Обратно редакторское...
«Молодцы» новгородские – who is? Снова о своем, редакторском.
Обсуждение деталей Шелонского и Русского сражений продолжается, и вот какой вопрос возник по ходу дела – а кто такие «молодии люди» новгородские? Новгородская беднота, чернь всякая и простонародье или же нечто иное? У П.В. Лукина по этому поводу ничего определенного нет, А.В. Быков полагает их новгородскими «торонщиками», этакими «ландскнехтами» местного новгородского розливу, людьми, с конца копья вспоенными и с лезвия меча вскормленными (к «молодцам» он приравнивает также «молодших» и «детей боярских», которые, по его мнению, как младшие члены семей – больших, патриархальных семей, – шли на войну добровольно, своей волей, не по призыву или мобилизации, ища своему атаману чести, а себе добычи).
Так все же – «молодии», «молодцы», «дети боярские» - это terminus technicus или же расхожая фигура речи, литературный оборот, формула? Сразу стоит оговориться, что летописные тексты относительно поздние по происхождению – та же IV Новгородская летопись датируется 1-й пол. XV в., I Новгородская летопись младшего извода – примерно тем же временем, отсюда и вопрос – насколько точно они отразили реалии более раннего времени? В общем, опираясь на тексты этих двух летописей, попробуем посмотреть, в каком контексте использованы указанные термины новгородскими книжниками в XIV – 1-й половине XV вв. и сделаем предположение – кто и что скрывается под этими наименованиями.
Прежде всего одна цитата из НПЛ младшего извода под 6843 годом (1334/1335 г.): «Того же лета заложи владыка Василии (т.е. новгородский архиепископ – Thor) с своими детми, с посадником Федором Даниловицем и с тысячкым Остафьем и со всем Новымъгородом, острог камен…». Т.е., по отношению к архиепископу новгородскому все новгородцы от мала до велика, от посадника до последнего нищеброда – его «дети». Это как бы намекает насчет того, что «дети» - вовсе не обязательно дети или вьюноши бледные со взором горящим.
Теперь о конкретных случаях применения термина «молодцы». Так, все в той же НПЛ младшего извода под 6846 г. (1337/1338 г.) прописано, что «ходиша молодцы новгородстеи с воеводами и воеваша городецьскую Корелу немечкую, и много попустошиша земли их…». В 6848 г. «ходившее молодци, воеваша Устижну». Из контекста этих упоминаний о «молодцах» никак не следует, что речь идет о детях или вьюношах, но об охотниках и людях, достаточно искушенных в военном деле – так что предположение А.В. Быкова нам представляется вполне логичным.
Наряду с «молодцами» у нас есть еще и «дети боярские». И снова вопрос – кто это, реально дети бояр или же нет? Д.А. Селиверстов полагает их боярскими слугами, послужильцами, некоторые ученые склоняются к тому, что это аналог великорусских детей боярских – низших служилых людей, мелких вотчинников или ленников, тогда как другие – все это младшие челны боярских семей, дети, племянники и прочие захребетники. И снова, что по этому поводу в летописи сказано. Так, под 6894 г. (1385/1386 г.) отмечено, что «тое же зимы ездиша за Волок Федор посадник Тимофеевич, Тимофеи Юрьевич, а с ними боярьские дети, братии 5000 рублев, что возложил Новъгород на Заволочкую землю…». Но еще более любопытна статья под 6906 г. (1397/1398 г.) – готовясь к войне с Василием I, «биша чолом посадник Тимофеи Юрьевич, посадник Юрьи Дмитриевич, Василии Борисович и бояри, и дети боярьскыи и житьии люди и купечкыи дети и вси их вои…». И далее архиепископ благословл «воеводы новгородчкыи и всих вои». И далее – «тои же зиме приихаша из Заволочья воеводы новгородскыи в Новъгород: посадник Тимофеи, посадник Юрьи, Василии, и бояре и дети боярсрьскыи и всо вои добры и здравы…». Что примечательно в этой цитате – прежде всего, что «дети боярские» поставлены вперед житьих людей, потом наличие еще и «детей купеческих» и, что самое интересное – после всех перечисленных категорий новгородцев сказано про «всих их воев». Выходит, что у посадников, у бояр, у детей боярских (которые, подчеркну, стоят выше житьих), у житьих, у купцов и у детей купецких есть свои вои? Впрочем, летопись сама и отвечает на этот вопрос, упоминая, что во время поход был убит «дичьскои посаднич» Левушка Федоров (формально уменьшительное прозвище Левушка как бы свидетельствует о том, что перед нами вьюнош, но это формально, а реально низкий социальный статус, подчиненность автоматически переводят человека в разряд «молодших» с соответствующим «понижением» в имени).
Кстати, в то же году Новгород «послаша Дмитриа Ивановича, Ивана Богдановича, а с ними дети боярьскыи, воеваша волости князя великого, толко за днище Галица не доходиша…».
