"Яз, деи, деда своего и прадеда ныне зделал лутчи..."
И хоть котеги пользуются большей популярностью, чем исторические заметки, однако ж, памятуя о своем долге, продолжим печальную повесть о татарском набеге 1571 г. и сожжении Москвы...
Позавчера мы оставили Ивана и его воевод в тяжелых раздумьях о том, что делать в сложившейся ситуации. Времени, как уже было написано, у них было в обрез, и нужно было действовать и решать быстро. И решение, оказавшееся роковым, было принято. Отказавшись от первоначального плана (собирать полки под Серпуховом было уже бессмысленно – татары вот-вот могли выйти в тыл войскам «берегового» разряда), Иван поспешно пошел со своими опричниками к Москве, что и нашло отражение в разрядных записях: «Государь царь и великий князь тогды воротился из Серпухова, потому что с людьми собратца не поспел (по нашему мнению, выделенную фразу надо воспринимать как указание на то, что общего схода полков не было – Thor)…». Приказ об отступлении получили и другие полки «берегового» разряда, к которым к тому времени присоединились воеводы «украинного» разряда со своими людьми («а как государь про крымского царя от бояр весть учинилась, и государь царь и великий князь Иван Васильевич всеа Русии ис походу поворотился назад к Москве наспех»). Можно также предположить, что навстречу татарам был отряжен с небольшим отрядом «добрых о дву конь изо всех полков» опричников (несколько сот человек в лучшем случае) опричный же голова Я.Ф. Попадейкин-Волынский с приказом (как в 1591 г.) «над крымскими над резвыми перелазными людьми по государеву наказу чинить поиск сколько бог поможет». Правда, действия головы оказались неудачны, и его отряд был разбит крымцами, но, видимо, свою задачу он, пусть и частично, но выполнил (представляется, что, исходя из имеющихся сведений о тактике татар, свои силы они в бой вводили постепенно, не наваливаясь на неприятеля разом, всей массой, а это позволяло немногочисленному заслону отражать на первых порах атаки "резвых" татарских людей до тех пор, пока сила не начинала ломить солому), взял языков и на некоторое время сумел сдержать выдвижение неприятеля (во всяком случае, после этих событий его карьера пошла в гору).
Татарин от Мельхиора Лорка (1576 г.). Осмелимся предположить, что это ногай:
Предпринятые срочно контрмеры позволили Ивану и его воеводам опередить Девлет-Гирея и Дивей-мурзу (а в том, что он был в этм походе, у нас нет сомнений), и если татарский замысел был в том, чтобы разгромить русское войско на марше, то он не удался. Главные силы русского войска вышли к окраинам Москвы «канун вознесеньева дня» (который в 1571 г. приходился на четверг, 24 мая). Таким образом, они, совершив форсированный марш (преодолев, в зависимости от того, где они стояли, за 2 дня от 100 до 120 и даже более верст), в порядке, «по полком», подошли к городу, как уже говорилось выше, 23 мая. Еще ничего не было потеряно – хотя столичный посад в то время и не был укреплен, тем не менее, московский Кремль и возведенные во 2-й пол. 30-х гг. XVI в. фортификации Великого посада представляли собой мощную оборонительную преграду, преодолеть которую татарам было не под силу. На московским окраинах встали на позиции главные силы русского войска, диспозиция которых, согласно разрядным записям, выглядела следующим образом: «Князь Иван Дмитреевичь Бельской да Михайло Яковлевичь Морозов стояли на Большой на Варламской улице. Правая рука князь Иван Федорович Мстисловской да Иван Меньшой Васильевичь Шереметев вь Якимовской улице. Передовой полк князь Михайло Ивановичь Воротынской да князь Петр Иванович Татев стояли на Тоганском лугу против Крутицы. А опришнинской розряд стоял князь Василей Ивановичь Темкин Ростовской за Неглинною (выделено нами – Thor. Выходит, что опричники вовсе не бежали вместе с царем на север, а остались стоять на окраинах столицы рядом с земскими полками? И тогда был неправ неизвестный автор приписки к Никоновской летописи, который писал о том, что Иван бежал из-под Серпухова мимо Москвы в Слободу со своими опричниками)…». Обращает на себя внимание, что в этой записи не указано, где находились полки сторожевой и левой руки – значит ли это, что они не поспели выйти к Москве до начала решающего сражения?
Вслед за русскими, видимо, во второй половине 23 мая, к Москве вышел и Девлет-Гирей со своим воинством. Сам хан разбил свою ставку, по словам ливонских авантюристов, в Коломенском, а его сыновья – в Воробьеве. Татарские фуражиры, распавшись по московским окрестностям, принялись, по своему обыкновению, «душить, грабить и жечь». Вряд ли их действия остались безнаказанными, но приближавшаяся ночь не позволила перерасти отдельным стычкам в полноценное сражение. «Прямое дело» было отложено на завтра, на 24 мая, «на Вознесение господа нашего Исуса Христа и на память преподобного отца нашего Симиона столпника, иже на Дивней горе чюдотворца».
