Заметки-3...
Несколько неожиданно и как бы вне плана еще одни заметки на полях прочитанной (точнее, читаемой урывками между дел, в порядке отдохновения от трудов праведных) книжки…
Так уж выходит, что цикл Дм. Балашова мною практически закончен. Остается последний роман – «Отречение», но и в нем уже прочитано треть. Забавно все-таки, как маститый писатель выкручивается, пытаясь всячески обос…ть (ну нет другого слова, уж простите Бога ради за мой французский!) столь нелюбимым им московитов и вывести в лучшем свете тверичей. И Иван Красный у него некто вроде флетчеровского durak’a Федьки Ивановича, и Митька Московский какой-то некаковский (то у него нос лаптем, то толстый увалень – то ли дело Иван Вельяминов – прямой князь, и недалекий он, Митька, и надменный, и к языкам у него способностей нет, и учиться он не навычен – лоботряс, да и только, и к тому же трусоват и подозрителен, короче, всем Митька плох). То ли дело Михаил Тверской (не тот, который святой, наводитель татар и от татар убиенный), а который Александрович! Идеальный князь практически, нет в нем ни изъяну, ни упреку никакова – светлоокий, кудрявый, и смерды его любят, и «удаль в глазах бедовая, та, с которой подымают воинов в бой и от которой жонки с погляда теряют и сон и покой», и знаток он всяких ремесел, и в иконописании навычен, разбирается во всяких изографских тонкостях почище всякого иконопочитателя, и т.д., и т.п. Одним словом, студент, комсомолец, спортсмен, наконец, он просто красавец!
Печать студента, комсомольца, спортсмена и просто красавца:
И вот случилось страшное. Алексий наезжает на Михаила, и тот бежит в Литву за помощью к Ольгерду. Здорово! Значитца, все рассуждения автора о том, что де Литва – это смерть православию, что Ольгерд – враг Руси – все это ничто, когда речь заходит о студенте, комсомольце, спортсмене и просто красавце. Брать помощь у татар – плохо, очень плохо (хотя незадолго до этого автор рассуждал о том, что союз с Ордой благотворен для Руси, с оговоркой правда, что это Орда старая, домусульманская, но все же), это ложь, интриги, подкуп, подсиживание – одним словом не есть гут. И Ольгерд – вражина, Алексия в поруб заточил и едва там не уморил, чуть-чуть не стал Алексий мучеником за православную веру. Но все это чепуха – Михаил потомок святого, с него взятки гладки, ему можно литвинов на Русь наводить и с помощью Литвы отбивать у Митьки, лаптеносого увальня-недотыкомки, великое княжение (незваный гость – лучше литвина! Да и вообще, это прямо таки подвиг – Михаил отказался татаринов наводить на Русь, заменив их литвинами…)! Это и кошерно, и халяльно одновременно. И то, что литвины (ну и что, что они те же православные русичи, только подданные другого князя) будут зорить несчастных московитов не хуже татар – это ж московиты, чего их жалеть! Лес рубят, щепки летят! Плохо, когда тверских смердов, обожающих Михаила, зорят, а вот ежели каких других – это есть хорошо… Тем более что и они, московиты, сами виноваты в том, что Тверь кинулась в объятия Литвы.
Тирада, которую Балашов вкладывает в уста Михаила, ну просто зашибись: «Князь! Я сидел в заключении на Москве! — отвечал Михаил, бледнея ликом. — Я чудом оказался на свободе! Я не прошу тебя о том, о чем должен, могу и имею право просить: о помощи родственнику своему. Я даже не прошу помочь союзнику! Я прошу тебя об одном — помыслить! Строго помыслить, и вот о чем: кому платит дань Новгород? Кто помогает Пскову? Кто нынче снова взял у тебя Ржеву? Кто сегодня — не завтра, нет! — сегодня, ныне, сейчас! — жадает захватить Тверь и с тем утвердить свою безраздельную власть в Руси Владимирской?! И кто завтра, вкупе с Ордою, обрушит полки на твои волости, Ольгерд?! Ты идешь от победы к победе, Ольгерд, но церковь православная вновь в руках Алексия и Москвы! Но северские князья держат руку Москвы! Но Мамай согласил с тем, чтобы великое княжение владимирское считалось вотчиною Москвы, хотя об этом и мало кто знает! И уже Суздаль подчинен князю Дмитрию, уже Белоозеро, Галич Мерской, Вологда в его руках! Пока ты станешь ждать, дабы русские князья ослабили друг друга, не останет ни единого русского князя, не подчиненного воле Москвы! И что тогда, Ольгерд? И где будет твой хваленый ум пред волей владыки Алексия? Я говорю правду! И Тверь ныне не соперник тебе! Ты ведаешь это, Ольгерд, и медлишь, и ждешь нашей гибели!».
Одним словом, не в те руки попала власть на Руси. Надо было отдать великое княжение потомкам Михаила Святого – это было бы по божески, а самим податься в монастырь, грехи рыжего Юрка замаливать… И Роман тверской лучше бы Алексия управился бы с делами, и т.д., и т.п. Тверь, а не Москва… Вот одно только мне покоя не дает – нет у меня никакой уверенности в том, что если бы вместо Москвы стала бы Тверь, судьба Русского государства была бы иной, чем та, которая стала в реальности… Князья-государи-бояре – да, другие, а вот все остальное – вряд ли…
Н. Белов. Пожар Торжка...
Это, кстати, тоже дело рук студента, комсомольца, спортсмена и просто красавца - вот он, в центре картины гордо восседает на коныке. Безусловно, это правильное насилие. Вот только те (которые валяются семо и овамо от торжествующего князя), кто гиб от княжеских котор, так не думали...
