Стабильность - признак мастерства...
По поводу московской бюрократии в ее развитии. Я уже писал несколько раз про милый обычай "силного имания" (это когда проходящие по тракту ратные имели право,гм, удовлетворять свои потребности за счет местного населения - неважно, в провианте и фураже или в чем еще. Само собой, это сопровождалось всякими злоупотреблениями, что не нравилось местным, и они, по мере возможностей пытались добиться жалованной грамоты с освобождением от этой тягостной повинности). Великие князья, заботясь о благе подданных, жалуют некоторых из них грамотами, которыми они воспрещают ратным заниматься "силными иманием" ("А хто ся ослушает сее моей грамоты, и тому от меня от великого князя быти в опале и в казни").
Во всей этой истории обращает на себя внимание формулы, содержащиеся в грамотах - они не меняются десятилетиями. Вот, к примеру, выдержка из грамоты, что дана была Василием III (не им, конечно, лично, а его дьяками, но суть та же - грамота от государева имени, значит, он тут как раз причем. Это я к новомодной тенденции полагать, что все следал народ, а верховная власть тут не при чем - она так, сбоку стояла) Викентию, настоятелю Гдовского Никольского монастыря в 1510 г.: "наши князи и бояре, и воеводы ратные, и всякие ездоки у них людей и у хрестьян силно не ставитца, ни кормов, ни проводников, ни подвод у них силно не емлют; а кому у них лучитца стати, и он себе корм свой и конской купит по цене, как ему продадут...". Аналогичное место в грамоте новгородскому Вяжищскому монастырю (также датированная 1510 г.), выглядит следующим образом: ""Наши князья и бояре и воеводы ратные и всякие ездоки у них людей и у христиан силно не ставятся, ни кормов ни подвод ни проводников у них не емлют. А кому у них лучится стати, и оне себе у них корм свой и конской купят по цене, как ему продадут...".
Теперь 1547 г., Спасо-Геннадиева пустынь под Костромой. Опять читаем: "Наши князья и бояре, и воеводы ратные и всякие ездоки в их селех и в деревнях ни у кого силно не ставятца, ни кормов, ни подвод не емлют..." (черт, не самый удачный пример, поскольку второй части насчет покупки в грамоте нет. Ошибка? Хотя, впрочем, в аналогичной грамоте, выданной в 1599 г. от имени Бориса Федоровича и сына его Федора Борисовича, формулировка освобождения аналогична).
А теперь конец века, 1586 г., жалованная грамота Федора Иоанновича галичскому Успенскому монастырю. И в ней мы читаем: "Наших князи и бояре и воеводы разные и всякие ездоки у них монастырских людей в селех и в деревнех не ставятца, ни кормов, ни подвод, ни проводников у них не емлют. А кому прилучитца у них стати, и он корм свой и конский купит у них по цене, как им продадут...".
Стабильность, однако...
P.S. Расширенный вариант, из грамоты рязанским ямщикам, 1557 г.: "наши воеводы и князи, и бояре, и дети боярские, и всякие ратные люди, и татарова князи и мурзы, и все служилые люди, и всякие посланники, и гонцы в их дворех силно не ставятца, и кормов своих и конских на них сильно не емлют, и в летнюю пору на их пашнях, и на лугех, и на покосех не ставятца ж, и не всылают к ним ни по что. А кормы свой и конской покупают у них по цене как им продадут...". И дописка (не случайная - когда я про логистику писал, то отмечал, что по ямам собирался с округи корм для ратных): "А ставятца послы и гонцы на яму, на то ям и устроен...".
Во всей этой истории обращает на себя внимание формулы, содержащиеся в грамотах - они не меняются десятилетиями. Вот, к примеру, выдержка из грамоты, что дана была Василием III (не им, конечно, лично, а его дьяками, но суть та же - грамота от государева имени, значит, он тут как раз причем. Это я к новомодной тенденции полагать, что все следал народ, а верховная власть тут не при чем - она так, сбоку стояла) Викентию, настоятелю Гдовского Никольского монастыря в 1510 г.: "наши князи и бояре, и воеводы ратные, и всякие ездоки у них людей и у хрестьян силно не ставитца, ни кормов, ни проводников, ни подвод у них силно не емлют; а кому у них лучитца стати, и он себе корм свой и конской купит по цене, как ему продадут...". Аналогичное место в грамоте новгородскому Вяжищскому монастырю (также датированная 1510 г.), выглядит следующим образом: ""Наши князья и бояре и воеводы ратные и всякие ездоки у них людей и у христиан силно не ставятся, ни кормов ни подвод ни проводников у них не емлют. А кому у них лучится стати, и оне себе у них корм свой и конской купят по цене, как ему продадут...".
Теперь 1547 г., Спасо-Геннадиева пустынь под Костромой. Опять читаем: "Наши князья и бояре, и воеводы ратные и всякие ездоки в их селех и в деревнях ни у кого силно не ставятца, ни кормов, ни подвод не емлют..." (черт, не самый удачный пример, поскольку второй части насчет покупки в грамоте нет. Ошибка? Хотя, впрочем, в аналогичной грамоте, выданной в 1599 г. от имени Бориса Федоровича и сына его Федора Борисовича, формулировка освобождения аналогична).
А теперь конец века, 1586 г., жалованная грамота Федора Иоанновича галичскому Успенскому монастырю. И в ней мы читаем: "Наших князи и бояре и воеводы разные и всякие ездоки у них монастырских людей в селех и в деревнех не ставятца, ни кормов, ни подвод, ни проводников у них не емлют. А кому прилучитца у них стати, и он корм свой и конский купит у них по цене, как им продадут...".
Стабильность, однако...
P.S. Расширенный вариант, из грамоты рязанским ямщикам, 1557 г.: "наши воеводы и князи, и бояре, и дети боярские, и всякие ратные люди, и татарова князи и мурзы, и все служилые люди, и всякие посланники, и гонцы в их дворех силно не ставятца, и кормов своих и конских на них сильно не емлют, и в летнюю пору на их пашнях, и на лугех, и на покосех не ставятца ж, и не всылают к ним ни по что. А кормы свой и конской покупают у них по цене как им продадут...". И дописка (не случайная - когда я про логистику писал, то отмечал, что по ямам собирался с округи корм для ратных): "А ставятца послы и гонцы на яму, на то ям и устроен...".