Злой гений? Козел отпущения?
На днях, когда бурно обсуждались «Грабли Василия Васильевича», всплыла тема сражения под Белевым, а вместе с ней и фигура воеводы мценского, тамошнего наместника Григория Протасьева (Протасьевича), который де, если верить летописям, и был главным виновником конфузии Юрьевичей: «Григорей Протасьив, воивода мченский, учал царю (Улуг-Мухаммеду – Thor) норовита, а воиводам великого князя говорити так: «Князь великий прислал ко мне, битися со царем не велел, а велел миритися, а полки роспустити». И воиводы учали слабети. И на ту ночь Григорей Протасьев послал своего человека ко царю в острог, а ркучи так: «Чтоб еси утре на рать великого князя пришел». И того утра мгла бысть велика. И царь вышел да силу великого князя пришел, а сторожи руския не видали. И учали русь сетчи. А Григорей Протасьив наперед всех побежал, кличючи: «Побежи, побежи». И побегоша, а тотарове погнаша, секучи…». Злой гений, да и только, все из-за него, переветника и татарского доброхота. Так и видишь - скачет это Протасьич впереди на черном коне, за плечами черный плащ развевается, и кричит страшным замогильным голосом "Бежим, бежим", а ополоумевшие Юрьевичи и их ратники вслед за ним, как дети за гаммельнским крысоловом, толпой баранов бегут... Или же все-таки Протасьевич – козел отпущения? Посмотрим на его биографию…
Начнем издалека. 2-я половина XIV в., время, когда в Литве правил великий князь Ольгерд, а затем ему на смену (победив в упорной борьбе своих противников) – Витовт, Литва неуклонно расширяла свои границы на востоке, в т.ч. и за счет присоединение верховских княжеств. На рубеже XIV/XV вв. Мценск, после кратковременного пребывания под властью Москвы при Дмитрии Ивановиче (который Донской) снова попал под власть Литвы (есть, правда, мнение, что Мценск тогда находился в совместном владении Москвы и Вильно, что, впрочем, не слишком удивительно, учитывая брачный союз между московским князем Василием Дмитриевичем и Витовтом, выдавшем свою дочь Софью за московита). Мценск к тому времени представлял беспокойное место – вдаваясь в Степь, мценская округа находилась под постоянной угрозой татарских набегов, а они, набеги эти, после того, как Орда впала в «великую замятню» и покатилась к упадку, участились.
И вот в связи с этими набегами впервые всплывает и имя Григория Протасьевича. Согласно летописи, в августе 6930 года (1422 г.) «царь Барак поби Куйдодата (батюшку Бердедата из «суздальской истории» – Thor), а на осень приходи к Одоеву ратью и отъиде прочь города не взем, а зло учинив». Новосильский и одоевский князь Юрий Романович вместе с мценским наместником Григорием Протасьевичем «състигли» царя «в поле, били и полон отъимали». Кстати, есть мнение, что боярин Протасий Антонович, упомянутый как присутствовавший при подписании докончанья князей Ивана Юрьевича (сына Юрия Романовича - ?) и двух Михайловичей, Федора и Василия, с великим литовским князем Казимиром в 1459 г. мог быть отцом нашего героя (смущает, правда, дата договора – 1459 г. 1422 и 1459 гг. разделяют 37 лет, но с другой стороны, почему бы первенцу Протасия Григория не стать мценским наместником лет этак в 20, а то и пораньше, а и почему его батюшке тогда не быть молодцем лет этак 40 или даже менее? В общем, если это предположение, выдвинутое И.Г. Пономаревой, верно, то, выходит, что Григорий Протасьевич был выходцем из местного, новосильско-одоевского боярства. Да, кстати, некий пан Протас попал в плен к полякам в ходе конфликта польского короля Ягайло и великого князя литовского Свидригайло – уж не отец ли это нашего героя и он ли является тем самым Протасием Антоновичем?).
