Рингенское сидение. Часть 1-я...
Мдя, как быстро бежит время. Сегодня уже 23 января. Большая часть зимы уже за бортом (за которым, кстати, - 8 и снега навалило за вчерашний день и ночь видимо-невидимо. Последний раз столько снега помню только по зиме 1986/1987 гг., но тогда морозы были посильнее, чем сейчас). И тут как раз две годовщины, мимо которых я никак не могу протий, не отметившись. Прежде всего, это, конечно же, начало войн за Ливонское наследство, более известных в нашей традиции как Ливонская война. Вторая - это 300-й пост в моем журнале. Некоторым образом повод для маленького такого торжества. И третья - благодаря вот давнему посту я заинтересовался с год назад историей той самой Ливонской войны и начал потихоньку ее разрабатывать (о чем и писал в свое время). Надо и продолжить, и как раз есть чем...
P.S. К вступлению - можно считать это своего рода аллаверды, пусть и сильно отсроченному, к тому самому посту, с чего, собственно, все и началось...
Начнем, как это водится, издалека. Возвратившись из России, где он вел переговоры с Иваном Грозным, а затем выступал посредником при заключении мира между русским царем и королем Речи Посполитой Стефаном Баторием, папский легат А. Поссевино составил записки, в которых он поделился с читателями своими впечатлениями от знакомства с русскими и их обычаями. Есть в этих мемориях интересный пассаж, касающийся поведения осажденных поляками и литвинами гарнизонов русских крепостей в Ливонии и на русско-литовском пограничье. «Насколько слабо защитники (русские – Thor) сопротивляются полякам в открытом бою или в поле, – писал папский дипломат, – настолько решительно они защищают крепости и города. Даже женщины часто выполняют обязанности солдат: приносят воду заливать начавшийся пожар, бросают со стены собранные в кучи камни или скатывают бревна, заранее приготовленные для этого. Этим они приносят большую пользу своим, а врагам наносят большой урон. Если кого-нибудь из защитников при натиске врагов разрывает при взрыве на части, его место занимает другой, второго — третий (явно перепев мотива из Гейденштейна, а тот, в свою очередь, взял это из рассказов тех, кто осаждал Полоцк – Thor). В конце концов никто не щадит ни сил, ни жизни… Они (русские – Thor) очень терпеливо переносят голод, довольствуясь намешанной в воде овсяной мукой, куда добавляют немного уксуса — вместо питья, и хлебом в качестве пищи. Польский король рассказал мне, что в ливонских крепостях находились такие, которые питались таким образом очень долго, так что почти все уже пали. Оставшиеся же в живых, хотя чуть дышали, держались до последнего момента, беспокоясь лишь о том, как бы не сдаться осаждающим, по-видимому, чтобы хранить верность своему государю до самой смерти. Именно поэтому они стремятся своей храбростью одолеть более многочисленных врагов или по крайней мере обессилить их своей выносливостью и терпением».
Слова эти были написаны спустя четверть века после того, как началась война за Ливонское наследство (еще раз подчеркну - мне представляется, что такое название лучше отвечает содержанию войны, которую по традиции именуют Ливонской). И, хотя войну эту заканчивало уже другое поколение военачальников и их подчиненных, не то, которое ее начинало, тем не менее, если обратиться к ее истории, то нетрудно заметить, что русский характер мало изменился за это время. И подтверждением этого тезиса может служить без какого-либо преувеличения эпическая оборона замка Ринген малочисленным русским гарнизоном осенью 1558 г. от превосходящих численно и технически войск Ливонской конфедерации под началом орденского коадъютора и будущего последнего магистра Ливонского ордена Г. Кеттлера. Забавно, что, к примеру, американцы безмерно гордятся обороной Аламо против мексиканцев – тут тебе и книжки, и «мурзилки», и фильм, целая индустрия, можно сказать, а кто у нас знает про «рындехское сиденье» и судьбу защитников этого небольшого ливонского замка? Нет, конечно, сказать, что о них совсем забыли, нельзя. Упоминания об этой героической страничке из русской военной истории встречаются – например, и Н. Шефов в своем справочнике о войнах России отводит несколько строк Рингену, В. Волков – почти целую страницу. Но это и все. А жаль – какой сюжет для исторического блокбастера (кстати, и расходов то на него много не надо, потому как в реальности в ней участвовало не так уж и много людей)!
Карты, на которой есть Ринген - малеькая такая точка к юго-западу от Дерпта-Юрьева:
одна
и другая
Немного предыстории. Замок Ринген был взят русскими вскоре после того, как 18 июля (в других источниках – 19-го) 1558 г. центр Дерптского епископства, город Дерпт (называвшийся русскими Юрьев) капитулировал перед полками под началом воеводы князя П.И. Шуйского. Известие о сдаче богатого города, фактической столицы восточной Ливонии, неплохо укрепленной и обильно снабженной артиллерией (источники разнятся в оценках трофеев, взятых царскими ратниками в Дерпте – от 552 «болших и менших» пушек в русских летописях, до 700 stucke geschutte klein und gross ливонского хрониста И. Реннер – перевод как будто не требуется, и так все понятно, о чем речь), привело в панику вассалов епископа Германа. Не дожидаясь, пока под Ринген явятся русские дети боярские, стрельцы и казаки с нарядом, его владелец, Якоб Тоддевен, поспешил покинуть замок. О том, что было дальше, писал русский летописец: «Того же месяца (июля – Thor) прислал князь Петр (Шуйский – Thor) князя Ивана Охлябинина с тем, что прислали бити челом из четырех городков, из Рынголя (Рингена – Thor) да из городка из Конгота да ис Ковлета да из Ряндена черные люди: князцы у них збежали», И в ответ на их «челобитье», продолжал летописец, «государь пожаловал, не велел воевати. И князь Петр с товарищи послал головы з детми боярскими, и головы городки все позасели и черных людей х правде привели».
Руины Рингена сегодня:
Теперь о людях. Согласно летописи, головой в Ринген был послан сын боярский Русин Данилов сын Игнатьев, «а с ним сорок сынов боярских да пятдесят стрелцов». Правда, есть и другие сведения как с нашей, так и с «той» стороны. В частности, Псковская 3-я летопись, сообщает, что в «Рындехе» было «всех наших в городке том 140 человек, и з детми боярскыми всякых людей», князь Курбский в своей «Истории о великом князе Московском» писал, что Ринген обороняли 300 русских воинов, а ливонец Ф. Ниенштедт и вовсе пишет о 400-х русских, засевших в замке и геройски отбивавших приступы ливонцев. Разброс данных, как видно, силен, но, похоже, что в этом нет особых противоречий – смотря как считать. Судя по всему, 90 человек, названных в первом случае – это только дети боярские и стрельцы, без учета боярских людей, а тех могло быть немало. Во всяком случае, так называемая «Боярская книга» 1556/1557 года сообщала, что на государев Серпуховской смотр будущий рингенский голова явился «о дву конь в доспесе и в шапке, да (ч) на коне в доспесе и в шеломе, да 2 (ч) на конех в тегиляех в толстых, да 2 (ч) на меринех с юки». Там же упомянуты еще несколько человек из гарнизона замка. Данила Соловцов на Серпуховском смотре был «на коне в доспесе и в шеломе, с копьем» (кстати, судя по тому, что его имя прописано в книге с уменьшительным суффиксом, Данилко, то, выходит, что сын боярский в 1558 г. был еще очень молод), Семен Быков «з братом с Осипом дали 7 человек в доспесех и в шеломех да 8 человек в тегиляех и в шапках в медяных, а 4 человека без доспехов, 5 юков», а Федор Есипов «лета 7063-го в Свияжске на году Федор сам на коне в саадаке и в сабле, в тегиляе в тонком з горностали, в железной шапке; людей его (ч) на коне в саадаке и в сабле, с рогатиною, конь прост». Так что если добавить к «саблям и пищалям» еще и слуг-кошовых и прочих некомбаттантов, то названные Курбским и Ниенштедтом цифры в 300 или «более 400» русских, которые погибли или были взяты в полон в Рингене если и преувеличены, то не слишком сильно. Отметим также, что в синодике Московского Кремлевского Архангельского собора поименно перечислены 70 детей боярских, «которые побиты в ливонских Немцех под Рынголом». Надо ли понимать эту запись в синодике как перечень только лишь погибших рингенских «сидельцев» или же в синодик были записаны также и те, кто был убит при попытках деблокировать осажденный гарнизон? Похоже, что второй вариант более вероятен.
Конный московит от Vened'a:
А как там обстояли дела по ту сторону линии фронта? Некий Маттиас Фриснер писал из Ревеля финскому герцогу Иоанну (будущему королю свейскому Юхану III) 19 октября, что под началом коадъютора находится 2 тыс. конницы, 7 тыс. кнехтов и 10 тыс. baueren (крестьянское ополчение – ?). Из Ревеля тамошние ратманы сообщали в Або 23 октября, что у Кеттлера 4 тыс. конницы и 15 fendtlein (феннлейнов, «знамен», рот) кнехтов (около 4-7 тыс. чел, в зависимости от того, сколько людей было в роте), не считая 8 fendtlein немецких кнехтов (ландскнехтов – ?) и 8 же geschwader (рот) рейтар, которые он намерен отправить в Ревель (вот она, польза от набегов небольших отрядов русской и татарской конницы на окрестности Ревеля-Колывани в августе-октябре 1558 г. – Thor). Псковская же 3-я летопись отмечала, что взятые с бою языки, «немцы и латыши», сказывали – с «маистром» де рати «боле десяти тысяч». В общем, достаточно редкое согласие – можно полагать, что Кеттлер подступил к Рингену примерно с 10-12 тыс. пехоты и конницы, не считая мобилизованных туземных свинопасов. Естественно, что, снарядив на последние гроши такую немалую по тамошним меркам рать, коадъютор вовсе не имел своей целью осаду и взятие заштатного замка-кастеллы, которых в тогдашней Ливонии было немеряно. По всему его главной целью был Дерпт, тем более что, судя по сообщениям русских источников, в Юрьеве у него было немало доброхотов, поддерживавших переписку с магистром и самим Кеттлером и сообщавших им последние новости. В частности, русские воеводы жаловались, что де юрьевские немцы писали «маистру», мол, царских ратных людей в Дерпте и других городах осталось немного, а и те, что остались, «истомны добре». Ну как не использовать такой благоприятный момент? Ведь реванш сам плыл в руки! Да вот незадача, на пути к Дерпту и триумфу над надменным Tyrann’oм оказался треклятый Ринген. И кто мог подумать, что его малочисленный гарнизон будет стоять насмерть почти месяц, дав ливонским воеводам время собрать силы и приготовиться к отражению контрнаступления «маистра» и его помощника? А вот поди ж ты, случилось то, на что Кеттлер и Фюрстенберг на пару с архиепископом рижским Вильгельмом и рижским же домпробстом Фелькерзамом не рассчитывали и не предполагали в самых мрачных своих снах…
P.S. К вступлению - можно считать это своего рода аллаверды, пусть и сильно отсроченному, к тому самому посту, с чего, собственно, все и началось...
Начнем, как это водится, издалека. Возвратившись из России, где он вел переговоры с Иваном Грозным, а затем выступал посредником при заключении мира между русским царем и королем Речи Посполитой Стефаном Баторием, папский легат А. Поссевино составил записки, в которых он поделился с читателями своими впечатлениями от знакомства с русскими и их обычаями. Есть в этих мемориях интересный пассаж, касающийся поведения осажденных поляками и литвинами гарнизонов русских крепостей в Ливонии и на русско-литовском пограничье. «Насколько слабо защитники (русские – Thor) сопротивляются полякам в открытом бою или в поле, – писал папский дипломат, – настолько решительно они защищают крепости и города. Даже женщины часто выполняют обязанности солдат: приносят воду заливать начавшийся пожар, бросают со стены собранные в кучи камни или скатывают бревна, заранее приготовленные для этого. Этим они приносят большую пользу своим, а врагам наносят большой урон. Если кого-нибудь из защитников при натиске врагов разрывает при взрыве на части, его место занимает другой, второго — третий (явно перепев мотива из Гейденштейна, а тот, в свою очередь, взял это из рассказов тех, кто осаждал Полоцк – Thor). В конце концов никто не щадит ни сил, ни жизни… Они (русские – Thor) очень терпеливо переносят голод, довольствуясь намешанной в воде овсяной мукой, куда добавляют немного уксуса — вместо питья, и хлебом в качестве пищи. Польский король рассказал мне, что в ливонских крепостях находились такие, которые питались таким образом очень долго, так что почти все уже пали. Оставшиеся же в живых, хотя чуть дышали, держались до последнего момента, беспокоясь лишь о том, как бы не сдаться осаждающим, по-видимому, чтобы хранить верность своему государю до самой смерти. Именно поэтому они стремятся своей храбростью одолеть более многочисленных врагов или по крайней мере обессилить их своей выносливостью и терпением».
