Пограничное житье-бытье...
Небольшой такой экспромт в качестве разрядки после mittelniederdeutsch'а на тему пограничной жизни (на "литовской украйне") в смутное время Василия Васильевича, который в то время еще не темный был (в продолжение вот этой, этой и этой печальных историй). Речь пойдет о неизвестной (вот, к примеру, возьмем в руки, сняв предварительно с полки, претендующее на энциклопедичность творение пана Тараса про войны Московской Руси (хм, назвал то ее как, Московская Русь – хоть не финно-угорско-ордынская, и то слава Богу) с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой (а вот тут полная титулатура – чтобы не ошибиться в правильной расстановке приоритетов). И что же – сражению этому посвящен один абзац в 7 с кусочком строк, и все), но от того еще более интересной битве между литовцами и московитами (забавно, что и с то, и с другой стороны были, по существу, русские и православные) зимой 1445 г. на речке Суходровь (река и одноименная волость в Малоярославецком уезде), притоке Угры. Вот я и подумал, а не сделать ли нам небольшой такой очерк про это сражение? А почему бы и нет? Сказано – сделано, и вот что получилось (а что не так получилось - камрад antov_d поправит, ибо он этой темой занимается дольше и проникся ею лучше, но пока, увы, скрывает результаты своих изысканий от читающей публики).
Какие события предшествовали этой битве? Порывшись в своей библиотеке, я, честно сказать, не нашел ни одной более или менее приличной работы, за исключением «Витязя на распутье» А.А. Зимина, в которой рассматривались бы отношения между двумя великими княжествами, Московским и Литовским, в 40-х гг. XV в. Зимин же пишет, что красную кнопку нажал Василий II, отправив зимой 1444/1445 г. двух татарских «царевичей» (возможно, одним из них был Бердедат б. Худайдат, известный нам по Суздальской истории, а другим – Касим б. Улуг-Мухаммед) служивших ему, воевать Литву. «И пришедшее москвичи с татары извоеваша Вяземскую землю всю тое же зимы» (новгородский летописец это краткое извести е расписал в красках. По его утверждению, Василий Московский наслал татар «на Вязму и на Брянеск, и на иные города безъвестно». И татары, понятно, охулки на руки себе не поклали, воспользовались предоставленной им возможностью на все 100 % – «много потратиша, и в полон сведоша и пожьгоша, мало и не Смоленьска»). Зачем извоевали, почему извоевали – по Зимину, Бог весть («трудно сказать, чем была вызвана эта акция»). Можно лишь предположить, что этот набег был связан, с одной стороны, с попыткой Василия вмешаться в литовские политические интриги, а с другой – направить деструктивную энергию татарских «царевичей» вовне, сочетая тем самым приятное с полезным.
Карта московско-литовского пограничья в XV в. от В. Темушева (взято отсюда):
Так или иначе, но молодой великий князь литовский Казимир, севший на литовской стол в 1440 г. после убийства братьями Чарторыйскими великого князя Сигизмунда, должен был отреагировать на недружественный выпад со стороны московского князя. Нравы в ту пору были простые и непосредственные, никто не стал вызывать московского посла (кстати, а его то и не было – не принято было в те времена держать постоянного дипломатического представителя при дворах соседних правителей), вручать ему ноту протеста с требованием извинений, возмещением ущерба и наказанием виновных (выдачей их головой - ?). В соответствии с обычаем Казимир «посла своих панов и рать свою на Можаеск и на иныи городы» наказать московита (или, если верить позднейшей летописи, разгромить понаехавших и подвергнуть их примерной порке, чтоб другим неповадно было - ?) ну и, в свою очередь, дать возможность пограничным панам и их людям поживиться «животами» и нахватать пленников (а то, полезная вещь в хозяйстве и запродать можно, и на землю посадить – пускай обживают заимки). Сам великий литовский князь остался в Смоленске, отправив воевать московита 7-тыс. рать (по сообщению русских летописей) во главе с панами Судивоем, Радзивилом Остиковичем (родоначальник рода Радзивилов), Андреем Мостиловичем, Андреем Исаковичем (Сакович – наместник смоленский - ?), Миколаем Немировым, Захарием Кошкой (смоленский боярин).
Относительно того, насколько успешно действовали литовцы, воспользовавшись тем, что великий московский князь отправился гонять с порубежья Улуг-Мухаммеда и всяких казаков, русские и литовские летописи расходятся во мнениях. С «той» стороны пишут, что де литовское войско «извоеваша Козелеск, и Вереи и Колоугоу, и Можаеск (позднейшая литовская летопись сообщала, что эти четыре города были сожжены – Thor), и много зла оучиниша москвичем и во полон поведоша» (новгородский летописей бесстрастно зафиксировал, что рать литовская «5 городов взя, и плени земли много и повоева, и христьяньству погибель велика бысть»). С «нашей» стороны сообщают, что де литвины бывшее под Козельском да и под Калугою, да не учинили ничего» (с уточнением, что с Калуги таки взяли выкуп, а под Козельском стояли де литовцы неделю, да и пошли восвояси). Кому верить в этом случае – сложный вопрос, но, похоже, что истина где-то посредине. В любом случае, уезды и волости на можайском и калужском направлениях подверглись опустошению, но похоже, что Калуга все-таки уцелела, потеряв лишь посад, а Козельск если литовцы и взяли, то им потребовалось для этого 7 дней.
Денежка Ивана Можайского:
Похоже, что эта задержка кое-кому из литовцев стоила очень дорого. По всему выходит, что большая и, надо полагать, лучшая часть дружин Ивана Андреевича Можайского, Михаила Андреевича Верейского и Василия Ярославича Серпуховского отправилась во главе со своими князьями и с великим князем гоняться за татарами на Муромщину. («А князь велики Василеи Васильевич пошол тогды со всею братьею к Володимерю, князь Дмитреи с ним Шемяка, князь Иван да князь Михайло Ондреевичи, князь Василей Ярославич и со всеми князи своими, и боляры, и воеводы, и со всеми людми противу царя Махметя»). На месте остались немногие, и вот теперь они спешно собираются под стяги немногих же «начальных людей», чтобы дать отпор литовцам. И снова показания летописей, сходясь в главном, расходятся в деталях. Сопоставив данные с «той» и с «этой» сторон, выходит следующая картина. Набрав полону и «животов», от Козельска литовцы повернули домой. Тем временем «москвичи собравшис за девять дней, – писал литовский летописец, – и погнались в след за литвою». Похоже, что за это время Иван Можайский успел отправить обратно своего воеводу князя Андрея Васильевича Лугвицу (из рода суздальских князей), который собрал под своим началом сотню можаичей. К нему присоединился воевода Михаила Верейского Иван Федорович Судок с сотней же вереичей, да 60 серпухович и малоярославцев под началом воеводы Василия Серпуховского Жичева (Жинева - ?) – всего выходит человек 250-260 (в летописях встречаются цифры от 300-500, что, в принципе, вполне вероятно, до 4 тыс. – что невероятно, может, описка?).
Денежки Василея Серпуховского:
Под началом Лугвицы соединенная рать двинулась в погоню за литовцами, рассчитывая потрепать неприятельские арьергарды и отбить хотя бы частично полон. На первых порах все шло как будто успешно. Внезапно атаковав неприятельский арьергард, русские опрокинули его и погнали, нещадно рубя и коля бегущих (видимо, тогда и полегла большая часть из тех 200 литовцев, про которых пишут русские летописи как о потерях неприятельского войска в этой битве). Однако вскоре сказалось численное превосходство неприятеля (7 тыс. литовцев – похоже, что это преувеличение. По всему, в поход на москву отправились по большей части служилые люди, бояре и слуги путные и прочие с уездов и волостей, пострадавших от зимнего набега татар – смоляне, брянцы, вязьмичи и прочие. Однако их по любому было больше, чем русских).
Монета Верейского княжества:
Столкнувшись с главными силами неприятеля (одна из литовских летописей, явно перемешавшая события 1445 г. и более поздние, писала, что де королевский гетман Станислав Кишка преднамеренно заманил русских в ловушку, «ростропне литву свою уводячи, привел москву на Зиновичовы и Радивиловы роты, умыслне в засадках поставленые, a потым сам Кишка обернулся и поткался з москвою, a Зиновичь и Радивилове з боков полки их надсподеване перервали, a москва з своими гетманы, немного на пляцу трваючи, зараз почала утекать по лесах и полях, a литва гонила их на две миле, секучи, рубаючи, колючи, имаючи…»), теперь уже русские были опрокинуты и побежали. В рукопашной схватке и потом, во время преследования, был убит князь Андрей Лугвица и начальные люди можаичей Карачаров, другие – Яропка и Семен Ржевский, были взяты в плен, убито было еще четверо можаичей. В плен попали Судок и начальные же люди верейского князя Филип Нащокин и Конинский и еще пятеро «молодых» вереичей (это только те, кто упомянуты в летописях) и «много их поимаша живых», и, как писал некий литовский летописец, «приведоша их во Смоленеск ко великому князю Казимиру», и «оучиниша тогды панове великому князю честь и собе».
Великий князь Литовской Казимир (автора, я так полагаю, представлять не надо):
P.S. Еще одна печальная история. Как-то не слишком удачно воевали московские воинники в те времена с внешними супостатами - между собой они сражались лучше...
Какие события предшествовали этой битве? Порывшись в своей библиотеке, я, честно сказать, не нашел ни одной более или менее приличной работы, за исключением «Витязя на распутье» А.А. Зимина, в которой рассматривались бы отношения между двумя великими княжествами, Московским и Литовским, в 40-х гг. XV в. Зимин же пишет, что красную кнопку нажал Василий II, отправив зимой 1444/1445 г. двух татарских «царевичей» (возможно, одним из них был Бердедат б. Худайдат, известный нам по Суздальской истории, а другим – Касим б. Улуг-Мухаммед) служивших ему, воевать Литву. «И пришедшее москвичи с татары извоеваша Вяземскую землю всю тое же зимы» (новгородский летописец это краткое извести е расписал в красках. По его утверждению, Василий Московский наслал татар «на Вязму и на Брянеск, и на иные города безъвестно». И татары, понятно, охулки на руки себе не поклали, воспользовались предоставленной им возможностью на все 100 % – «много потратиша, и в полон сведоша и пожьгоша, мало и не Смоленьска»). Зачем извоевали, почему извоевали – по Зимину, Бог весть («трудно сказать, чем была вызвана эта акция»). Можно лишь предположить, что этот набег был связан, с одной стороны, с попыткой Василия вмешаться в литовские политические интриги, а с другой – направить деструктивную энергию татарских «царевичей» вовне, сочетая тем самым приятное с полезным.
Карта московско-литовского пограничья в XV в. от В. Темушева (взято отсюда):
Так или иначе, но молодой великий князь литовский Казимир, севший на литовской стол в 1440 г. после убийства братьями Чарторыйскими великого князя Сигизмунда, должен был отреагировать на недружественный выпад со стороны московского князя. Нравы в ту пору были простые и непосредственные, никто не стал вызывать московского посла (кстати, а его то и не было – не принято было в те времена держать постоянного дипломатического представителя при дворах соседних правителей), вручать ему ноту протеста с требованием извинений, возмещением ущерба и наказанием виновных (выдачей их головой - ?). В соответствии с обычаем Казимир «посла своих панов и рать свою на Можаеск и на иныи городы» наказать московита (или, если верить позднейшей летописи, разгромить понаехавших и подвергнуть их примерной порке, чтоб другим неповадно было - ?) ну и, в свою очередь, дать возможность пограничным панам и их людям поживиться «животами» и нахватать пленников (а то, полезная вещь в хозяйстве и запродать можно, и на землю посадить – пускай обживают заимки). Сам великий литовский князь остался в Смоленске, отправив воевать московита 7-тыс. рать (по сообщению русских летописей) во главе с панами Судивоем, Радзивилом Остиковичем (родоначальник рода Радзивилов), Андреем Мостиловичем, Андреем Исаковичем (Сакович – наместник смоленский - ?), Миколаем Немировым, Захарием Кошкой (смоленский боярин).
Относительно того, насколько успешно действовали литовцы, воспользовавшись тем, что великий московский князь отправился гонять с порубежья Улуг-Мухаммеда и всяких казаков, русские и литовские летописи расходятся во мнениях. С «той» стороны пишут, что де литовское войско «извоеваша Козелеск, и Вереи и Колоугоу, и Можаеск (позднейшая литовская летопись сообщала, что эти четыре города были сожжены – Thor), и много зла оучиниша москвичем и во полон поведоша» (новгородский летописей бесстрастно зафиксировал, что рать литовская «5 городов взя, и плени земли много и повоева, и христьяньству погибель велика бысть»). С «нашей» стороны сообщают, что де литвины бывшее под Козельском да и под Калугою, да не учинили ничего» (с уточнением, что с Калуги таки взяли выкуп, а под Козельском стояли де литовцы неделю, да и пошли восвояси). Кому верить в этом случае – сложный вопрос, но, похоже, что истина где-то посредине. В любом случае, уезды и волости на можайском и калужском направлениях подверглись опустошению, но похоже, что Калуга все-таки уцелела, потеряв лишь посад, а Козельск если литовцы и взяли, то им потребовалось для этого 7 дней.
