Тульская история. Введение. Малое...
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Так и тут - введение несколько затянулось. Сперва было общее введение, чтобы ввести в курс дела (ибо давно я уже не писал на эту тему), а теперь вот введение малое, непосредственно касающееся тульской истории...
С похода князя Микулинского началась растянувшаяся на долгих семь с половиною лет «казанщина», в конечном итоге изменившая политическую карту Восточной Европы и судьбы многих народов и государств. Одним из эпизодов, на первый взгляд как будто и не очень значительным. Но положившим де-факто начало другой, самой главной, войне Ивана Васильевича, «войне двух царей», стал предпринятый летом 1552 г. набег крымского царя Девлет-Гирея I, внука Менгли-Гирея, на Тулу.
Этот набег, первый крупный поход крымцев на «крымскую украину» после более чем 10-летнего перерыва (предыдущий был, как уже отмечалось выше, в 1541 г.), очевидно, был связан с переменами на «царском» столе. Предыдущий хан, Сахиб-Гирей, слишком невнимательно относившийся к восточноевропейским делам и манкировавший своими обязанностями османского вассала, перестал устраивать Стамбул, и в итоге в 1551 г. в результате дворцового переворота был свергнут и убит вместе со своим сыном и наследником Эмин-Гиреем. Новый хан, долгое время обретавшийся при султанском дворе, получил от Сулеймана I четкие и недвусмысленные указания – «поскольку вы обладаете разнообразными сведениями и познаниями обо всех делах, касающихся этих областей – как Астрахани, так и ногаев и Московии, все связанные с этими землями дела препоручены [нами] вашему ясному разумению». И далее падишах недвусмысленно указывал «царю»: «Примите все необходимые меры, касающиеся дел в Астрахани, [дабы] враги веры не познали победы, и [эта область] была охраняема и защищена от презренных неверных». Любопытные совпадения – в 1545 г. Москва начинает войну с Казанью, в 1546 г. при московском дворе появляется немецкий авантюрист Г. Шлитте с отличными рекомендациями (от прусского герцога Альбрехта, к примеру) и отъезжает оттуда в Вену с посланием Ивана IV, в котором содержалось предложение императору Карлу V заключить антиосманский союз, в 1547 г. Стамбул пролонгирует мирный договор с Краковым, в 1548 г. император разрешает Шлитте набирать мастеров и специалистов для работы на московского великого князя и разрешает снять все препоны на пути торговли с Россией стратегическими материалами и оружием, Москва в 1549 г. продлевает перемирие с Великим княжеством Литовским.
В это же время иранский шах Тахмасп I (c которым турки воевали с 1548 г.) начинает осторожный зондаж на предмет заключения соглашения с Москвой, а турки столь же осторожно начинают прощупывать настроения ногаев. Примечательно, что весной 1551 г., сразу после переворота в Крыму, в Ногайской Орде объявился новый османский посол, Ахмед-чауш, и не один, а вместе с крымским и астраханским послами , причем крымский посол прибыл не с пустыми руками, а с «великими поминками», адресованными ногайскому бию. Обрадованный бий Юсуф поторопился отписать в Москву, что де прежнего крымского «царя» не стало, а «на его место иной царь учинился. И тот царь с нами в дружбе и в братстве учинился». Брат же Юсуфа и его враг, нурадин Исмаил, добавил к этому, что Ахмед-чауш предложил Юсуфу и ему, Исмаилу, «содиначиться» с турками, крымцами, казанцами и астраханцами и воевать русские земли.
А как вам персидский шах?:
По всему выходит, что султан, озабоченный планами Москвы и в то же время связанный по рукам и ногам проблемами в отношениях с Ираном и Империей, не желая вступать в непосредственный конфликт с надменным Московитом, решил прибегнуть к стратегии «непрямых действий». Замысел Стамбула, похоже, заключался в том, чтобы вынудить Ивана IV отказаться от своих великодержавных планов, стравив его с татарскими юртами, ведомыми османским вассалом – Крымом. Девлет-Гирею, которого одновременно подталкивали и из Стамбула, и собственное окружение, деваться было некуда – надо было воевать.
