Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Басманов_старшой

Шредингерова пехота-2.0.1

       Читаешь ту же Ипатьевскую летопись вслед за "Повестью...", и складывается ощущение, что начало упадка средневековой русской пехоты приходится на время междуусобицы, которая началась после смерти Мстислава Великого, сына Мономахова. До этого пехота достаточно активно используется в походах - даже в знаменитых "крестовых" походах, которые организовывал тот же Владимир Мономах, мы встречаем упоминания о ней, как, к примеру, в похоже 1103 года.
      Но вот потом, когда началась усобица, когда Изяслав Мстиславич выступил против своего дяди Юрия Владимировича (который Долгорукий), ситуация стала меняться. Нет, пехота никуда не исчезла, она осталась, но сфера ее применения начинает сужаться. Там где есть возможность маневра по рекам, там, где нужна живая сила для осады или обороны городов - там пехоту еще можно встретить (или, к примеру, на подступах к осажденному городу, на вылазках из него). Но в остальных случаях - все решает конница, своя и "федеративная", составленная из "своих поганых" или наемных половцев. Впрочем, этого и следовало ожидать - дружинная конница более маневренна, подвижна и профессиональна, легка на подъем, дисциплинированна и ее верность своему князю, как правило. вне сомнений. Для малой войны, набегов и рейдов она больше подходила, нежели неповоротливая и медлительная пехота.
      Тем не менее, пехота еще могла показать себя. Хрестоматийный эпизод из 1149/50 года. Главное действующее лицо - Андрей Юрьевич, будущий Боголюбский:
      "Приближающим же ся им к городу и видящим стягы отца своего, и възревшим пешец, вышедше из города и стреляющимъся с ними.
      Ростиславу же, и Борисови, и Мъстиславу не ведущимъ мысли брата своего Андрея, якоже хочетъ подкнути на пешци, зане и стяг его не бе возволочен, не величаву бо ему сущю на ратьныи чинъ, но похвалы ищючи от единого Бога.
      Тем же пособиемъ Божиимъ и силою хрестьною и молитвою дела своего въеха переже всихъ въ противныя, и дружина его по нем ехаша, изломи Андреи копие свое въ супротивне своемъ.
       Бежащимъ же пешцемъ к городу по гребле, улучи самъ по нихъ.
      Дружине не ведущимъ его, токмо от меншихъ детьскыхъ его два видевши князя своего у велику беду впадша, зане обступленъ бысть ратьными, и гнаста по немъ.
      Ять бо бе двема копиема под ним конь, а третьимъ въ переднии лукъ седелныи, а с городу, яко дождъ, каменье метаху на нь.
      Единъ же от Немчичъ видевъ и, хоте просунути рогатиною, но Богъ сблюде и многажды..."
.
      Поначалу все хорошо - Андрей с копьем наперевес ринулся в толпу пеших стрелков у городских ворот и погнал их перед собой, а потом что-то пошло не так... Кстати, это не единственный случай, когда Андрей вот так попадал в, гм, сложную ситуацию из-за своей горячности. Впрочем, не он один - его враг, Изяслав Мстиславич, сам оказался в подобной же ситуации и тоже едва не был добит пехотинцами.

28f741eab659


Собака Калин-царь

Сладкая парочка

к Идолищу Поганому (чтоб ему не скучно было в гордом одиночестве) от все того же С. Трошина.

      Раз. "Поход к Дону":

poxod-k-donu-1380-g


      Между прочим, на этой картине среди русских военов затесался попаданец из 1066 г., прямо с поля битвы при Гастингсе попал. Сумеете сыскать?

      Два: "Сеча" (уже после похода - типа это вскоре после того, как Засадный полк вдарил по басурманам):

k2j_440ghhw


      Разбор полетов оставляю на волю почтеннейшей публики - я пас, ибо глазам и без того больно!

Басманов_старшой

Шредингерова пехота - между 1.1. и 2.0.

