НабросЪ-4
Продолжим самоцитирование (с небольшим правками):
"Британский историк Н. Хеншелл в своей работе «Миф абсолютизма», затронув проблему «абсолютизма» как специфического политического режима, характерного для ряда европейских государств Нового времени, обозначил четыре основных признака «абсолютизма», которые, по его словам, присущи для «классической модели «абсолютизма». Эти признаки состояли в следующем: «абсолютизм» по своей сути деспотичен и попирает в своих интересах права и привилегии своих подданных; для «абсолютизма» характерна в высшей степени автократичная природа верховной власти, когда последняя принимает решения, исходя из своих мотивов, ни с кем не советуясь – власть, отмечал Хеншелл, согласно «классической» теории «абсолютизма», монополизирована монархом и его доверенными лицами; «абсолютизм» опирается на бюрократию и тем самым противопоставляет себя обществу и, опираясь на чиновничество, не позволяет ему саботировать распоряжения власти. И, наконец, «абсолютизм» – это то, что не было присуще Великобритании, где после «Славной революции» 1689 г. монархия была существенно ограничена в своих полномочиях.
Эти признаки должны были свойственны московским правителям в еще большей степени, нежели западноевропейским абсолютистским монархам – современникам Ивана III, Ивана IV или Алексея Михайловича. Формально, даже если не брать в расчет Ивана Грозного, монарха яркого и запоминающегося благодаря своей неординарности, то все они, деспотизм, автократизм и бюрократизм, характерны для России, в особенности после того, как в сер. XVI в. Иван Грозный и Боярская дума провели серию масштабных политических, административных и правовых "реформ", подведя тем самым общий итог начатым Иваном III, создателем раннемодерного Русского государства, "преобразованиям". Можно спорить, насколько продуманны были эти "реформы" и являлись ли они результатом некоей осмысленной политической линии, а не неким стремлением к «общему благу», как полагал российский историк М.М. Кром, однако результат лежит на поверхности. Московское царство отличалось от Великого княжества Московского.
Но насколько эти перемены были радикальны и привели ли они к установлению в России «деспотического» политического режима, в рамках которого власть государя была настолько велика, а полномочия столь неограниченны, что приводили в изумление приезжих иностранных гостей?
На этот вопрос можно ответить одновременно и «да», и «нет». «Да», потому как московские государи на протяжении по меньшей мере двух с лишним веков неуклонно проводили линию на расширение сферы своих полномочий и юрисдикции. И, говоря начистоту, что реформы Петра I и модернизированный им политический режим в гораздо большей степени заслуживают определения «деспотических», нежели политический режим Ивана Грозного. «Нет», по той причине, что для того, что действительно быть классическим восточным «деспотом» (каким его привыкли рисовать писатели, мемуаристы, а вслед за ним и историк), московский государь должен был обладать в первую очередь соответствующим административным и полицейским аппаратом. И это не говоря о развитой фискальной системе и войске, всецело зависящем от государя и находящемся на его полном содержании. Соответственно, должна была быть также выработана и надлежащая политическая и правовая теория, подводящая теоретический фундамент под всевластие государя, и, само собой, соответствующая же правовая база в виде развитого законодательства (желательно с четким разделением права публичного и права частного)...".
"Британский историк Н. Хеншелл в своей работе «Миф абсолютизма», затронув проблему «абсолютизма» как специфического политического режима, характерного для ряда европейских государств Нового времени, обозначил четыре основных признака «абсолютизма», которые, по его словам, присущи для «классической модели «абсолютизма». Эти признаки состояли в следующем: «абсолютизм» по своей сути деспотичен и попирает в своих интересах права и привилегии своих подданных; для «абсолютизма» характерна в высшей степени автократичная природа верховной власти, когда последняя принимает решения, исходя из своих мотивов, ни с кем не советуясь – власть, отмечал Хеншелл, согласно «классической» теории «абсолютизма», монополизирована монархом и его доверенными лицами; «абсолютизм» опирается на бюрократию и тем самым противопоставляет себя обществу и, опираясь на чиновничество, не позволяет ему саботировать распоряжения власти. И, наконец, «абсолютизм» – это то, что не было присуще Великобритании, где после «Славной революции» 1689 г. монархия была существенно ограничена в своих полномочиях.
Эти признаки должны были свойственны московским правителям в еще большей степени, нежели западноевропейским абсолютистским монархам – современникам Ивана III, Ивана IV или Алексея Михайловича. Формально, даже если не брать в расчет Ивана Грозного, монарха яркого и запоминающегося благодаря своей неординарности, то все они, деспотизм, автократизм и бюрократизм, характерны для России, в особенности после того, как в сер. XVI в. Иван Грозный и Боярская дума провели серию масштабных политических, административных и правовых "реформ", подведя тем самым общий итог начатым Иваном III, создателем раннемодерного Русского государства, "преобразованиям". Можно спорить, насколько продуманны были эти "реформы" и являлись ли они результатом некоей осмысленной политической линии, а не неким стремлением к «общему благу», как полагал российский историк М.М. Кром, однако результат лежит на поверхности. Московское царство отличалось от Великого княжества Московского.
Но насколько эти перемены были радикальны и привели ли они к установлению в России «деспотического» политического режима, в рамках которого власть государя была настолько велика, а полномочия столь неограниченны, что приводили в изумление приезжих иностранных гостей?
На этот вопрос можно ответить одновременно и «да», и «нет». «Да», потому как московские государи на протяжении по меньшей мере двух с лишним веков неуклонно проводили линию на расширение сферы своих полномочий и юрисдикции. И, говоря начистоту, что реформы Петра I и модернизированный им политический режим в гораздо большей степени заслуживают определения «деспотических», нежели политический режим Ивана Грозного. «Нет», по той причине, что для того, что действительно быть классическим восточным «деспотом» (каким его привыкли рисовать писатели, мемуаристы, а вслед за ним и историк), московский государь должен был обладать в первую очередь соответствующим административным и полицейским аппаратом. И это не говоря о развитой фискальной системе и войске, всецело зависящем от государя и находящемся на его полном содержании. Соответственно, должна была быть также выработана и надлежащая политическая и правовая теория, подводящая теоретический фундамент под всевластие государя, и, само собой, соответствующая же правовая база в виде развитого законодательства (желательно с четким разделением права публичного и права частного)...".