Слова эти были написаны спустя четверть века после того, как началась война за Ливонское наследство (еще раз подчеркну - мне представляется, что такое название лучше отвечает содержанию войны, которую по традиции именуют Ливонской). И, хотя войну эту заканчивало уже другое поколение военачальников и их подчиненных, не то, которое ее начинало, тем не менее, если обратиться к ее истории, то нетрудно заметить, что русский характер мало изменился за это время. И подтверждением этого тезиса может служить без какого-либо преувеличения эпическая оборона замка Ринген малочисленным русским гарнизоном осенью 1558 г. от превосходящих численно и технически войск Ливонской конфедерации под началом орденского коадъютора и будущего последнего магистра Ливонского ордена Г. Кеттлера. Забавно, что, к примеру, американцы безмерно гордятся обороной Аламо против мексиканцев – тут тебе и книжки, и «мурзилки», и фильм, целая индустрия, можно сказать, а кто у нас знает про «рындехское сиденье» и судьбу защитников этого небольшого ливонского замка? Нет, конечно, сказать, что о них совсем забыли, нельзя. Упоминания об этой героической страничке из русской военной истории встречаются – например, и Н. Шефов в своем справочнике о войнах России отводит несколько строк Рингену, В. Волков – почти целую страницу. Но это и все. А жаль – какой сюжет для исторического блокбастера (кстати, и расходов то на него много не надо, потому как в реальности в ней участвовало не так уж и много людей)!
Карты, на которой есть Ринген - малеькая такая точка к юго-западу от Дерпта-Юрьева:
одна
и другая
Немного предыстории. Замок Ринген был взят русскими вскоре после того, как 18 июля (в других источниках – 19-го) 1558 г. центр Дерптского епископства, город Дерпт (называвшийся русскими Юрьев) капитулировал перед полками под началом воеводы князя П.И. Шуйского. Известие о сдаче богатого города, фактической столицы восточной Ливонии, неплохо укрепленной и обильно снабженной артиллерией (источники разнятся в оценках трофеев, взятых царскими ратниками в Дерпте – от 552 «болших и менших» пушек в русских летописях, до 700 stucke geschutte klein und gross ливонского хрониста И. Реннер – перевод как будто не требуется, и так все понятно, о чем речь), привело в панику вассалов епископа Германа. Не дожидаясь, пока под Ринген явятся русские дети боярские, стрельцы и казаки с нарядом, его владелец, Якоб Тоддевен, поспешил покинуть замок. О том, что было дальше, писал русский летописец: «Того же месяца (июля – Thor) прислал князь Петр (Шуйский – Thor) князя Ивана Охлябинина с тем, что прислали бити челом из четырех городков, из Рынголя (Рингена – Thor) да из городка из Конгота да ис Ковлета да из Ряндена черные люди: князцы у них збежали», И в ответ на их «челобитье», продолжал летописец, «государь пожаловал, не велел воевати. И князь Петр с товарищи послал головы з детми боярскими, и головы городки все позасели и черных людей х правде привели».