       Любопытная деталь, связанная с пехотой русов в конце Х в.
      Император Никифор Фока в своей "Стратегике" (составленной, вероятно, в 60-х гг. Х в.) упоминает русов среди прочих варваров на службе Империи, причем использовались они в качестве легкой пехоты - дротометателей. Стоит напомнить, что немногим ранее император Константин VII Багрянородный отделял славян о русов, равно как и арабские писатели делали то же самое.
      Запомним это и пойдем дальше. Как раз закончил читать исследование А.А. Роменского "Империя ромеев и "тавроскифы". Один из сюжетов книги - отправка Владимиром Святославичем (который Красно Солнышко) в 988 г. (или около того года - дискуссия продолжается) на помощь своему шурину василевсу ромеев Василию II экспедиционного корпуса размером, если верить тогдашним хроникам, аж в 6 тыс. воинов.

14387


      Этот корпус фактически спас Василия II от поражения в гражданской войне и позволил императору выиграть решающее сражение с войсками узурпатора Варды Фоки под Хризополем. Вот здесь и возникает вопрос - если эти русы, кои были присланы Владимиром Василию, сыграли решающую роль в битве, они были такими же дротометателями, что и русы из сочинения Никифора Фоки? Свежо предание, да верится с трудом, тем более что и здесь, и несколько ранее, на Дунае, во время войны императора Иоанна Цимисхия и Святослава Игоревича росы/русы сражались с византийцами лицом к лицу, "фаланга" на "фалангу", а не в рассыпном строю. Во всяком случае, из контекста известий о действиях этого корпуса следует, что они точно не были легкими пехотинцами, но точно - оплитами".
      В общем, странная выходит неувязка. Конечно, можно сказать, что Владимир отправил на помощь императору ставших ему ненужными и опасных норманнов, но, по логике составителя "Повести временных лет", своих варягов, которые помогли ему захватить власть и в Киеве, Владимир отослал в Константинополь чуть ли не сразу после того, как сел на киевский стол. Не подходит, ту явно другой случай.
      И, продолжая эту историю с наемниками-русами на службе Василия II, приведем еще одну любопытную цитату из сочинения армянского хрониста Степаноса Таронского по прозвищу Асохик. Он писал, что в 1000 году византийское войско во главе с самим императором, в состав которого входил и отряд русов, прибыло в западную Армению (нынешняя восточная Турция, р-н Диарбекира). Здесь и произошел случай, о котором написал Асохик в своей хронике:
       Из пехотного отряда Рузов какой-то воин нес сено для своей лошади. Подошел к нему один из Иверийцев и отнял у него сено. Тогда прибежал к Рузу на помощь другой Руз. Ивериец кликнул к своим, которые, прибежав, убили первого Руза. Тогда весь народ Рузов, бывший там, поднялся на бой: их было 6.000 человек пеших, вооруженных копьями и щитами, которых просил царь Василий у царя Рузов в то время, когда он выдал сестру свою замуж за последнего. — В это же самое время Рузы уверовали во Христа. Все князья и вассалы Тайк'ские выступили против них и были побеждены. Тут погибли: великий князь князей, по имени Петриарх, два сына Очопентре — Габриель и Иоаннес, Чортванел внук Абу-Харба и многие другие; ибо гнев Божий тяготел над ними за их высокомерие.
      Из этого рассказа следует, что оные русы - пешие копейщики-гоплиты, но имеющие лошадей (для перемещения или для перевозки снаряжения, или для того и другого - неясно). Пешие копейщики, но никак не дротометатели. Вот и вопрос - почему у Никифора Фоки русы - легкая пехота (есть ли основания не доверять показания императора?), а у Льва Диакона, Скилицы и Асохика - уже тяжелая, при том, что прошло всего ничего лет между этими разными русами. Кто из них вводит в заблуждение почтеннейшую публику и что случилось между концом 60-х и началом 70-х гг. Х в. с русами, так резво реэкипировавшимися и переобучившимися?

