому, что русские войска должны были его оставить (или остаться там и быть уничтоженными - если не будет принято соответствующее решение о стратегическом отступлении). А основания сомневаться в верности Вены идее "Священного союза" появились уже в конце 20-х гг., когда Австрия заняла более чем двусмысленную. позицию в ходе русско-турецкой войны и сосредоточила группировку своих войск в Трансильвании, откуда она могла в случае необходимости нанести удар в тыл русским войскам, действовавшим на Балканах и перерезать их коммуникации (и для противодействия этой угрозе Петербург был вынужден сосредоточить мощную группировку войск в Царстве Польском - так, на всякий случай).

карта 2


      Кроме того, после смерти Фридриха-Вильгельма III Прусского, отношения которого с Николаем I были весьма и весьма доверительными, постепенно начала расти и напряженность между Петербургом и Берлином - новая метла по новому метет, в особенности после событий 1848-1849 гг. Ну а Ольмюцское соглашение 1850 г. и открытая поддержка Петербургом Копенгагена в его конфликте с Берлином отнюдь не добавило теплоты в отношения между русским императором и новым прусским королем. В Петербурге отнюдь не были рады перспективе возникновения в центре Европы сильного единого Германского государства - будь оно создано по великогерманскому проекту под главенством Австрии, что по малогерманскому - под верховенством Пруссии. В Берлине же определенные силы в годы революции 1848-1849 гг. были готовы пойти на конфликт с Россией как гарантом сохранения слабого и раздробленного Германского союза, препятствовавшего подлинному объединению Германии.
      Николай I приложил максимум усилий, чтобы не допустить этого (и сделал ставку на более слабого "партнера" - на Австрию как противовес растущему влиянию Пруссии. Ошибка? Нет, не думаю, какой был иной выбор? Ведь Николай достаточно благосклонно отнесся к французской революции 1848 г. и свержению короля-груши, поскольку Франция была жупелом для пруссаков. Можно было попытаться разыграть карту Наполеона Малого, но здесь пруссаки и австрийцы опередили Николая, первыми, вопреки договоренности, поименовав его братом и намекнув о возможности разрыва оков Вены)), и на время сумел отсрочить неизбежное, но цена этого оказалась непомерной - попытка сохранить баланс сил в Европе привела к тому, против Российской империи эта самая Европа сплотилась единым фронтом.
      Можно, конечно, попробовать обвинить во всем Николая I и его дипломатов, но был ли вообще тогда такой вариант внешнеполитической стратегии для Петербурга, который не привел бы к ликвидации Венской системы и замены ее на парижскую? Ведь, в принципе, к Крымской войне вполне приложимо известное изречение "Войны никто не хотел, война была неизбежна" с той лишь поправкой, что большая европейская война могла вполне вспыхнуть много раньше - и в конце 20-х гг., только только резкий ответ Карла Х удержал Австрию от вмешательства в русско-турецкий конфликт, а затем был бельгийский кризис, пара сирийских кризисов, "весна народов" в Европе и пр. Спор из-за святых мест - еще один в череде кризисов, испытывавших на прочность венскую систему. И кто мог предполагать в Петербурге, что в Вене окажутся такими дураками, что пойдут на конфликт с Россией, которая одна могла не допустить чрезмерного усиления Пруссии внутри Германского союза со всеми вытекающими отсюда последствиями? А тут еще патологическая русофобия Пальмерстона, желание вступить в историю Наполеона Малого, умысел Кавура стать отцом единой Италии (кстати, тоже идея из тех, которые должны были привести к распаду венской системы)...
      В общем если не редуцировать Восточную войну до Крымской, а рассматривать ее в контексте "Большой игры", то картина сильно меняется, и политика Николая I выглядит уже совсем не такой, какой ее привыкли рисовать в учебниках...

Смешались в кучу

кони, люди, щиты, доспехи разных времен и вышла в итоге этакая сбродная солянка. Ирландское, одним словом, рагу, Eintopf.

А.И. Федоров. Под защиту монастырских стен. 2013

Федоров А.И. Под защиту монастырских стен. 2013 г.


Profile

Волк
thor_2006
thor_2006

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Syndicate

RSS Atom


Free counters!

АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ – Портал об эволюции человека




Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars