Было у отца...
Нет, не три (а Вы что подумали?), а целых шесть сыновей. Это я о Василии Андреевиче Шереметеве и о его детях – Иване Большом, Григории, Семене, Никите, Иване Меньшом и Федоре. Знатное семейство, что и говорить – его родоначальник, Андрей Шеремет, был сыном Константина Александровича Беззубцева, внука Федора Кошки и правнука Андрея Кобылы и, следовательно, был в близком родстве со знатнейшими старомосковскими боярским родами Колычевых и Захарьиных-Кошкиных. И судьба у него не менее интересная. С.Б. Веселовский, одни из крупнейших знатоков русской истории XV – XVI вв., писал, что «если сравнивать между собой отрасли рода Кошки, то мы увидим, что Кошкины-Захарьины и Голтяевы занимали место в первых рядах боярство уже в XV в., а Захарьины и в XVI в., чтобы после Смуты занять царский престол, Шереметевы, подобно Колычевым, выдвигаются только в XVI в., главным образом в середине века, но отличаются от Колычевых тем, что выдерживают удары опричнины и Смуты и продолжают занимать исключительно высокое место и в XVII в.».
Но это было вступление, а теперь о деле, о том, что меня заинтересовало – некое зогадко, связанная со старшим Шереметевым, Иваном Большим и нашим князинькой, рукопожатным и совестливым неполживцем, знатным тираноборцем, борцуном и обличителем кровопивств Tyrann’a Wassilevitz’a Андрюшенькой Курбским. Так вот, борцун наш в своей истории о князе московском живописал в красках «мучительства», коим подверг зловредный Tyrann «мудрого советника своего Иоанна, глаголю Шереметева». Оный Tyrann сего Иоанна мудраго «мучил такою презлою ускою темницею, острым помостом приправлену, иже вере неподобно, и оковал тяжкими веригами по вые, по рукам и по ногам, и к тому же еще и по чреслам обруч толстый железный повесити повелел».
Курбский (портрет неизвестного художника?):
И вот, спустя некое время, явился Tyrann к умученному им до полусмерти («наполы мертву сущу») Иоанну мудрому и вопроси у него: «Куда девал сокровища убиенной тобою тещи?», тьфу ты, «где многи скорбы твои? Скажи ми. Вемь бо, яко богат еси зело, бо не обретох их, ихьже надеялся в сокровищницах твоих обрести». И умученный телом, но не духом мудрый Иоанн ответствовал Tyrann’ у тако: «Целы, сокровенны лежат, идеже уже не можешь достати их». Обманутый в лучших чувствах Tyrann пригрозил Иоанну, что, де, не скажешь, то, мол, «муки к мукам приложу ти». И не убояся угрозы tyrann’овой гордый и сильный духом мудрый Иоанн и ответствовал через губу своему мучителю и славных во Израиле истребителю – «Твори, еже хощеши. Уже бо ми близ пристанище» (ну то есть помру скоро, и не боюсь я мук твоих, ибо ждет меня Царствие небесное и пр.).