Басманов_старшой

Шредингерова пехота - 2.0. Еще одна цитата

       На этот раз из Ипатьевской летописи (продолжаем вступление ко 2-й части истории средневековой русской пехоты).
      Итак, на календаре лето 6655 (или, по нашему летоисчислению, 1147/48 год). На Руси (пока еще не святой) идет борьба за наследство Мстислава Великого, сына Владимира Мономаха - кому быть князем киевским и старшим в роду Рюриковичей (а семейство это, надо сказать, переиначив немного классику, было "буйной корпорации детей Ярослава Владимировича, прослывшего Мудрым мудрым, которую, на манер польского сейма, вечно раздирала анархия. Дети подобрались какие-то грубые, жадные, строптивые и мешали друг другу собирать в житницы"). Претендовавший "в отца место" в этом славном семействе Изяслав Мстиславич, намереваясь идти походом на преступивших крестное целование Ольговичей (потомков Олега Гориславича), обратился за помощью и поддержкой к киевлянам с такими словами:
      Ныне же, брате Кияне, чего есте хотели, чим ми ся есте обечали, поидите по мне к Чернигову на Олгович, доспевайте же от мала и до велика: то имеет конь, кто ли не имеет коня, а в лодьи....
      Любопытная выстраивается картина - созывая киевское ополчение en masse, князь предлагает киевлянам снаряжаться в поход соответственно их материальному положению и достатку - те, кто может позволить себе коня, выступает в поход конным, а прочие "молодшие люди", всякая голь перекатная и нищеброды, грузятся в лодьи и играют в плавную (судовую) рать.
      Остается, правда, вопрос - хорошо, с голью перекатной кабацкой все и так более или менее понятно - "молодые люди два третьего покрутили щитом да с сулицею...", но вот как быть с теми киевлянами, которые выступили с князем в поход конными. Сражались ли они конными (верится с трудом - мужик на коне остается мужиком на коне, который обращается с оружием с ловкостью деревенского пожарного) или же выступали в роли ездящей пехоты - на марше конные, в бою спешивались? Второе представляется более вероятным (опять же - есть конкретные новгородские примеры того времени. 1216 г., новгородцы вспоминают былые дни и сражение на Колакше в 1097 году: "Княже, не хощем изъмрети на конех, нь, якоже отци наши билися на Колачькеи, пеши"... Новгородци же съседавше с конеи, и порты сметаша съ себе, еще и сапозе с ног сметавъ, и поскочиша босе, пешь, якоже елене...").

FOnSJdAi8ArzzIt7rveAI7LfjI3NY9i0MbxmPobLtVnMxak8DVP6Zgcr0PP3GGhahxZ2c6q8aBclepJZrYUZuVNMRTG0H6tJapluDo0aQLwqmn1YVqgJf4nsV9rRafOV


воевода

Шредингерова пехота 2.0. Вступление...

      Келли ДеФриз пишет:
      "Но одна кавалерия редко выигрывала сражения. Только когда пехота использовалась для поддержки рыцарей, когда лучники "размягчали" противника при подготовке кавалерийских атак, в средневековых сражениях случались великие победы..."

3kaktkqTURBXy8xMjcwMWQ4YWYwYjVmMjQ1YjExNTJmY2U1ZjljY2I3YS5qcGVnkZUCzQOYAMLD


      Другая фраза, Линн Уайт:
      "Античность придумала кентавра, а раннее Средневековье сделало его владыкой Европы..."

36fff25000591ad9fddde8b8830c799a


      Между двумя этими цитата дистанция - одно поколение.

Старый еврей

Шредингерова пехота-1.1. Приложение...

       Любопытные результаты нарисовались по итогам первой части. Лично и персонально каждому не могу ответить по причине нехватки времени (в последнее время я домой только ночевать являюсь), но попробую вкратце сделать это сейчас (может быть, как со временем будет попроще, сделаю нечто большее - как и положено, со ссылками, с историографией и пр.) - ностальгия, знаете ли, откат назад, на много лет, к прежним увлечениям и интересам.
      Главная проблема заключается в том, что, говоря о славянской пехоте раннего Средневековья, необходимо все время иметь в виду, что сам по себе славянский мир в эту эпоху неоднороден, равно неоднородна и его материальная культура и, как следствие, культура военная. Да, Маврикий (псевдо) и его "Стратегикон" - наше все (Прокопий, который Кесарийский - в меньшей степени, поскольку первый - практик, а второй - писатель руками), и за неимением гербовой пишут на простой. Но насколько приложимы данные Маврикия к славянам, гм, тем их "племенам", кои обитали в регионах, весьма удаленных от Подунавья?
      В принципе, здесь на помощь приходит археология, а она показывает, что для ранних славян отнюдь не характерен комплекс вооружения, оптимизированный для ближнего боя. Нет доспехов, нет клинкового оружия. Отдельные находки последних разбросаны территориально и темпорально, причем, что любопытно, зачастую эти находки относятся к периферии славянского мира. А вот здесь-то и появляется на свет перенос и заимствование. Контактируя с другими народами с иной военной культурой (в широком смысле культурой), славяне так или иначе вынуждены перенимать военные и технологические новшества - если желали сохраниться, а не исчезнуть с карты, подобно антам.
      Картина выстраивается весьма любопытная в таком случае - именно на периферии славянского мира,в зоне активных контактов славян с кочевниками и разного рода германцами на востоке, западе и севере, а с византийцами на юге, формируется новая (или новые?) военная традиция, тогда как в глубинных районах сохраняется старая. Однако и в этом случае остается вопрос - а каков был характер этой старой традиции? Одна ли она была для всех славян или же разнилась по регионам, а если и разнилась, то когда и где обозначилась эта разница? В порядке рабочей гипотезы я бы все-таки исходил из того, что изначально основу славянских ополчений составляла легкая пехота, вооруженная метательным оружием - те ми же дротиками и отчасти - простыми луками. В качестве же защиты использовались щиты - вполне возможно, что и ростовые, и тогда напрашивается вывод, что пехотинцы могли действовать парами - щитоносец-копейщик с башнеподобным массивным щитом, а под его прикрытием сражался метатель.