Еще один любопытный пример – 6953 г. (1444/1445 г.). «Того же лета Василии Шенкурьскои и Михаил Якол, воеводы новгородчкыи, поидоша ратю заволочкою в трех тысяцах на Югру», да не слишком удачно – югра «ударившее на острог на Васильев, и много добрых людеи, детеи боярьских и удалых людеи избиша 80». И что еще обращает на себя внимание – в рассказе про то, как злыя татаровя побили Василия Васильевича под Суздалем в том же году, новгородский книжник написал, что «изымаша» татаровя и «поведоша» в татарский плен и великого князя, и «иных множество бояр и молодых людеи…». Т.е., для сравнения, в Симеоновской летописи (московской) прописано, что татаровя «князя же великого самого рукама яша», а вместе с ним «прочих многых князеи и боляр, и детеи боярскых», т.е. для новгородского летописца что «молодии», что «дети боярские» княжеские суть едино.
Вот и вопрос – кто ж такие «молодии люди», «молодцы» и «дети боярские» новгородстии? По всему выходит, что «молодцы» - достаточно «узкий» по содержанию термин, и, пожалуй, я соглашусь с мнением А.В. Быкова, который понимает под ними всякую новгородскую вольницу и гопоту, готовую по первому кличу подняться в набег (хотя как в таком случае понимать упоминание под 6943 г. (1444/1445 г.) «владычня двора молотцев»? Выходит, что «молодци» термин более широкий по смыслу?). «Дети боярские», как по мне, все мелкие служилые люди, быть может, даже мелкие вотчинники или держатели, но никак не холопы, не слуги-министериалы. Почему? Ну вот есть в Новгородской IV летописи такое любопытное свидетельство под 6893 г. (1384/1385 г.): «А тои зимы было целование в великои пост по Сборе, на 2 недели: целоваше крест Феодор посадник Тимофеевич, тысячкои Богдан Обакоунович, на вечи на княжи дворе, и вси боляре и дети болярьскии, и житьеи и черные люди, и вся пять концев…». Снова мы видим, что дети боярские поставлены вперед житьих в списке, и они, дети боярские, целуют крест после бояр. По логике – разве несовершеннолетние, т.е. «дети», неполноправные жители Новгорода, находящиеся под властью своего отца и невыделенные из семьи, должны целовать крест? А холопы крест целуют? Значит, логичным было бы предположить, что новгородские дети боярские все же не дети, а именно служилые люди – аналог великорусских детей боярских. И тогда «молодии», выходит, «младшие» по отношению к боярам, житьим и купцам служилые (?) люди, термин весьма широкий по содержанию, но, похоже, что это не новгородская «чернь» и простонародье, скорее отчасти вольница, отчасти дворовые слуги-министериалы, отчасти действительно младшие члены семей. Во всяком случае, так летописные свидетельства можно так трактовать.
Обсуждение деталей Шелонского и Русского сражений продолжается, и вот какой вопрос возник по ходу дела – а кто такие «молодии люди» новгородские? Новгородская беднота, чернь всякая и простонародье или же нечто иное? У П.В. Лукина по этому поводу ничего определенного нет, А.В. Быков полагает их новгородскими «торонщиками», этакими «ландскнехтами» местного новгородского розливу, людьми, с конца копья вспоенными и с лезвия меча вскормленными (к «молодцам» он приравнивает также «молодших» и «детей боярских», которые, по его мнению, как младшие члены семей – больших, патриархальных семей, – шли на войну добровольно, своей волей, не по призыву или мобилизации, ища своему атаману чести, а себе добычи).
Так все же – «молодии», «молодцы», «дети боярские» - это terminus technicus или же расхожая фигура речи, литературный оборот, формула? Сразу стоит оговориться, что летописные тексты относительно поздние по происхождению – та же IV Новгородская летопись датируется 1-й пол. XV в., I Новгородская летопись младшего извода – примерно тем же временем, отсюда и вопрос – насколько точно они отразили реалии более раннего времени? В общем, опираясь на тексты этих двух летописей, попробуем посмотреть, в каком контексте использованы указанные термины новгородскими книжниками в XIV – 1-й половине XV вв. и сделаем предположение – кто и что скрывается под этими наименованиями.
Прежде всего одна цитата из НПЛ младшего извода под 6843 годом (1334/1335 г.): «Того же лета заложи владыка Василии (т.е. новгородский архиепископ – Thor) с своими детми, с посадником Федором Даниловицем и с тысячкым Остафьем и со всем Новымъгородом, острог камен…». Т.е., по отношению к архиепископу новгородскому все новгородцы от мала до велика, от посадника до последнего нищеброда – его «дети». Это как бы намекает насчет того, что «дети» - вовсе не обязательно дети или вьюноши бледные со взором горящим.
Теперь о конкретных случаях применения термина «молодцы». Так, все в той же НПЛ младшего извода под 6846 г. (1337/1338 г.) прописано, что «ходиша молодцы новгородстеи с воеводами и воеваша городецьскую Корелу немечкую, и много попустошиша земли их…». В 6848 г. «ходившее молодци, воеваша Устижну». Из контекста этих упоминаний о «молодцах» никак не следует, что речь идет о детях или вьюношах, но об охотниках и людях, достаточно искушенных в военном деле – так что предположение А.В. Быкова нам представляется вполне логичным.