Убояся тогда Tyrann твердости духа умученного им мудраго Иоанна, и вопроси его, уже другим, сладким голосом – поведай, де, мне о скарбах твоих, не стесняйся, прошу тебя! И ответствовал на сию просьбу умученный, но не сломленный сингклитик: «Аще бы и исповедал ти о них, яко уже рекох, не можешь их держати, пренесох бо их убогих руками в небесное сокровище, ко Христу моему». И много других зело мудрых слов сказал еще мудрый Иоанн Tyrann’у, «яко един премудрейший философ, или учитель великий». И устыдися слов сих Tyrann, и умилися, и повеле избавити Иоанна от тяжких оков и отвесть его в «лехчайшую темницу», правда, злобы своей tyrann’ской не оставя, велел еще удавить брата мудраго Иоанна Никиту, мужа почтенна суща. Ну и т.д, и т.п., нет повести печальнее на свете, чем повесть о Иване и Никите…
Наушничает, зараза, боярину:
А теперь серьезно. Иван Большой Шереметев – видный политический и военный деятель, герой походов против казанцев и Крыма (Судьбищи – это его рук дело, и татарам Шир-мерд запомнился всерьез и надолго – чуть ли младенцев в колыбели им пугали татарские матери). Судя по всему, старший Шереметев был среди тех, кто больше других ратовал за войну с Крымом до победного конца, и, когда Иван Грозный решил изменить свой курс по отношению к Девлет-Гирею, то под раздачу среди прочих попал и старшой Шереметев. Отправляя в апреле 1563 г. (7071 г.) Афоню Нагого к Крым с посольством к хану, Иван наказывал Афоньке, что, де, «нечто вопросит Сулеш (мурза, «князь», московский «амият» - Thor) о изменниках, которые царя и великого князя с царем ссорили, и Офонасию говорити которые, господине, люди ближние были при государе Иван Шереметев, Алексей Адашев, Иван Михайлов (Висковатый – Thor) и иные люди государя нашего с царем ссорили и государь наш сыскал и опалу на них положил» (да и потом Иван в переписке с Курбским поминал недобрым словом своих советников, и Ивана Большого в том числе, «еже по вашему злосоветию, а не нашему хотению, случися таковая пагуба православному християньству…». Правда, если честно, непонятно, что именно имел в виду Иван Грозный. Я склоняюсь, что он имел в виду решение покорить Казань, но это мой пунктик, и я не могу на нем настаивать).
Ну не Tyrann я, просто у меня выражение лица такое:
Таким образом, сам по себе факт опалы как будто выглядит несомненным. К этому добавим, что 8 марта 1564 г. (7072 г.) бояре И.П. Федоров, Я.А. Салтыков и еще ряд детей боярских не из последних ручались за Ивана Большого 10 тыс. рублей, что «ему не отъехати в Литву, ни в Крым, ни в ыные в которые государства ни в уделы». И понятно тогда, почему С.Б. Веселовский писал, что «Иван Васильевич (Шереметев – Thor) подвергся опале и пыткам и 7071 (1562/1563) г., затем в марте 1564 г. был освобожден и служил еще лет пять, а затем постригся». И все бы ничего, да вот какая заковыка. Опальный Адашев был сослан на воеводство в Ливонию (наверно, для того, чтобы ему было легче бежать к супостатам? Как Курбскому), Висковатый отправлен с важной дипломатической миссией «за бугор» (тоже опала – как сегодня сослать послом в Гондурас, только дьяк не в Гондурас поехал). Но, скажет читатель (и будет прав) – а какое отношение эти два опальных имеют к Ивану Большому? И будет прав – Tyrann был немалым проказником и затейником, и сладкую месть вынашивал и вскармливал-вспаивал подолгу. Так вот, о чем это я, ах да, вот о чем. Согласно официальному Государеву разряду, в 7070 г. (1561/1562 гг.) Иван Большой был «на годовании» в Смоленске «для литовских людей приходу». В следующем, 7071 г. (1562/1563 гг.), мы видим Ивана в 2-м воеводой в Передовом полку во время знаменитого похода Ивана Грозного к Полоцку. В ходе осады Шереметев Большой был контужен, в него, во главе своих людей отражавшего вылазку неприятеля, «стреляли ис пушки, и гладило Ивана Шереметева тем ядром по уху». В апреле 7072 г. (1563/1564 гг.) оправившийся от раны Иван Большой – 1-й воевода Передового полка на Калуге (стоит заметить, что это литовское направление, не крымское). В сентябре 7074 г/ (1565/1566 гг.) на случай прихода татар Шереметев среди прочих бояр оставался «на хозяйстве» на Москве, равно как и в следующем, 7075 г. (1566/1567 гг.).
А что, разве не мог старшой Шереметев так выглядеть накануне пострига?