original


      Подобного рода тактика и соответствующее ей оснащение, кстати, не требовали значительных материальных затрат и стоили относительно дешево, да и технологически изготовить наконечники копий или дротиков было проще, нежели отковать хороший меч или даже топор-секиру. Была ли эта раннеславянская пехота ездящей - такой вариант исключит нельзя, но была ли это массовым явлением? Тут все упирается в характер коневодства у ранних славян. Можно ли полагать, что оно было достаточно развито - до такой степени, чтобы славянские ополчения могли позволить себе массово сесть на коней хотя и для простого перемещения? Мне представляется, что вряд ли это носило массовый характер, особенно в лесной зоне. А вот использование плавсредств, пресловутых "моноксилов" представляется более вероятным.
      А во что было дальше, с выходом славян на историческую арену в эпоху Великого Переселения народов - здесь все сложнее. Единая общность распадается, формируются региональные культуры, испытывающие импульсы со стороны своих соседей, традиция подвергается пересмотру, и мы видим это на примере дунайских славян. Нечто похоже происходит, судя по всему, и в других регионах и в другое время. И тот образ легковооруженного славянского пехотинцы, привыкшего к дистанционному бою, который рисует нам византийская традиция, начинает постепенно размываться. И на закате эпохи Великого переселения народов региональные отличия начинают играть более значимую роль, определяя лицо военных традиций в разных местах по разному. И когда речь заходит о "военной революции", принесенной норманнами, о "дружинной" культуре, о смене тактики и пр. - здесь речь идет в первую очередь о Северо-Западе и отчасти Северо-Востоке, так или иначе оказавшихся в орбите циркумбалтийской культурной общности, где "моду" задавали норманны. Последние, кстати, то же не стояли на месте.
      P.S. "Гоплит" - вовсе не обязательно пехотинец в доспехах. Достаточно того, что у него есть копье и большой щит.
      P.P.S. Еще раз подчеркну - формирование "дружинной " культуры связано с запуском процесса выделения элиты и формирования основ ранней государственности. Как в эгалитарном, бедно материально и духовно раннеславянском обществе могла сформироваться такая культура - совершенно непонятно.
      P.Р.Р.S. Тот факт, что славяне завоевали Балканы и побили византийцев, можно трактовать не только и не столько как показатель силы и боеспособности славян, а, напротив, бессилия византийцев.

Басманов_старшой

Шредингерова пехота -1.1 Конец.