Печать Витовта, 1418 г.:
Прошло еще два года, и снова Протасьевич отличился в сражении с татарами, на этот раз с Худайдатом. Как писала летопись, «царь Коудаидат поиде ратью к Одоевоу на князя на Юрья на Романовичя». Витовт, получив известие об этом, поспешил отправить на помощь князю свою рать во главе с 6-ю воеводами, среди которых был назван и Григорий. Соединившись с князем Юрием, посланные великим литовским князем полки догнали татаровей злых на Рязанщине, царя Коуидадата били и силоу его присекли» Сам Худайдат сумел спастись бегство, но торжествующие победители захватили его обоз, а в обозе – двух его «цариц», одну из которых отправили в Москву (Василий Дмитриевич отправил по просьбе Витовта свою рать в помощь Юрию, но рать московская, по сообщению летописца, не поспела). Тут возникает интересный поворот сюжета. Во-первых, сам Витовт, отписывая тевтонскому магистру о победе своих людей над татарами, называет Юрия «человеком Москвы». Во-вторых, взятая в полон «царица» должна была быть отправлено в Москву с солидным почетным эскортом, и напрашивается предположение, что во главе этого эскорта вполне мог быть Григорий Протасьевич. Выходит, что очень даже может быть, именно тогда, незадолго до смерти Василия Дмитриевича, мценский наместник и воевода, действуя в русле политики новосильских и одоевских князей, лавировавших между Москвой и Вильно, мог или завязать, или укрепить уже имевшиеся к тому времени контакты в Москве (как-никак, но Софья – дочь Витовта, а Протасьич вроде бы как его воевода).
Проходит еще 8 лет, и в октябре 6939 г. (1430 г.) Протасьич снова отличился, и снова в «деле» с татарами. Зять Улуг-Мухаммеда, «князь великий ординский» Айдар, вторгся в литовские пределы и подступил к Мценску. 3 недели татаровя стояли под городом и, видать, устав ждать, Айдар решил добиться своего хитростью. Он договорился с Григорием о переговорах (надо полагать, о выкупе, получив который, он, Айдар, мог с честью отступить от непокорного городка). Протасьич поверил клятве, данной Айдаром на коране («дав Григорью роту по своей вере»), и выехал из Мценска на встречу с «князем» и попал в ловушку. Однако Мценск и без своего воеводы продолжал обороняться, и разозленный Айдар отступил в Орду, забрав с собой Протасьича. Однако в Орде «царь же поругася Айдару и не похвали его о том и почтив Григорья и отпусти его», а некоторые летописи добавляют к этому – куда именно «отпусти» Улуг-Мухаммед Протасьича, а именно – «с честию и з дары на Русь». Вот и вопрос – куда именно «отпусти» Улуг-Мухаммед Протасьича, уж не на Москву ли, к Витовтовичу? И какие отношения установились между Григорием и Улуг-Мухаммедом, долг ведь платежом красен, и дар требует непременного отдарка. Одним словом, волею судеб Григорий Протасьич оказался в круговороте сложнейших политических интриг и, судя по всему, как бы не слугой трех господ – московского, литовского и ордынского, и всем он был чем-то обязан.
А это как бы Свидригайла:
Ага, чуть не забыл, великий литовский князь Свидригайло, сменивший Витовта на виленском столе, отписывал Ягайле, королю польскому, что Улуг-Мухаммед прислал е нему письмо с изъявлениями дружбы и любви и в подтверждение искренности своих намерений отпустил де Протасьича, воеводу мценского.
И еще из "литовской" странички биографии Протасьича. В 1432 г. имя Григория стоит в списке тех свидригайловых князей и бояр, которые обязывали всячески соблюдать и поддерживать договор между великим князем литовским и Орденом. И в ходе гражданской войны в Литве между Свидригайло Ольгердовичем и Сигизмундом Кейстутовичем мценский воевода и наместник, судя по всему, долгое время держался стороны Свидригайлы (во всяком случае, весной 1436 г. в переписке с магистром тевтонцев Свидригайла писал, что мценский воевода, узнав о том, что он, Свидригайло, умер, перешел на сторону Сигизмунда, но, узнав о том, что слухи о смерти его, Свидригайлы, несколько преувеличены, Протасьич снова присягнул на верность своему прежнему господину). Да, и не стоит забывать о том, что именно Улуг-Мухаммед разрешил спор между Василием Московским и его дядюшкой Юрием в пользу Витовтовича (вот это клубочек так клубочек сплелся). Одним словом, не простым воеводой и наместником пограничного городка был Протасьич, совсем не простым. Он явно входил в узкий круг приближенных к великим литовским князьям Витовту и Свидригайле лиц и имел хорошие связи и в Москве, и в Орде…
Руку мастера не спутаешь. Битва при Вилькомире в 1435г., после которой зведа Свидригайлы начала катиться вниз...
