Про свой лунапарк с блэк-джеком, виски

и всем остальным, что к нему, лунапарку, прилагается, или немножко конспирологии из предыстории войны за Ливонское наследство.
      Вопрос - с чего бы это вдруг Сигизмунд II воспылал таким интересом к Ливонии и к ее землям? И, если он так вдруг ее, Ливонию, пылко полюбил, то почему же он тогда медлил, в особенности после того, как Tyrann наложил свою медвежью лапу на Нарву с Дерптом?
      Ответ на этот вопрос непрост. Складывается впечатление, что вокруг Ливонии сплелся не простой, а очень непростой змеиный клубок. Не будем затрагивать внешних партнеров, а коснемся чуть-чуть внутренних - т.е. Великого княжества Литовского и Короны, т.е. Польши. Замысел Вильно тут просматривается достаточно четко. С одной стороны, оккупация "инкорпорация" Ливонии в состав Великого княжества Литовского дает немало чисто экономических плюшек. Достаточно вспомнит тесные экономические связи между тем же Полоцком и Ригой. И если плотно сесть на этот поток, взяв в свои руки контроль не только над двинским водным путем, но и над выходом из Двины в Рижский залив, то... В общем, сплошной профит всем - и великому князю, казна которого пополнится за счет взимания таможенных и иных пошлин, и магнатам, которые смогут упростить порядок сбывания своих товаров (о которых мы уже писали прежде) за рубеж - а чем мы хуже поляков? У тех Данциг с Вислой, у нас - Двина с Ригой. Хорошо, прямо таки благодать и на земле мир, и в человецех благоволение! Кстати, о магнатах - именно они были в наибольшей степени заинтересованы в этом аспекте проблемы, поскольку только они могли выставить на растущий рынок крупные партии сельхозтоваров, а всякая там шляхта в силу своей экономической слабосильности - нет.
      Но у шляхты есть другой интерес - оккупация "инкорпорация" Ливонии открывает новые вакансии на великокняжеской службе, мелких и средних офисье в благоприобретенных землях. И, само собой, вдруг повезет и великий князь пожалует в подрайской ливонской землице земелькой (кстати, этот мотив и магнатам на руку - более того, им в особенности).
      Сигизмунду тоже неплохо - мало того, что он свою казну пополнит, магнатерию и шляхту ублаготворит, даст возможность горожанам попользоваться кусочком шкурки ливонского медведя, так он еще и политическом выигрыше окажется, А что тут за фишка? Эге, а вот тут собака-то и порылась - отношения между Великим княжеством и Короной были далеки от мироточения и благорастворенности воздухов. Между правящими элитами двух государств издавна существовали серьезные противоречия, причем Корона постепенно наращивала перевес в этом перетягивании каната, а Великое княжество, напротив, отступало. Сигизмунд, чьей позиции не позавидуешь, пытался сохранить прерогативы королевской власти (о их расширении он, похоже, уже и не мечтал), играя на противоречиях между литовской и польской магнатерией и выступая в роли арбитра в склоках между литвинами и поляками. Но эта игра могла быть успешной только в том случае, если враждующие стороны были более или менее в одном весе, а Литва постепенно сдавала свои позиции. Оккупация "инкорпорация" Ливонии позволяла рассчитывать на усилении позиций Великого княжества в борьбе за влияние и, таким образом, играло на руку планам Сигизмунда.
      А вот с позицией Польши в ливонском вопросе ясности нет. С одной стороны, она как будто бы не заинтересована в оккупации "инкорпорации" Ливонии - какой ей с этого толк? Лишний конкурент на рынке, усилении Великого княжества и позиций Сигизмунда - а за ради чего? Только потому, что мелкопоместная шляхта сможет рассчитывать на некое воздаяние за службу в наемных ротах в ливонских замках? Мелкотравчато. С другой стороны - а как быть с тем слухом, который подпускали литвины в переговорах с московитами о том, что де поляки готовы биться за Ливонию с москалями до последнего литвина? Слух - он и есть слух? Или же тут есть тонкий политический расчет? И я осмелюсь высказать предположение, этакую конспирологическую ересь, что здесь все не так просто и однозначно. Для польской магнатерии, заинтересованной в ослаблении оппонентов, оккупация "инкорпорация" Ливонии была удобной отмычкой для открытия окна возможностей. Попытки Сигизмунда и Великого княжества "прихватизировать" Ливонию явно негативно были бы встречены в Москве, а с учетом так и неразрешенных противоречий между двумя государствами это очень даже могло оказаться последней соломинкой, которая переломила бы спину верблюду и привела бы к эскалации конфликта и переходу от войны холодной к войне горячей между Москвой и Вильно. При любом раскладе эта война не принесла бы ничего хорошего Литве - ее позиции бы ослабли, возросла бы ее зависимость от Короны, а, значит, литвины стали бы уступчивее в вопросах о характере унии и ее условиях. Отсюда и тактика - не словах демонстрируя свое индифферентное отношение к политике оккупации "инкорпорации" Ливонии, на деле всячески подзуживать литвинов на этот роковой для них шаг. И тогда эта двойственность польской позиции в ливонском вопросе обретает смысл и разгадку. А итог - итог на картине Я. Матейко:



      Это, кстати, и объясняет промедление Сигизмунда - и хочется, и колется, и... В общем, цугванг, любой ход только ухудшает его позиции, а ходе делать надо.