      Продолжение предыдущей части.
      Итак, на протяжении нескольких столетий военное дело славян изменялось крайне медленно (напрашиваются аналогии с процессами, проходившими примерно в это же время, например, у саксов). Однако в IX в., особенно во его 2-й половине, начинаются радикальные перемены. И если мы сравним прежние описания комплекса вооружения и тактики славян, с информацией византийского же историка 2-й пол. X в. Льва Диакона, то остается только поразиться тому резкому контрасту, который предстает перед нами. Сфендославовы «тавроскифы» Диакона – тяжеловооруженные пехотинцы, стремящиеся к ближнему бою. А.Н. Кирпичников и А.Ф. Медведев, касаясь этого метаморфоза, писали, что «большинство форм и видов оружия IX – X вв. не имеют местных корней в культуре предшествующей поры (выделено нами – Thor). Объясняется это тем, что боевые средства славян VI – VII вв. были весьма скудными и в этом смысле ни в какое сравнение не идут с тем, что появляется в киевский период. У обитателей Восточной Европы середины I тысячелетия н.э. преобладали лук и стрелы, метательные дротики; мечи, шлемы и кольчуги почти отсутствовали…».За относительно короткий период количество находок оружия возрастает в разы, а некоторые, например, шлемы, и вовсе появляются впервые.
      Не менее радикальными стали и перемены в тактике, «большой» и «малой». Если ранее византийские авторы сообщали, что славяне «ни боевого порядка не знают, ни сражаться в правильном строю не стремятся, ни показываться в местах открытых и ровных не желают», то теперь все выглядело совершенно иначе. Тот же Лев Диакон неоднократно подчеркивал, что русы Святослава не только не избегают рукопашного боя. Напротив, они стремятся к нему, видят в нем едва ли не единственный способ решить исход войны и битвы. При этом, что характерно, русы сражались в глубоком сомкнутом строю, который Лев Диакон сравнивает с византийской фалангой, пешей или конной. О стремлении русов к рукопашному бою и об их тяжелом вооружении (копье, щит, меч, «оружие наподобие кинжала» – скрамасакс?) говорит в описании их нападения на Барда‘а в 943-944 гг. и перс ибн Мискавайх.
      Обращает на себя внимание тот факт, что Диакон сравнивает строй руссов в сражении под Доростолом со стеной. Случайно ли такое сравнение? Не связано ли оно с хорошо известной из истории военного дела раннесредневековых германцев и скандинавов «стеной щитов» (древнеангл. Scildburh)?
      И еще однy важный момент, касающийся начала процесса профессионализации. как отмечал В.А. Шнирельман, «археологические данные о защитном вооружении имеют принципиальное значение. Ведь если функции ранних видов оружия (охотничьи или боевые) плохо различимы, то защитное вооружение, безусловно, свидетельствует об относительно регулярных вооруженных столкновениях. Кроме того, защитное вооружение в тенденции коррелируется с достаточно дифференцированным обществом, развитием систем более или менее централизованной власти, появлением воинов-профессионалов и т. д. (выделено нами – Thor)…». В самом деле, разнообразное наступательное и оборонительное оружие стоило по тем временам дорого, и далеко не каждый мог себе его позволить, это во-первых, во-вторых, снарядиться в поход также стоило недешево, и, наконец, в-третьих, примитивное аграрное общество, благополучие которого покоилось на мускульной энергии человека и тягловых животных, не могло позволить себе роскошь отвлекать на долгое время значительную и наиболее трудоспособную часть своих членов на военные походы. Те же экспедиции Олега или Игоря на Византию как раз приходились на разгар полевых работ, и ополчение en masse легко и непринужденно