Тем временем в Казани разворачивались драматические события. Два больших похода, предпринятых против казанцев Иваном IV в 1548/1549 и 1549/1550 гг, не имели успеха. Однако, несмотря на неудачу, решимость русского царя произвела на правящие круги Казани необходимый эффект, тем более что Сафа-Гирей в начале марта 1549 г., будучи пьян, ударися во умывалны теремец главою своею» и волею Божие умре. Ожесточенная политическая борьба между сторонниками ориентации на Москву и на Крым закончилась тем, что победила первая «партия», которая и пригласила в Казань вассала московского государя касимовского «царя» Шах-Али, который прежде уже успел посидеть некоторое время на казанском троне. Увы, Шах-Али (в русских летописях Шигалей) был, судя по отзывам современников (как писал С. Герберштейн, «глубокая ненависть, которую испытывали к нему подданные, усугублялась его безобразным хилым телосложением: у него было огромное брюхо, редкая бородка и женоподобное лицо – свидетельство того, что он совершенно не способен воевать» ), несимпатичной личностью и так и не смог снискать симпатий казанцев. В итоге Шах-Али, предварительно перерезав своих противников, в начале марта 1552 г. бежал из Казани в окружении немногих сторонников, взятых в заложники некоторых влиятельных казанских князей и мурз и московских стрельцов. Казанская же аристократия с удвоенной силой продолжила начатые еще во время пребывания Шах-Али на троне за его спиной переговоры с Москвой на предмет установления личной унии между двумя царствами.
И все было уже как бы на мази, и Шах-Али бежал, и казанцы начали присягать Ивану IV (еще не Грозному), и царский наместник отправился было уже в Казань, отправив вперед себя служилых людей и небольшой обоз "с ествой", но тут что-то пошло не так...
Еще один вид Тульского кремля:
To be, как говoрится, continued...
С похода князя Микулинского началась растянувшаяся на долгих семь с половиною лет «казанщина», в конечном итоге изменившая политическую карту Восточной Европы и судьбы многих народов и государств. Одним из эпизодов, на первый взгляд как будто и не очень значительным. Но положившим де-факто начало другой, самой главной, войне Ивана Васильевича, «войне двух царей», стал предпринятый летом 1552 г. набег крымского царя Девлет-Гирея I, внука Менгли-Гирея, на Тулу.
Этот набег, первый крупный поход крымцев на «крымскую украину» после более чем 10-летнего перерыва (предыдущий был, как уже отмечалось выше, в 1541 г.), очевидно, был связан с переменами на «царском» столе. Предыдущий хан, Сахиб-Гирей, слишком невнимательно относившийся к восточноевропейским делам и манкировавший своими обязанностями османского вассала, перестал устраивать Стамбул, и в итоге в 1551 г. в результате дворцового переворота был свергнут и убит вместе со своим сыном и наследником Эмин-Гиреем. Новый хан, долгое время обретавшийся при султанском дворе, получил от Сулеймана I четкие и недвусмысленные указания – «поскольку вы обладаете разнообразными сведениями и познаниями обо всех делах, касающихся этих областей – как Астрахани, так и ногаев и Московии, все связанные с этими землями дела препоручены [нами] вашему ясному разумению». И далее падишах недвусмысленно указывал «царю»: «Примите все необходимые меры, касающиеся дел в Астрахани, [дабы] враги веры не познали победы, и [эта область] была охраняема и защищена от презренных неверных». Любопытные совпадения – в 1545 г. Москва начинает войну с Казанью, в 1546 г. при московском дворе появляется немецкий авантюрист Г. Шлитте с отличными рекомендациями (от прусского герцога Альбрехта, к примеру) и отъезжает оттуда в Вену с посланием Ивана IV, в котором содержалось предложение императору Карлу V заключить антиосманский союз, в 1547 г. Стамбул пролонгирует мирный договор с Краковым, в 1548 г. император разрешает Шлитте набирать мастеров и специалистов для работы на московского великого князя и разрешает снять все препоны на пути торговли с Россией стратегическими материалами и оружием, Москва в 1549 г. продлевает перемирие с Великим княжеством Литовским.
