Тульская история. Диспозиция-1
Продолжаем неспешно повествование рассказ про то, как Иван Грозный (нет, пока еще не Грозный, просто Иван Васильевич, хотя уже и царь) ходил на "прямое дело" с крымским "царем" под Тулу.
Кто должен был идти вместе с государем на Коломну встречать крымского «царя»? Обстановка весной 1552 г. менялась если не с калейдоскопической быстротой, то, во всяком случае, с завидным постоянством, потому и разрядные росписи переписывались, и не раз. К тому же, в отличие от того же Полоцкого или Ливонского 1577 г. походов подробной росписи/дневника казанской кампании 1552 г. не сохранилось. На наше счастье, официальные летописи времен Ивана Грозного, отражая официальную же точку зрения на события, активно использовали делопроизводственную документацию Разрядного приказа и его переписку с воеводами, что и позволяет нам, привлекая скупые материалы разрядов, попытаться реконструировать первоначальную диспозицию и ее последующие перемены.
Итак, обратимся сперва к летописям. В них сказано, что когда в апреле 1552 г. составлялась первая роспись полков на будущую кампанию, «царским умышлением» велено было ратным людям собираться «на Коломну, на Каширу дальним городом Новугороду Великому и иным городом, а Московским городом … збиратися в Муром». И дальше книжник, составлявший официальную версию событий, указывал, что, расписывая полки для казанского и коломенского похода (9 мая 1552 г.? ), Иван и бояре распределили силы следующим образом – в Коломне должен был собираться Большой полк во главе с воеводами князьями И.Ф. Мстиславским и М.М. Воротынским, Передовой полк (князья И.И. Турунтай Пронский, герой «стояния на Оке» летом 1541 г., и Д.М. Хилков), а также полк Левой руки (князь М.И. Микулинский и Д.М. Плещеев). Местом сбора полка Правой руки (князья П.М. Щенятев и А.М. Курбский – да-да-да, тот самый Курбский) была назначена Кашира, а Сторожевого полка (князь В.С. Серебряный и С.В. Шереметев), составленного из людей московских городов, – Муром. Государевым полком должны были командовать воеводы князь В.И. Воротынский и И.В. Шереметев Большой.
Однако эта роспись, судя по всему, просуществовала недолго. Вскоре муромская рать была расписана на три полка (впрочем, и в этом составе она не действовала – поскольку «боярин князь Василей Семенович (Серебряный – Thor) с товарищи шли из Мурома полем не по сей росписи, а были росписаны с царем и великим князем по полком, как царь и великий князь шел х Казани из Мурома полем» ). Точно также заново была расписана и государева рать, с которой он должен был собраться в Коломне – а оттуда, по ситуации, или к Казани, или на «прямое дело» с собакой крымским царем.
Согласно новому варианту диспозиции, коломенская рать включала в себя стандартные пять полков, которые должны были выдвинуться на «берег» и надежно перекрыть важнейшие «перелазы» через Оку – Большой под водительством князей И.Ф. Мстиславского и М.И. Воротынского, Передовой полк князей И.И. Проннского Д.И. Хилкова, полк Правой руки во главе с князьями П.М. Щенятева и А.М. Курбского, полки Левой руки (воеводы князь Д.И. Микулинский и Д.М. Плещеев) и Сторожевой (князья Д.И. Немой-Оболенский и М.И. Вороной-Волынский) ну и, само собой Государев полк.