могло обрушить хозяйство «пактиотов» русов, да и их самих, в пропасть (ср. рассуждения Мономаха о смердах и половчине). Ergo, в этих походах участвовала только часть потенциальных комбатантов, снаряжаемых по определенной норме «с дымов», и, естественно было бы предположить, что эти полупрофессиональные «вои», обретая определенный опыт, и становятся ядром раннесредневековых русских «полков» и «тысяч». Во всяком случае, представить неопытного ополченца в строю «стены», пусть даже и в заднем ряду, довольно сложно – встать-то он встанет, но как долго он там продержится?
      Ускорение во 2-й половине IX – X вв. процессов политогенеза у восточных славян и складывание постепенно основ раннесредневековой русской государственности, связанные в известном смысле с «военной революцией», которую принесли в эти края норманны-находники, способствует, т.о., изменению внешнего облика русской пехоты, Нет, легкая пехота сохраняется, но ее значение падает. Напротив, большую роль играет пехота тяжелая, способная к ближнему бою. И снова проведем аналогию с той же Скандинавией и раннесредневековой Англией. Специально вернулся к своей статье о сражении при Листвене в 1024 г., написанной пять лет назад, и в общем и сегодня я не откажусь ни от одного слова из нее в той части, что касается характеристики русской пешей рати. Процитирую сам себя:
       «Любопытно, но в «Пряди об Эймунде Хрингссоне» новгородское войско, выступившее на помощь Ярославу, именуется «большой ратью бондов». Скандинавский же бонд – это не только и не столько горожанин, а, как отмечал А.Я. Гуревич, свободный человек, ведущий самостоятельное хозяйство, домохозяин, владелец усадьбы, глава семейства, т.е. и богатый поселянин. Такой «бонд», подобный былинному Микуле Селяниновичу, вполне мог не только сам обеспечить себя оружием и доспехом, но выступить в поход «людно и оружно» во главе свиты из многочисленных домочадцев, «клиентов»… Кстати, в скандинавских судебниках такие домохозяева именуются «maðr», т.е. «муж», а этот термин регулярно встречается на страницах ранних русских летописей. Эти «мужи», «могучие бонды», по словам отечественного археолога и историка Г.С. Лебедева, «опиравшиеся на крупные наследственные земельные владения, многочисленные собственные семьи (включавшие домочадцев, зависимых работников и слуг, рабов), обладавшие разветвленными родовыми связями в округе», будучи чрезвычайно могущественны и влиятельны, «в состоянии были выставить собственные вооруженные силы, организовать военный поход или торговую экспедицию…». Ополчения «мужей» были достаточно сильны и хорошо вооружены, чтобы на равных сражаться с дружинами ярлов и конунгов и одерживать над ними верх – как это было, к примеру, в битве при Стикластадире в 1030 г.».
      Кстати, об Англии. Напомню, что я писал о впечатлениях после прочтения биографии Гарольда Йена Уолкера семь лет назад:
       «Любопытная фраза из уолкеровой биографии Гарольда: «Другая часть войска (Гарольда – Thor) представляла собой фюрд, или ополчение, которое собиралось из населения скиров. Не следует представлять себе фюрд как просто сборище местных жителей, вышедших защищать свою землю; в действительности он состоял из подготовленных людей, которых их земляки избрали на эту роль».
      Другая деталь, касающаяся фюрда, не менее любопытная: «В фюрд входили также отряды, собранные и снаряженные монастырскими общинами, члены которых сами, естественно, не могли сражаться».
      И третья: «Судя по всему, фюрд никогда не созывался целиком за один раз; по-видимому, существовала определенная очередность, с которой воины фюрда должны были откликаться на призыв короля».