И вот мы подобрались вплотную к событиям того самого 1437 г. Потерпев поражение в борьбе за власть в Орде, Улуг-Мухаммед, по словам русских летописей, «в мале тогда сущу» (Суздальский бой как бы показывает, что всех людей с ханом спустя 8 лет было всего 3,5 тыс.), бежал и осенью 1437 г. «седе во граде Белеве» (судя по всему, хан «сел» не в самом Белеве, а в его окрестностях, ибо в Софийской 2-й летописи говорится, что де царь «остави себе город на реке на Белеве, от хврастиа (хвороста – Thor) себе исплет и снегом посыпа, и водою поли, и смерзеся крепко»). Так или иначе, в Белеве ли или под ним, но Улуг-Мухаммед решил зазимовать здесь, на Белевщине. Однако о том, что было дальше и конспирологическая версия роли Протасьича в этих событиях – в обозримом будущем…
Начнем издалека. 2-я половина XIV в., время, когда в Литве правил великий князь Ольгерд, а затем ему на смену (победив в упорной борьбе своих противников) – Витовт, Литва неуклонно расширяла свои границы на востоке, в т.ч. и за счет присоединение верховских княжеств. На рубеже XIV/XV вв. Мценск, после кратковременного пребывания под властью Москвы при Дмитрии Ивановиче (который Донской) снова попал под власть Литвы (есть, правда, мнение, что Мценск тогда находился в совместном владении Москвы и Вильно, что, впрочем, не слишком удивительно, учитывая брачный союз между московским князем Василием Дмитриевичем и Витовтом, выдавшем свою дочь Софью за московита). Мценск к тому времени представлял беспокойное место – вдаваясь в Степь, мценская округа находилась под постоянной угрозой татарских набегов, а они, набеги эти, после того, как Орда впала в «великую замятню» и покатилась к упадку, участились.
И вот в связи с этими набегами впервые всплывает и имя Григория Протасьевича. Согласно летописи, в августе 6930 года (1422 г.) «царь Барак поби Куйдодата (батюшку Бердедата из «суздальской истории» – Thor), а на осень приходи к Одоеву ратью и отъиде прочь города не взем, а зло учинив». Новосильский и одоевский князь Юрий Романович вместе с мценским наместником Григорием Протасьевичем «състигли» царя «в поле, били и полон отъимали». Кстати, есть мнение, что боярин Протасий Антонович, упомянутый как присутствовавший при подписании докончанья князей Ивана Юрьевича (сына Юрия Романовича - ?) и двух Михайловичей, Федора и Василия, с великим литовским князем Казимиром в 1459 г. мог быть отцом нашего героя (смущает, правда, дата договора – 1459 г. 1422 и 1459 гг. разделяют 37 лет, но с другой стороны, почему бы первенцу Протасия Григория не стать мценским наместником лет этак в 20, а то и пораньше, а и почему его батюшке тогда не быть молодцем лет этак 40 или даже менее? В общем, если это предположение, выдвинутое И.Г. Пономаревой, верно, то, выходит, что Григорий Протасьевич был выходцем из местного, новосильско-одоевского боярства. Да, кстати, некий пан Протас попал в плен к полякам в ходе конфликта польского короля Ягайло и великого князя литовского Свидригайло – уж не отец ли это нашего героя и он ли является тем самым Протасием Антоновичем?).
Печать Витовта, 1418 г.:
Прошло еще два года, и снова Протасьевич отличился в сражении с татарами, на этот раз с Худайдатом. Как писала летопись, «царь Коудаидат поиде ратью к Одоевоу на князя на Юрья на Романовичя». Витовт, получив известие об этом, поспешил отправить на помощь князю свою рать во главе с 6-ю воеводами, среди которых был назван и Григорий. Соединившись с князем Юрием, посланные великим литовским князем полки догнали татаровей злых на Рязанщине, царя Коуидадата били и силоу его присекли» Сам Худайдат сумел спастись бегство, но торжествующие победители захватили его обоз, а в обозе – двух его «цариц», одну из которых отправили в Москву (Василий Дмитриевич отправил по просьбе Витовта свою рать в помощь Юрию, но рать московская, по сообщению летописца, не поспела). Тут возникает интересный поворот сюжета. Во-первых, сам Витовт, отписывая тевтонскому магистру о победе своих людей над татарами, называет Юрия «человеком Москвы». Во-вторых, взятая в полон «царица» должна была быть отправлено в Москву с солидным почетным эскортом, и напрашивается предположение, что во главе этого эскорта вполне мог быть Григорий Протасьевич. Выходит, что очень даже может быть, именно тогда, незадолго до смерти Василия Дмитриевича, мценский наместник и воевода, действуя в русле политики новосильских и одоевских князей, лавировавших между Москвой и Вильно, мог или завязать, или укрепить уже имевшиеся к тому времени контакты в Москве (как-никак, но Софья – дочь Витовта, а Протасьич вроде бы как его воевода).