Замечательное фэнтези на тему "конного и оружного" сына боярского:
Согласно этой же росписи предполагалось, что будут «со государем на Коломне бояре его и жильцы и выбором дети боярские, а в полкех Новгородцкие люди…». Сложно сказать, сколько должно было быть в государевом полку людей. Во всяком случае, роспись Полоцкого похода показывает, что в царском полку было «бояр и околничих и приказных людей 41 ч., столников и стряпчих и жилцов 244 ч., дворян выборных 374 ч.», всего 659 чел. Новгородцев (и, надо полагать, псковичей, торопчан, тверичей и иных «далних городов», а также коломнич и каширян – ну не посылать же их от родных стен в Муром и дальше?) же в том же походе участвовало чуть больше 5 тыс. И, поскольку мы исходим из того, что в здесь указаны только сами дети боярские, без их послужильцев, но это число (почти 5,7 тыс.) нужно еще увеличить. Насколько – это вопрос, но вот что примечательно. В знаменитой «Боярской книге», составленной спустя несколько лет после 3-й «казанщины», перечислены 180 «добрых» детей боярских, входивших в Государев полк. Из данных этой книги следует, что вместе с этими детьми боярскими на смотр явилось не много ни мало, а 698 послужильцев (без учета пеших и кошевых) – в среднем по 3-4 конных бойца на каждого. И вряд ли за 10 лет состав Государева полка радикально переменился. В итоге можно предположить с высокой степенью уверенности, что 659 занесенных в списки Государева полка бояр, околничих и прочих служилых людей должны были иметь с собой еще и около 2 тыс. послужильцев – в сумме не меньше 2 -2,5 тыс. ратных на весь полк.
Точно также можно попытаться прикинуть, сколько послужильцев (по нижней планке) могли иметь дети боярские «далних городов» в этом походе. Подсчет размеров поместий в Новгородской земле на 1540 г. и на 1580 г. показывает, что самыми распространенными размерами поместий были поместья от 51 до 100 коробей (одна коробья обычно считалась за 5 четвертей пашни «в поле»). Еще примерно треть составляли поместья от 100 до 250 коробей и около того же – 26-50 коробей. В таком случае можно сказать, что дети боярские «далних городов» могли выставить примерно 7-7,5 тыс. послужильцев.
В сумме мы получаем, что без учета двора Владимира Андреевича Старицкого и митрополичих людей (?) с Иваном IV на Коломне должны были собраться примерно 15-16 тыс. конных ратных людей (снова – без учета обозных, пеших, и, возможно, некоторого количества стрельцов и казаков, посаженных на-конь для увеличения скорости передвижения). И, в таком случае, Иван Грозный не так уж и был неправ, когда писал Курбскому в ответе на первое послание князя, что с ним тогда было «пятинадесять тысещь».
Еще один вид Тульского кремля:
To be, как говoрится, continued...
Кто должен был идти вместе с государем на Коломну встречать крымского «царя»? Обстановка весной 1552 г. менялась если не с калейдоскопической быстротой, то, во всяком случае, с завидным постоянством, потому и разрядные росписи переписывались, и не раз. К тому же, в отличие от того же Полоцкого или Ливонского 1577 г. походов подробной росписи/дневника казанской кампании 1552 г. не сохранилось. На наше счастье, официальные летописи времен Ивана Грозного, отражая официальную же точку зрения на события, активно использовали делопроизводственную документацию Разрядного приказа и его переписку с воеводами, что и позволяет нам, привлекая скупые материалы разрядов, попытаться реконструировать первоначальную диспозицию и ее последующие перемены.
Итак, обратимся сперва к летописям. В них сказано, что когда в апреле 1552 г. составлялась первая роспись полков на будущую кампанию, «царским умышлением» велено было ратным людям собираться «на Коломну, на Каширу дальним городом Новугороду Великому и иным городом, а Московским городом … збиратися в Муром». И дальше книжник, составлявший официальную версию событий, указывал, что, расписывая полки для казанского и коломенского похода (9 мая 1552 г.? ), Иван и бояре распределили силы следующим образом – в Коломне должен был собираться Большой полк во главе с воеводами князьями И.Ф. Мстиславским и М.М. Воротынским, Передовой полк (князья И.И. Турунтай Пронский, герой «стояния на Оке» летом 1541 г., и Д.М. Хилков), а также полк Левой руки (князь М.И. Микулинский и Д.М. Плещеев). Местом сбора полка Правой руки (князья П.М. Щенятев и А.М. Курбский – да-да-да, тот самый Курбский) была назначена Кашира, а Сторожевого полка (князь В.С. Серебряный и С.В. Шереметев), составленного из людей московских городов, – Муром. Государевым полком должны были командовать воеводы князь В.И. Воротынский и И.В. Шереметев Большой.