P.S. Понравилось мне это дело – на полях прочитанной книжки делать свои заметки. На очереди – еще пара заметок, на этот раз про войну…
Так уж выходит, что цикл Дм. Балашова мною практически закончен. Остается последний роман – «Отречение», но и в нем уже прочитано треть. Забавно все-таки, как маститый писатель выкручивается, пытаясь всячески обос…ть (ну нет другого слова, уж простите Бога ради за мой французский!) столь нелюбимым им московитов и вывести в лучшем свете тверичей. И Иван Красный у него некто вроде флетчеровского durak’a Федьки Ивановича, и Митька Московский какой-то некаковский (то у него нос лаптем, то толстый увалень – то ли дело Иван Вельяминов – прямой князь, и недалекий он, Митька, и надменный, и к языкам у него способностей нет, и учиться он не навычен – лоботряс, да и только, и к тому же трусоват и подозрителен, короче, всем Митька плох). То ли дело Михаил Тверской (не тот, который святой, наводитель татар и от татар убиенный), а который Александрович! Идеальный князь практически, нет в нем ни изъяну, ни упреку никакова – светлоокий, кудрявый, и смерды его любят, и «удаль в глазах бедовая, та, с которой подымают воинов в бой и от которой жонки с погляда теряют и сон и покой», и знаток он всяких ремесел, и в иконописании навычен, разбирается во всяких изографских тонкостях почище всякого иконопочитателя, и т.д., и т.п. Одним словом, студент, комсомолец, спортсмен, наконец, он просто красавец!
Печать студента, комсомольца, спортсмена и просто красавца:
И вот случилось страшное. Алексий наезжает на Михаила, и тот бежит в Литву за помощью к Ольгерду. Здорово! Значитца, все рассуждения автора о том, что де Литва – это смерть православию, что Ольгерд – враг Руси – все это ничто, когда речь заходит о студенте, комсомольце, спортсмене и просто красавце. Брать помощь у татар – плохо, очень плохо (хотя незадолго до этого автор рассуждал о том, что союз с Ордой благотворен для Руси, с оговоркой правда, что это Орда старая, домусульманская, но все же), это ложь, интриги, подкуп, подсиживание – одним словом не есть гут. И Ольгерд – вражина, Алексия в поруб заточил и едва там не уморил, чуть-чуть не стал Алексий мучеником за православную веру. Но все это чепуха – Михаил потомок святого, с него взятки гладки, ему можно литвинов на Русь наводить и с помощью Литвы отбивать у Митьки, лаптеносого увальня-недотыкомки, великое княжение (незваный гость – лучше литвина! Да и вообще, это прямо таки подвиг – Михаил отказался татаринов наводить на Русь, заменив их литвинами…)! Это и кошерно, и халяльно одновременно. И то, что литвины (ну и что, что они те же православные русичи, только подданные другого князя) будут зорить несчастных московитов не хуже татар – это ж московиты, чего их жалеть! Лес рубят, щепки летят! Плохо, когда тверских смердов, обожающих Михаила, зорят, а вот ежели каких других – это есть хорошо… Тем более что и они, московиты, сами виноваты в том, что Тверь кинулась в объятия Литвы.
Тирада, которую Балашов вкладывает в уста Михаила, ну просто зашибись: «Князь! Я сидел в заключении на Москве! — отвечал Михаил, бледнея ликом. — Я чудом оказался на свободе! Я не прошу тебя о том, о чем должен, могу и имею право просить: о помощи родственнику своему. Я даже не прошу помочь союзнику! Я прошу тебя об одном — помыслить! Строго помыслить, и вот о чем: кому платит дань Новгород? Кто помогает Пскову? Кто нынче снова взял у тебя Ржеву? Кто сегодня — не завтра, нет! — сегодня, ныне, сейчас! — жадает захватить Тверь и с тем утвердить свою безраздельную власть в Руси Владимирской?! И кто завтра, вкупе с Ордою, обрушит полки на твои волости, Ольгерд?! Ты идешь от победы к победе, Ольгерд, но церковь православная вновь в руках Алексия и Москвы! Но северские князья держат руку Москвы! Но Мамай согласил с тем, чтобы великое княжение владимирское считалось вотчиною Москвы, хотя об этом и мало кто знает! И уже Суздаль подчинен князю Дмитрию, уже Белоозеро, Галич Мерской, Вологда в его руках! Пока ты станешь ждать, дабы русские князья ослабили друг друга, не останет ни единого русского князя, не подчиненного воле Москвы! И что тогда, Ольгерд? И где будет твой хваленый ум пред волей владыки Алексия? Я говорю правду! И Тверь ныне не соперник тебе! Ты ведаешь это, Ольгерд, и медлишь, и ждешь нашей гибели!».
Одним словом, не в те руки попала власть на Руси. Надо было отдать великое княжение потомкам Михаила Святого – это было бы по божески, а самим податься в монастырь, грехи рыжего Юрка замаливать… И Роман тверской лучше бы Алексия управился бы с делами, и т.д., и т.п. Тверь, а не Москва… Вот одно только мне покоя не дает – нет у меня никакой уверенности в том, что если бы вместо Москвы стала бы Тверь, судьба Русского государства была бы иной, чем та, которая стала в реальности… Князья-государи-бояре – да, другие, а вот все остальное – вряд ли…
Н. Белов. Пожар Торжка...
Это, кстати, тоже дело рук студента, комсомольца, спортсмена и просто красавца - вот он, в центре картины гордо восседает на коныке. Безусловно, это правильное насилие. Вот только те (которые валяются семо и овамо от торжествующего князя), кто гиб от княжеских котор, так не думали...
P.S. Понравилось мне это дело – на полях прочитанной книжки делать свои заметки. На очереди – еще пара заметок, на этот раз про войну…