И вот теперь я пребываю в некотором недоумении и смущении. Когда же Tyrann подверг мудраго Иоанна изощренным мучительствам? А.А. Зимин связывает опалу Ивана Шереметева и казнь его брата Никиты, воеводствовавшего в Смоленске, с несчастной для русских Ульской битвой. Но тут концы с концами не сходятся, ибо битва эта имела место быть в начале 1564 г., а к тому времени, если верить царскому наказу Афоньке Нагому, старшой Шереметев уже был в опале. И в то же время Шереметев Большой практически непрерывно находится в поле зрения разрядных книг, и не на последних местах. Некуда впихнуть живописную картину мучительств, просто некуда! Разрыв шаблона! Бяда, рятуйте, православные, кто сколько можить! Где и что я не учел?
Но это было вступление, а теперь о деле, о том, что меня заинтересовало – некое зогадко, связанная со старшим Шереметевым, Иваном Большим и нашим князинькой, рукопожатным и совестливым неполживцем, знатным тираноборцем, борцуном и обличителем кровопивств Tyrann’a Wassilevitz’a Андрюшенькой Курбским. Так вот, борцун наш в своей истории о князе московском живописал в красках «мучительства», коим подверг зловредный Tyrann «мудрого советника своего Иоанна, глаголю Шереметева». Оный Tyrann сего Иоанна мудраго «мучил такою презлою ускою темницею, острым помостом приправлену, иже вере неподобно, и оковал тяжкими веригами по вые, по рукам и по ногам, и к тому же еще и по чреслам обруч толстый железный повесити повелел».
Курбский (портрет неизвестного художника?):
И вот, спустя некое время, явился Tyrann к умученному им до полусмерти («наполы мертву сущу») Иоанну мудрому и вопроси у него: «Куда девал сокровища убиенной тобою тещи?», тьфу ты, «где многи скорбы твои? Скажи ми. Вемь бо, яко богат еси зело, бо не обретох их, ихьже надеялся в сокровищницах твоих обрести». И умученный телом, но не духом мудрый Иоанн ответствовал Tyrann’ у тако: «Целы, сокровенны лежат, идеже уже не можешь достати их». Обманутый в лучших чувствах Tyrann пригрозил Иоанну, что, де, не скажешь, то, мол, «муки к мукам приложу ти». И не убояся угрозы tyrann’овой гордый и сильный духом мудрый Иоанн и ответствовал через губу своему мучителю и славных во Израиле истребителю – «Твори, еже хощеши. Уже бо ми близ пристанище» (ну то есть помру скоро, и не боюсь я мук твоих, ибо ждет меня Царствие небесное и пр.).
Убояся тогда Tyrann твердости духа умученного им мудраго Иоанна, и вопроси его, уже другим, сладким голосом – поведай, де, мне о скарбах твоих, не стесняйся, прошу тебя! И ответствовал на сию просьбу умученный, но не сломленный сингклитик: «Аще бы и исповедал ти о них, яко уже рекох, не можешь их держати, пренесох бо их убогих руками в небесное сокровище, ко Христу моему». И много других зело мудрых слов сказал еще мудрый Иоанн Tyrann’у, «яко един премудрейший философ, или учитель великий». И устыдися слов сих Tyrann, и умилися, и повеле избавити Иоанна от тяжких оков и отвесть его в «лехчайшую темницу», правда, злобы своей tyrann’ской не оставя, велел еще удавить брата мудраго Иоанна Никиту, мужа почтенна суща. Ну и т.д, и т.п., нет повести печальнее на свете, чем повесть о Иване и Никите…
Наушничает, зараза, боярину:
А теперь серьезно. Иван Большой Шереметев – видный политический и военный деятель, герой походов против казанцев и Крыма (Судьбищи – это его рук дело, и татарам Шир-мерд запомнился всерьез и надолго – чуть ли младенцев в колыбели им пугали татарские матери). Судя по всему, старший Шереметев был среди тех, кто больше других ратовал за войну с Крымом до победного конца, и, когда Иван Грозный решил изменить свой курс по отношению к Девлет-Гирею, то под раздачу среди прочих попал и старшой Шереметев. Отправляя в апреле 1563 г. (7071 г.) Афоню Нагого к Крым с посольством к хану, Иван наказывал Афоньке, что, де, «нечто вопросит Сулеш (мурза, «князь», московский «амият» - Thor) о изменниках, которые царя и великого князя с царем ссорили, и Офонасию говорити которые, господине, люди ближние были при государе Иван Шереметев, Алексей Адашев, Иван Михайлов (Висковатый – Thor) и иные люди государя нашего с царем ссорили и государь наш сыскал и опалу на них положил» (да и потом Иван в переписке с Курбским поминал недобрым словом своих советников, и Ивана Большого в том числе, «еже по вашему злосоветию, а не нашему хотению, случися таковая пагуба православному християньству…». Правда, если честно, непонятно, что именно имел в виду Иван Грозный. Я склоняюсь, что он имел в виду решение покорить Казань, но это мой пунктик, и я не могу на нем настаивать).