Однако эта роспись, судя по всему, просуществовала недолго. Вскоре муромская рать была расписана на три полка (впрочем, и в этом составе она не действовала – поскольку «боярин князь Василей Семенович (Серебряный – Thor) с товарищи шли из Мурома полем не по сей росписи, а были росписаны с царем и великим князем по полком, как царь и великий князь шел х Казани из Мурома полем» ). Точно также заново была расписана и государева рать, с которой он должен был собраться в Коломне – а оттуда, по ситуации, или к Казани, или на «прямое дело» с собакой крымским царем.
Согласно новому варианту диспозиции, коломенская рать включала в себя стандартные пять полков, которые должны были выдвинуться на «берег» и надежно перекрыть важнейшие «перелазы» через Оку – Большой под водительством князей И.Ф. Мстиславского и М.И. Воротынского, Передовой полк князей И.И. Проннского Д.И. Хилкова, полк Правой руки во главе с князьями П.М. Щенятева и А.М. Курбского, полки Левой руки (воеводы князь Д.И. Микулинский и Д.М. Плещеев) и Сторожевой (князья Д.И. Немой-Оболенский и М.И. Вороной-Волынский) ну и, само собой Государев полк.
Замечательное фэнтези на тему "конного и оружного" сына боярского:
Согласно этой же росписи предполагалось, что будут «со государем на Коломне бояре его и жильцы и выбором дети боярские, а в полкех Новгородцкие люди…». Сложно сказать, сколько должно было быть в государевом полку людей. Во всяком случае, роспись Полоцкого похода показывает, что в царском полку было «бояр и околничих и приказных людей 41 ч., столников и стряпчих и жилцов 244 ч., дворян выборных 374 ч.», всего 659 чел. Новгородцев (и, надо полагать, псковичей, торопчан, тверичей и иных «далних городов», а также коломнич и каширян – ну не посылать же их от родных стен в Муром и дальше?) же в том же походе участвовало чуть больше 5 тыс. И, поскольку мы исходим из того, что в здесь указаны только сами дети боярские, без их послужильцев, но это число (почти 5,7 тыс.) нужно еще увеличить. Насколько – это вопрос, но вот что примечательно. В знаменитой «Боярской книге», составленной спустя несколько лет после 3-й «казанщины», перечислены 180 «добрых» детей боярских, входивших в Государев полк. Из данных этой книги следует, что вместе с этими детьми боярскими на смотр явилось не много ни мало, а 698 послужильцев (без учета пеших и кошевых) – в среднем по 3-4 конных бойца на каждого. И вряд ли за 10 лет состав Государева полка радикально переменился. В итоге можно предположить с высокой степенью уверенности, что 659 занесенных в списки Государева полка бояр, околничих и прочих служилых людей должны были иметь с собой еще и около 2 тыс. послужильцев – в сумме не меньше 2 -2,5 тыс. ратных на весь полк.
Точно также можно попытаться прикинуть, сколько послужильцев (по нижней планке) могли иметь дети боярские «далних городов» в этом походе. Подсчет размеров поместий в Новгородской земле на 1540 г. и на 1580 г. показывает, что самыми распространенными размерами поместий были поместья от 51 до 100 коробей (одна коробья обычно считалась за 5 четвертей пашни «в поле»). Еще примерно треть составляли поместья от 100 до 250 коробей и около того же – 26-50 коробей. В таком случае можно сказать, что дети боярские «далних городов» могли выставить примерно 7-7,5 тыс. послужильцев.
В сумме мы получаем, что без учета двора Владимира Андреевича Старицкого и митрополичих людей (?) с Иваном IV на Коломне должны были собраться примерно 15-16 тыс. конных ратных людей (снова – без учета обозных, пеших, и, возможно, некоторого количества стрельцов и казаков, посаженных на-конь для увеличения скорости передвижения). И, в таком случае, Иван Грозный не так уж и был неправ, когда писал Курбскому в ответе на первое послание князя, что с ним тогда было «пятинадесять тысещь».
Еще один вид Тульского кремля:
To be, как говoрится, continued...