Наряду с «молодцами» у нас есть еще и «дети боярские». И снова вопрос – кто это, реально дети бояр или же нет? Д.А. Селиверстов полагает их боярскими слугами, послужильцами, некоторые ученые склоняются к тому, что это аналог великорусских детей боярских – низших служилых людей, мелких вотчинников или ленников, тогда как другие – все это младшие челны боярских семей, дети, племянники и прочие захребетники. И снова, что по этому поводу в летописи сказано. Так, под 6894 г. (1385/1386 г.) отмечено, что «тое же зимы ездиша за Волок Федор посадник Тимофеевич, Тимофеи Юрьевич, а с ними боярьские дети, братии 5000 рублев, что возложил Новъгород на Заволочкую землю…». Но еще более любопытна статья под 6906 г. (1397/1398 г.) – готовясь к войне с Василием I, «биша чолом посадник Тимофеи Юрьевич, посадник Юрьи Дмитриевич, Василии Борисович и бояри, и дети боярьскыи и житьии люди и купечкыи дети и вси их вои…». И далее архиепископ благословл «воеводы новгородчкыи и всих вои». И далее – «тои же зиме приихаша из Заволочья воеводы новгородскыи в Новъгород: посадник Тимофеи, посадник Юрьи, Василии, и бояре и дети боярсрьскыи и всо вои добры и здравы…». Что примечательно в этой цитате – прежде всего, что «дети боярские» поставлены вперед житьих людей, потом наличие еще и «детей купеческих» и, что самое интересное – после всех перечисленных категорий новгородцев сказано про «всих их воев». Выходит, что у посадников, у бояр, у детей боярских (которые, подчеркну, стоят выше житьих), у житьих, у купцов и у детей купецких есть свои вои? Впрочем, летопись сама и отвечает на этот вопрос, упоминая, что во время поход был убит «дичьскои посаднич» Левушка Федоров (формально уменьшительное прозвище Левушка как бы свидетельствует о том, что перед нами вьюнош, но это формально, а реально низкий социальный статус, подчиненность автоматически переводят человека в разряд «молодших» с соответствующим «понижением» в имени).
Кстати, в то же году Новгород «послаша Дмитриа Ивановича, Ивана Богдановича, а с ними дети боярьскыи, воеваша волости князя великого, толко за днище Галица не доходиша…».
Еще один любопытный пример – 6953 г. (1444/1445 г.). «Того же лета Василии Шенкурьскои и Михаил Якол, воеводы новгородчкыи, поидоша ратю заволочкою в трех тысяцах на Югру», да не слишком удачно – югра «ударившее на острог на Васильев, и много добрых людеи, детеи боярьских и удалых людеи избиша 80». И что еще обращает на себя внимание – в рассказе про то, как злыя татаровя побили Василия Васильевича под Суздалем в том же году, новгородский книжник написал, что «изымаша» татаровя и «поведоша» в татарский плен и великого князя, и «иных множество бояр и молодых людеи…». Т.е., для сравнения, в Симеоновской летописи (московской) прописано, что татаровя «князя же великого самого рукама яша», а вместе с ним «прочих многых князеи и боляр, и детеи боярскых», т.е. для новгородского летописца что «молодии», что «дети боярские» княжеские суть едино.
Вот и вопрос – кто ж такие «молодии люди», «молодцы» и «дети боярские» новгородстии? По всему выходит, что «молодцы» - достаточно «узкий» по содержанию термин, и, пожалуй, я соглашусь с мнением А.В. Быкова, который понимает под ними всякую новгородскую вольницу и гопоту, готовую по первому кличу подняться в набег (хотя как в таком случае понимать упоминание под 6943 г. (1444/1445 г.) «владычня двора молотцев»? Выходит, что «молодци» термин более широкий по смыслу?). «Дети боярские», как по мне, все мелкие служилые люди, быть может, даже мелкие вотчинники или держатели, но никак не холопы, не слуги-министериалы. Почему? Ну вот есть в Новгородской IV летописи такое любопытное свидетельство под 6893 г. (1384/1385 г.): «А тои зимы было целование в великои пост по Сборе, на 2 недели: целоваше крест Феодор посадник Тимофеевич, тысячкои Богдан Обакоунович, на вечи на княжи дворе, и вси боляре и дети болярьскии, и житьеи и черные люди, и вся пять концев…». Снова мы видим, что дети боярские поставлены вперед житьих в списке, и они, дети боярские, целуют крест после бояр. По логике – разве несовершеннолетние, т.е. «дети», неполноправные жители Новгорода, находящиеся под властью своего отца и невыделенные из семьи, должны целовать крест? А холопы крест целуют? Значит, логичным было бы предположить, что новгородские дети боярские все же не дети, а именно служилые люди – аналог великорусских детей боярских. И тогда «молодии», выходит, «младшие» по отношению к боярам, житьим и купцам служилые (?) люди, термин весьма широкий по содержанию, но, похоже, что это не новгородская «чернь» и простонародье, скорее отчасти вольница, отчасти дворовые слуги-министериалы, отчасти действительно младшие члены семей. Во всяком случае, так летописные свидетельства можно так трактовать.