Еще один татарин (османская миниатюра начала XVII в.):
Позавчера мы оставили Ивана и его воевод в тяжелых раздумьях о том, что делать в сложившейся ситуации. Времени, как уже было написано, у них было в обрез, и нужно было действовать и решать быстро. И решение, оказавшееся роковым, было принято. Отказавшись от первоначального плана (собирать полки под Серпуховом было уже бессмысленно – татары вот-вот могли выйти в тыл войскам «берегового» разряда), Иван поспешно пошел со своими опричниками к Москве, что и нашло отражение в разрядных записях: «Государь царь и великий князь тогды воротился из Серпухова, потому что с людьми собратца не поспел (по нашему мнению, выделенную фразу надо воспринимать как указание на то, что общего схода полков не было – Thor)…». Приказ об отступлении получили и другие полки «берегового» разряда, к которым к тому времени присоединились воеводы «украинного» разряда со своими людьми («а как государь про крымского царя от бояр весть учинилась, и государь царь и великий князь Иван Васильевич всеа Русии ис походу поворотился назад к Москве наспех»). Можно также предположить, что навстречу татарам был отряжен с небольшим отрядом «добрых о дву конь изо всех полков» опричников (несколько сот человек в лучшем случае) опричный же голова Я.Ф. Попадейкин-Волынский с приказом (как в 1591 г.) «над крымскими над резвыми перелазными людьми по государеву наказу чинить поиск сколько бог поможет». Правда, действия головы оказались неудачны, и его отряд был разбит крымцами, но, видимо, свою задачу он, пусть и частично, но выполнил (представляется, что, исходя из имеющихся сведений о тактике татар, свои силы они в бой вводили постепенно, не наваливаясь на неприятеля разом, всей массой, а это позволяло немногочисленному заслону отражать на первых порах атаки "резвых" татарских людей до тех пор, пока сила не начинала ломить солому), взял языков и на некоторое время сумел сдержать выдвижение неприятеля (во всяком случае, после этих событий его карьера пошла в гору).
Татарин от Мельхиора Лорка (1576 г.). Осмелимся предположить, что это ногай:
Предпринятые срочно контрмеры позволили Ивану и его воеводам опередить Девлет-Гирея и Дивей-мурзу (а в том, что он был в этм походе, у нас нет сомнений), и если татарский замысел был в том, чтобы разгромить русское войско на марше, то он не удался. Главные силы русского войска вышли к окраинам Москвы «канун вознесеньева дня» (который в 1571 г. приходился на четверг, 24 мая). Таким образом, они, совершив форсированный марш (преодолев, в зависимости от того, где они стояли, за 2 дня от 100 до 120 и даже более верст), в порядке, «по полком», подошли к городу, как уже говорилось выше, 23 мая. Еще ничего не было потеряно – хотя столичный посад в то время и не был укреплен, тем не менее, московский Кремль и возведенные во 2-й пол. 30-х гг. XVI в. фортификации Великого посада представляли собой мощную оборонительную преграду, преодолеть которую татарам было не под силу. На московским окраинах встали на позиции главные силы русского войска, диспозиция которых, согласно разрядным записям, выглядела следующим образом: «Князь Иван Дмитреевичь Бельской да Михайло Яковлевичь Морозов стояли на Большой на Варламской улице. Правая рука князь Иван Федорович Мстисловской да Иван Меньшой Васильевичь Шереметев вь Якимовской улице. Передовой полк князь Михайло Ивановичь Воротынской да князь Петр Иванович Татев стояли на Тоганском лугу против Крутицы. А опришнинской розряд стоял князь Василей Ивановичь Темкин Ростовской за Неглинною (выделено нами – Thor. Выходит, что опричники вовсе не бежали вместе с царем на север, а остались стоять на окраинах столицы рядом с земскими полками? И тогда был неправ неизвестный автор приписки к Никоновской летописи, который писал о том, что Иван бежал из-под Серпухова мимо Москвы в Слободу со своими опричниками)…». Обращает на себя внимание, что в этой записи не указано, где находились полки сторожевой и левой руки – значит ли это, что они не поспели выйти к Москве до начала решающего сражения?
Вслед за русскими, видимо, во второй половине 23 мая, к Москве вышел и Девлет-Гирей со своим воинством. Сам хан разбил свою ставку, по словам ливонских авантюристов, в Коломенском, а его сыновья – в Воробьеве. Татарские фуражиры, распавшись по московским окрестностям, принялись, по своему обыкновению, «душить, грабить и жечь». Вряд ли их действия остались безнаказанными, но приближавшаяся ночь не позволила перерасти отдельным стычкам в полноценное сражение. «Прямое дело» было отложено на завтра, на 24 мая, «на Вознесение господа нашего Исуса Христа и на память преподобного отца нашего Симиона столпника, иже на Дивней горе чюдотворца».
Еще один татарин (османская миниатюра начала XVII в.):