Ну не Tyrann я, просто у меня выражение лица такое:
Таким образом, сам по себе факт опалы как будто выглядит несомненным. К этому добавим, что 8 марта 1564 г. (7072 г.) бояре И.П. Федоров, Я.А. Салтыков и еще ряд детей боярских не из последних ручались за Ивана Большого 10 тыс. рублей, что «ему не отъехати в Литву, ни в Крым, ни в ыные в которые государства ни в уделы». И понятно тогда, почему С.Б. Веселовский писал, что «Иван Васильевич (Шереметев – Thor) подвергся опале и пыткам и 7071 (1562/1563) г., затем в марте 1564 г. был освобожден и служил еще лет пять, а затем постригся». И все бы ничего, да вот какая заковыка. Опальный Адашев был сослан на воеводство в Ливонию (наверно, для того, чтобы ему было легче бежать к супостатам? Как Курбскому), Висковатый отправлен с важной дипломатической миссией «за бугор» (тоже опала – как сегодня сослать послом в Гондурас, только дьяк не в Гондурас поехал). Но, скажет читатель (и будет прав) – а какое отношение эти два опальных имеют к Ивану Большому? И будет прав – Tyrann был немалым проказником и затейником, и сладкую месть вынашивал и вскармливал-вспаивал подолгу. Так вот, о чем это я, ах да, вот о чем. Согласно официальному Государеву разряду, в 7070 г. (1561/1562 гг.) Иван Большой был «на годовании» в Смоленске «для литовских людей приходу». В следующем, 7071 г. (1562/1563 гг.), мы видим Ивана в 2-м воеводой в Передовом полку во время знаменитого похода Ивана Грозного к Полоцку. В ходе осады Шереметев Большой был контужен, в него, во главе своих людей отражавшего вылазку неприятеля, «стреляли ис пушки, и гладило Ивана Шереметева тем ядром по уху». В апреле 7072 г. (1563/1564 гг.) оправившийся от раны Иван Большой – 1-й воевода Передового полка на Калуге (стоит заметить, что это литовское направление, не крымское). В сентябре 7074 г/ (1565/1566 гг.) на случай прихода татар Шереметев среди прочих бояр оставался «на хозяйстве» на Москве, равно как и в следующем, 7075 г. (1566/1567 гг.).
А что, разве не мог старшой Шереметев так выглядеть накануне пострига?
И вот теперь я пребываю в некотором недоумении и смущении. Когда же Tyrann подверг мудраго Иоанна изощренным мучительствам? А.А. Зимин связывает опалу Ивана Шереметева и казнь его брата Никиты, воеводствовавшего в Смоленске, с несчастной для русских Ульской битвой. Но тут концы с концами не сходятся, ибо битва эта имела место быть в начале 1564 г., а к тому времени, если верить царскому наказу Афоньке Нагому, старшой Шереметев уже был в опале. И в то же время Шереметев Большой практически непрерывно находится в поле зрения разрядных книг, и не на последних местах. Некуда впихнуть живописную картину мучительств, просто некуда! Разрыв шаблона! Бяда, рятуйте, православные, кто сколько можить! Где и что я не учел?