В это же время иранский шах Тахмасп I (c которым турки воевали с 1548 г.) начинает осторожный зондаж на предмет заключения соглашения с Москвой, а турки столь же осторожно начинают прощупывать настроения ногаев. Примечательно, что весной 1551 г., сразу после переворота в Крыму, в Ногайской Орде объявился новый османский посол, Ахмед-чауш, и не один, а вместе с крымским и астраханским послами , причем крымский посол прибыл не с пустыми руками, а с «великими поминками», адресованными ногайскому бию. Обрадованный бий Юсуф поторопился отписать в Москву, что де прежнего крымского «царя» не стало, а «на его место иной царь учинился. И тот царь с нами в дружбе и в братстве учинился». Брат же Юсуфа и его враг, нурадин Исмаил, добавил к этому, что Ахмед-чауш предложил Юсуфу и ему, Исмаилу, «содиначиться» с турками, крымцами, казанцами и астраханцами и воевать русские земли.
А как вам персидский шах?:
По всему выходит, что султан, озабоченный планами Москвы и в то же время связанный по рукам и ногам проблемами в отношениях с Ираном и Империей, не желая вступать в непосредственный конфликт с надменным Московитом, решил прибегнуть к стратегии «непрямых действий». Замысел Стамбула, похоже, заключался в том, чтобы вынудить Ивана IV отказаться от своих великодержавных планов, стравив его с татарскими юртами, ведомыми османским вассалом – Крымом. Девлет-Гирею, которого одновременно подталкивали и из Стамбула, и собственное окружение, деваться было некуда – надо было воевать.
Тем временем в Казани разворачивались драматические события. Два больших похода, предпринятых против казанцев Иваном IV в 1548/1549 и 1549/1550 гг, не имели успеха. Однако, несмотря на неудачу, решимость русского царя произвела на правящие круги Казани необходимый эффект, тем более что Сафа-Гирей в начале марта 1549 г., будучи пьян, ударися во умывалны теремец главою своею» и волею Божие умре. Ожесточенная политическая борьба между сторонниками ориентации на Москву и на Крым закончилась тем, что победила первая «партия», которая и пригласила в Казань вассала московского государя касимовского «царя» Шах-Али, который прежде уже успел посидеть некоторое время на казанском троне. Увы, Шах-Али (в русских летописях Шигалей) был, судя по отзывам современников (как писал С. Герберштейн, «глубокая ненависть, которую испытывали к нему подданные, усугублялась его безобразным хилым телосложением: у него было огромное брюхо, редкая бородка и женоподобное лицо – свидетельство того, что он совершенно не способен воевать» ), несимпатичной личностью и так и не смог снискать симпатий казанцев. В итоге Шах-Али, предварительно перерезав своих противников, в начале марта 1552 г. бежал из Казани в окружении немногих сторонников, взятых в заложники некоторых влиятельных казанских князей и мурз и московских стрельцов. Казанская же аристократия с удвоенной силой продолжила начатые еще во время пребывания Шах-Али на троне за его спиной переговоры с Москвой на предмет установления личной унии между двумя царствами.
И все было уже как бы на мази, и Шах-Али бежал, и казанцы начали присягать Ивану IV (еще не Грозному), и царский наместник отправился было уже в Казань, отправив вперед себя служилых людей и небольшой обоз "с ествой", но тут что-то пошло не так...
Еще один вид Тульского кремля:
To be, как говoрится, continued...