Денежка Ивана Можайского:
Похоже, что эта задержка кое-кому из литовцев стоила очень дорого. По всему выходит, что большая и, надо полагать, лучшая часть дружин Ивана Андреевича Можайского, Михаила Андреевича Верейского и Василия Ярославича Серпуховского отправилась во главе со своими князьями и с великим князем гоняться за татарами на Муромщину. («А князь велики Василеи Васильевич пошол тогды со всею братьею к Володимерю, князь Дмитреи с ним Шемяка, князь Иван да князь Михайло Ондреевичи, князь Василей Ярославич и со всеми князи своими, и боляры, и воеводы, и со всеми людми противу царя Махметя»). На месте остались немногие, и вот теперь они спешно собираются под стяги немногих же «начальных людей», чтобы дать отпор литовцам. И снова показания летописей, сходясь в главном, расходятся в деталях. Сопоставив данные с «той» и с «этой» сторон, выходит следующая картина. Набрав полону и «животов», от Козельска литовцы повернули домой. Тем временем «москвичи собравшис за девять дней, – писал литовский летописец, – и погнались в след за литвою». Похоже, что за это время Иван Можайский успел отправить обратно своего воеводу князя Андрея Васильевича Лугвицу (из рода суздальских князей), который собрал под своим началом сотню можаичей. К нему присоединился воевода Михаила Верейского Иван Федорович Судок с сотней же вереичей, да 60 серпухович и малоярославцев под началом воеводы Василия Серпуховского Жичева (Жинева - ?) – всего выходит человек 250-260 (в летописях встречаются цифры от 300-500, что, в принципе, вполне вероятно, до 4 тыс. – что невероятно, может, описка?).
Денежки Василея Серпуховского:
Под началом Лугвицы соединенная рать двинулась в погоню за литовцами, рассчитывая потрепать неприятельские арьергарды и отбить хотя бы частично полон. На первых порах все шло как будто успешно. Внезапно атаковав неприятельский арьергард, русские опрокинули его и погнали, нещадно рубя и коля бегущих (видимо, тогда и полегла большая часть из тех 200 литовцев, про которых пишут русские летописи как о потерях неприятельского войска в этой битве). Однако вскоре сказалось численное превосходство неприятеля (7 тыс. литовцев – похоже, что это преувеличение. По всему, в поход на москву отправились по большей части служилые люди, бояре и слуги путные и прочие с уездов и волостей, пострадавших от зимнего набега татар – смоляне, брянцы, вязьмичи и прочие. Однако их по любому было больше, чем русских).
Монета Верейского княжества:
Столкнувшись с главными силами неприятеля (одна из литовских летописей, явно перемешавшая события 1445 г. и более поздние, писала, что де королевский гетман Станислав Кишка преднамеренно заманил русских в ловушку, «ростропне литву свою уводячи, привел москву на Зиновичовы и Радивиловы роты, умыслне в засадках поставленые, a потым сам Кишка обернулся и поткался з москвою, a Зиновичь и Радивилове з боков полки их надсподеване перервали, a москва з своими гетманы, немного на пляцу трваючи, зараз почала утекать по лесах и полях, a литва гонила их на две миле, секучи, рубаючи, колючи, имаючи…»), теперь уже русские были опрокинуты и побежали. В рукопашной схватке и потом, во время преследования, был убит князь Андрей Лугвица и начальные люди можаичей Карачаров, другие – Яропка и Семен Ржевский, были взяты в плен, убито было еще четверо можаичей. В плен попали Судок и начальные же люди верейского князя Филип Нащокин и Конинский и еще пятеро «молодых» вереичей (это только те, кто упомянуты в летописях) и «много их поимаша живых», и, как писал некий литовский летописец, «приведоша их во Смоленеск ко великому князю Казимиру», и «оучиниша тогды панове великому князю честь и собе».
Великий князь Литовской Казимир (автора, я так полагаю, представлять не надо):
P.S. Еще одна печальная история. Как-то не слишком удачно воевали московские воинники в те времена с внешними супостатами - между собой они сражались лучше...