      Вряд ли стоит сомневаться в том, что раннесредневековое русское общество, находившееся примерно на той же стадии развития, что и Англия IX – нач. XI вв., в вопросах военной организации радикально отличалось от англосаксонского – во всяком случае, я не нахожу для этого веских оснований.
      Подводя итог всему вышесказанному, отметим, что в раннесредневековый период русская пехота, являясь основой войска, прошла эва этапа в своем развитии, эволюционировав от легкой к тяжелой. Конница же все это время оставалась малочисленной и решающей роли на полях сражений не играла (в том числе и по сугубо экономическим и биологическим причинам – грубо говоря, подавляющая масса коней у восточных славян того времени отличалась малым ростом и годилась в лучшем случае для обоза и средства доставки ратника и его имущества к полю боя). Ее время было еще впереди.

Безымянный---


Басманов_старшой

Шредингерова пехота-1.1. Начало.

      Приквел к предыдущему посту насчет шредингеровой пехоты-1 – о том, какой была русская пехота на самом раннем этапе ее развития.
      Прежде всего – какой была пехота у восточных славян в предгосударственный период и на самом раннем этапе строительства раннесредневековой русской государственности.
      Конкретно о войске у восточных (не южных или западных – это отдельная тема) славян в предгосударственный период их истории письменные источники практически умалчивают. Немного данных дает и археология. Вместе с тем представляется, что ситуация отнюдь не безнадежна и стоит согласиться с мнением А.К. Нефедкина, который писал в свое время, что у разных народов «примерно на одинаковых стадиях развития складывались сходные общественные институты и нормы поведения», поэтому допустимо применение сравнительно-исторического метода и широких аналогий. И в определенном смысле те описания, к примеру, византийских авторов (прежде всего мы имеем в виду маврикиев «Стратегикон»), в определенном смысле можно отнести и к восточных славянам, и этот ряд можно и продолжить далее.
      Если исходить из классической точки зрения, то слаяне как народ, обладавший определенной «инаковостью» (в т.ч. и в культурном отношении) вышел на историческую сцену в эпоху Великого переселения народов и застал эпоху господства готов в Восточной Европе (?), то первым описанием славянского образа войны можно сыскать у Иордана. Онотмечал, что сила славян заключалась прежде всего в их численности, но не в оружии, что и способствовало их поражению в войне с готами. Можно допустить, что это не более чем литературный прием. Однако результаты исследования памятников зарубинецкой, киевской и черняховской культур, связанных с событиями, описанными у Иордана и в формировании которых принимали участие праславяне, свидетельствуют об их бедности на оружие и косвенно играют на руку Иордану.
      Более определенно характеризуют вооружение славян в сер. VI – 1-й четв. VII вв. н.э. византийские авторы. Прокопий Кесарийский, автор «Стратегикона», Иоанн Эфесский, составитель т.н. «Пасхальной хроники» – все они в один голос утверждают, что славяне по преимуществу являются легковооруженными пехотинцами, не имеющим доспехов и вооруженными главным образом метательным оружием, а в качестве защитного вооружения использующих щиты, в т.ч. и большие ростовые. Спустя два с половиной столетия столетия арабский географ Абу Али Ахмад ибн Умар Ибн Русте характеризовал славян как преимущественно легковооруженных пехотинцев. И хотя многие специалисты датируют эти сведения арабского географа последней четвертью IX в., очевидно, что они относятся к более раннему времени, так как между описываемыми событиями и записью Ибн Русте, прошел определенный промежуток времени.
      Т.о., из письменных источников следует, что славяне в VI – VIII и на протяжении большей части IX вв. в случае войны выставляли преимущественно легковооруженную пехоту и немногочисленную конницу, и это подтверждается данными археологии. Примечательно, что металлургия и железоделательное производство у славян в это время были развиты относительно неплохо, однако предметов оружия находится немного. Представляется, что если бы у славян той эпохи уже сформировалась бы характерная воинская культура, свойственная, к примеру, кельтам или германцам, то находок оружия было бы не в пример больше, и сам набор вооружения (представленный преимущественно наконечниками копий и стрел, клинкового орудия исчезающе мало, равно как и элементов доспехов) был бы богаче имеющегося на сегодняшний день.
      Вместе с тем полностью исключить возможность того, что под воздействием военных контактов с соседями такой слой начал формироваться, нельзя. Другое дело, что прослойка профессиональных воинов раньше всего возникает, судя по всему, на пограничье, и этот процесс затрагивает глубинные районы славянского мира в существенно меньшей степени, да и сам он, этот процесс, был «рваным», развивавшимся непоследовательно.
      В соответствии с комплексом вооружения была и тактика славян. Не останавливаясь подробно на этом вопросе, так как это уже было сделано рядом авторов (тем же А.К. Нефедкиным), отметим лишь, что для них было характерно стремление вести дистанционный бой посредством метания дротиков, прикрываясь щитами (обычными и/или стационарными ростовыми – этот вопрос требует дополнительного изучения). Лук, который, судя по всему, был обычным охотничьим, простым (хотя есть свидетельства наличия у части славянских воинов сложносоставных луков гуннского типа, использовался достаточно редко, и еще реже славяне переходили к рукопашному бою, к которому они не были готовы ни технически, ни психологически. Отсюда естественным образом вытекала и «большая» тактика славян, уклонявшихся от «правильных» сражений и стремившихся к «малой», партизанской, войне. В чистом поле у легкой славянской пехоты, состоявшей преимущественно из незащищенных метателей, привыкших действовать разрозненно, устоять против той же степной конницы шансов не было, да и против скандинавов – ничуть не больше.

shop8357-5


могучий Нао

Месть неандертальца?.

       Любопытный материал на горячую тему: Неандертальское наследие привело к трагическим последствиям - такое предположение выказали генетик Хуго Зеберг и палеогенетик Сванте Паабо.
       Пересказывать содержание статьи долго и нудно, лучше пройти по ссылке и прочесть, обратив внимание на закономерные вопросы, заданные автором статьи, в которой рассказано о выводах, полученных шведскими учеными.

Неандерталец