Проходит еще 8 лет, и в октябре 6939 г. (1430 г.) Протасьич снова отличился, и снова в «деле» с татарами. Зять Улуг-Мухаммеда, «князь великий ординский» Айдар, вторгся в литовские пределы и подступил к Мценску. 3 недели татаровя стояли под городом и, видать, устав ждать, Айдар решил добиться своего хитростью. Он договорился с Григорием о переговорах (надо полагать, о выкупе, получив который, он, Айдар, мог с честью отступить от непокорного городка). Протасьич поверил клятве, данной Айдаром на коране («дав Григорью роту по своей вере»), и выехал из Мценска на встречу с «князем» и попал в ловушку. Однако Мценск и без своего воеводы продолжал обороняться, и разозленный Айдар отступил в Орду, забрав с собой Протасьича. Однако в Орде «царь же поругася Айдару и не похвали его о том и почтив Григорья и отпусти его», а некоторые летописи добавляют к этому – куда именно «отпусти» Улуг-Мухаммед Протасьича, а именно – «с честию и з дары на Русь». Вот и вопрос – куда именно «отпусти» Улуг-Мухаммед Протасьича, уж не на Москву ли, к Витовтовичу? И какие отношения установились между Григорием и Улуг-Мухаммедом, долг ведь платежом красен, и дар требует непременного отдарка. Одним словом, волею судеб Григорий Протасьич оказался в круговороте сложнейших политических интриг и, судя по всему, как бы не слугой трех господ – московского, литовского и ордынского, и всем он был чем-то обязан.
А это как бы Свидригайла:
Ага, чуть не забыл, великий литовский князь Свидригайло, сменивший Витовта на виленском столе, отписывал Ягайле, королю польскому, что Улуг-Мухаммед прислал е нему письмо с изъявлениями дружбы и любви и в подтверждение искренности своих намерений отпустил де Протасьича, воеводу мценского.
И еще из "литовской" странички биографии Протасьича. В 1432 г. имя Григория стоит в списке тех свидригайловых князей и бояр, которые обязывали всячески соблюдать и поддерживать договор между великим князем литовским и Орденом. И в ходе гражданской войны в Литве между Свидригайло Ольгердовичем и Сигизмундом Кейстутовичем мценский воевода и наместник, судя по всему, долгое время держался стороны Свидригайлы (во всяком случае, весной 1436 г. в переписке с магистром тевтонцев Свидригайла писал, что мценский воевода, узнав о том, что он, Свидригайло, умер, перешел на сторону Сигизмунда, но, узнав о том, что слухи о смерти его, Свидригайлы, несколько преувеличены, Протасьич снова присягнул на верность своему прежнему господину). Да, и не стоит забывать о том, что именно Улуг-Мухаммед разрешил спор между Василием Московским и его дядюшкой Юрием в пользу Витовтовича (вот это клубочек так клубочек сплелся). Одним словом, не простым воеводой и наместником пограничного городка был Протасьич, совсем не простым. Он явно входил в узкий круг приближенных к великим литовским князьям Витовту и Свидригайле лиц и имел хорошие связи и в Москве, и в Орде…
Руку мастера не спутаешь. Битва при Вилькомире в 1435г., после которой зведа Свидригайлы начала катиться вниз...
И вот мы подобрались вплотную к событиям того самого 1437 г. Потерпев поражение в борьбе за власть в Орде, Улуг-Мухаммед, по словам русских летописей, «в мале тогда сущу» (Суздальский бой как бы показывает, что всех людей с ханом спустя 8 лет было всего 3,5 тыс.), бежал и осенью 1437 г. «седе во граде Белеве» (судя по всему, хан «сел» не в самом Белеве, а в его окрестностях, ибо в Софийской 2-й летописи говорится, что де царь «остави себе город на реке на Белеве, от хврастиа (хвороста – Thor) себе исплет и снегом посыпа, и водою поли, и смерзеся крепко»). Так или иначе, в Белеве ли или под ним, но Улуг-Мухаммед решил зазимовать здесь, на Белевщине. Однако о том, что было дальше и конспирологическая версия роли Протасьича в этих событиях – в обозримом будущем…