Руины Рингена сегодня:
Теперь о людях. Согласно летописи, головой в Ринген был послан сын боярский Русин Данилов сын Игнатьев, «а с ним сорок сынов боярских да пятдесят стрелцов». Правда, есть и другие сведения как с нашей, так и с «той» стороны. В частности, Псковская 3-я летопись, сообщает, что в «Рындехе» было «всех наших в городке том 140 человек, и з детми боярскыми всякых людей», князь Курбский в своей «Истории о великом князе Московском» писал, что Ринген обороняли 300 русских воинов, а ливонец Ф. Ниенштедт и вовсе пишет о 400-х русских, засевших в замке и геройски отбивавших приступы ливонцев. Разброс данных, как видно, силен, но, похоже, что в этом нет особых противоречий – смотря как считать. Судя по всему, 90 человек, названных в первом случае – это только дети боярские и стрельцы, без учета боярских людей, а тех могло быть немало. Во всяком случае, так называемая «Боярская книга» 1556/1557 года сообщала, что на государев Серпуховской смотр будущий рингенский голова явился «о дву конь в доспесе и в шапке, да (ч) на коне в доспесе и в шеломе, да 2 (ч) на конех в тегиляех в толстых, да 2 (ч) на меринех с юки». Там же упомянуты еще несколько человек из гарнизона замка. Данила Соловцов на Серпуховском смотре был «на коне в доспесе и в шеломе, с копьем» (кстати, судя по тому, что его имя прописано в книге с уменьшительным суффиксом, Данилко, то, выходит, что сын боярский в 1558 г. был еще очень молод), Семен Быков «з братом с Осипом дали 7 человек в доспесех и в шеломех да 8 человек в тегиляех и в шапках в медяных, а 4 человека без доспехов, 5 юков», а Федор Есипов «лета 7063-го в Свияжске на году Федор сам на коне в саадаке и в сабле, в тегиляе в тонком з горностали, в железной шапке; людей его (ч) на коне в саадаке и в сабле, с рогатиною, конь прост». Так что если добавить к «саблям и пищалям» еще и слуг-кошовых и прочих некомбаттантов, то названные Курбским и Ниенштедтом цифры в 300 или «более 400» русских, которые погибли или были взяты в полон в Рингене если и преувеличены, то не слишком сильно. Отметим также, что в синодике Московского Кремлевского Архангельского собора поименно перечислены 70 детей боярских, «которые побиты в ливонских Немцех под Рынголом». Надо ли понимать эту запись в синодике как перечень только лишь погибших рингенских «сидельцев» или же в синодик были записаны также и те, кто был убит при попытках деблокировать осажденный гарнизон? Похоже, что второй вариант более вероятен.
Конный московит от Vened'a:
А как там обстояли дела по ту сторону линии фронта? Некий Маттиас Фриснер писал из Ревеля финскому герцогу Иоанну (будущему королю свейскому Юхану III) 19 октября, что под началом коадъютора находится 2 тыс. конницы, 7 тыс. кнехтов и 10 тыс. baueren (крестьянское ополчение – ?). Из Ревеля тамошние ратманы сообщали в Або 23 октября, что у Кеттлера 4 тыс. конницы и 15 fendtlein (феннлейнов, «знамен», рот) кнехтов (около 4-7 тыс. чел, в зависимости от того, сколько людей было в роте), не считая 8 fendtlein немецких кнехтов (ландскнехтов – ?) и 8 же geschwader (рот) рейтар, которые он намерен отправить в Ревель (вот она, польза от набегов небольших отрядов русской и татарской конницы на окрестности Ревеля-Колывани в августе-октябре 1558 г. – Thor). Псковская же 3-я летопись отмечала, что взятые с бою языки, «немцы и латыши», сказывали – с «маистром» де рати «боле десяти тысяч». В общем, достаточно редкое согласие – можно полагать, что Кеттлер подступил к Рингену примерно с 10-12 тыс. пехоты и конницы, не считая мобилизованных туземных свинопасов. Естественно, что, снарядив на последние гроши такую немалую по тамошним меркам рать, коадъютор вовсе не имел своей целью осаду и взятие заштатного замка-кастеллы, которых в тогдашней Ливонии было немеряно. По всему его главной целью был Дерпт, тем более что, судя по сообщениям русских источников, в Юрьеве у него было немало доброхотов, поддерживавших переписку с магистром и самим Кеттлером и сообщавших им последние новости. В частности, русские воеводы жаловались, что де юрьевские немцы писали «маистру», мол, царских ратных людей в Дерпте и других городах осталось немного, а и те, что остались, «истомны добре». Ну как не использовать такой благоприятный момент? Ведь реванш сам плыл в руки! Да вот незадача, на пути к Дерпту и триумфу над надменным Tyrann’oм оказался треклятый Ринген. И кто мог подумать, что его малочисленный гарнизон будет стоять насмерть почти месяц, дав ливонским воеводам время собрать силы и приготовиться к отражению контрнаступления «маистра» и его помощника? А вот поди ж ты, случилось то, на что Кеттлер и Фюрстенберг на пару с архиепископом рижским Вильгельмом и рижским же домпробстом Фелькерзамом не рассчитывали и не предполагали в самых мрачных своих снах…