"Других писателей у меня для вас нет..."
Или история про еще одного князя на воеводстве.
Не так давно закончена была одна такая печальная повесть про князя Ивана Лыко, который попал на скрижали истории, да про братью Ивана I Грозного, коя на брата своего старейшаго крамолу возвела, котору и файду учинила (а потом и удивлялась – чего это брат наш старейшии нас не любит, не уважает и с должным почтением не относится?).
И вот еще одна история про князя-лихоимца (и одновременно зогадко – а кто ж сей князь был?). Но обо всем по порядку.
Итак, как мы уже знаем, наместничал на Великих Луках князь Иван Лыко из славного рода князей Оболенских. Немало крови он и его люди попили у лучан и жителей луцких пригородов, немало животов отняли да красных девок попортили, чем и заслужили, мягко говоря, нелюбовь у лучан и «добрую» о себе у них память, сподобивших громкого разбирательства, запустившего механизм предпоследней на Руси файды. Но если лучане думали, что сбыв с глаз долой, из сердца вон Ивана Лыко, они тем самым гарантировали себе долгую и спокойную, безбедную жизнь по старине, то они глубоко заблуждались. Судя по всему, такие сочные типажи, как Иван Лыко, были скорее не исключением, но таки правилом, обычаем, так-скать – старым, добрым обычаем. Обратимся же к Литовской Метрике и посмотрим, что там сказано по поводу деяний великокняжеских наместников (ну почти оп Некрасову – «закон – мое желание, кулак – моя полиция»).
Но все хорошее и плохое рано или поздно заканчивается. Вот и Иван Лыко съехал с наместничества, возрадовались было лучане и ржевичи, да рано. Ивану на смену прибыл другой наместник, некий князь Константин (вот загадка, ху из князь Константин? Метрика его фамильное прозвище никак не расшифровывает, академик Янин в «Новгородских грамотах» тоже обошел этот момент стороной. Есть у нас на примете несколько кандидатов на этот пост – первый это Константин Ярославич Оболенский, который, как мне представляется, больше других подходит на эту роль. Второй кандидат – тоже Оболенский, только Семенович, его отец Семен был братом деда Константина Ярославича Василия. Еще есть пара Константинов в роду ростовских князей, но эти, как по мне, не подходят на роль нового наместника луцкого).
Новый воевода сразу, с места в карьер пустился во все тяжкие, пойдя по кривому, но от того не ставшего менее привлекательным и привычным кривого пути. «Узъехал, - писал рапортовавший великому князю литовскому о художествах московских наместников некий литовский чиновный человек, - на всю волость Ржовъскую и привел въсих людей от мала и до велика к присязе», да не просто привел, а, выходит, за присягу сию «с кажьдое головы брал по грошу з чоловека». И если бы только этим князь Константин (Ярославич Оболенский? Яблоко от яблоньки недалеко катится? От осинки не родятся апельсинки?) – «а люди судил и грабил – што хотел, то бра».
И таких прибытков и взятков-братков князь Константин набрал в Ржевской волости не много ни мало, а аж на полсотни рублев, отчего многие обобранные им ржевичи бежали за литовский рубеж. Постояв две недели, Константин покинул волость, оставив здесь своих шестников, и уж те развернулись вовсю – «слуги его (князя Конcтантина – Thor) лежали зиму во Влицах и грабили по клетям, по волости ездячи, што хоткли, и того всего награбили у людей на двадъцат рублев клетное рухляди, кое платья, кое простиц».
Возопившие от всех этих грабежей и поборов «вличане а цевлянe а рачъчане ходили к великому князю жаловати, и он им дал грамоту свою, што ж им знати сокольщину давать, как издавна бывало, а им рек, што им знати свои пошлины, как издавна бывало, иж Костянътину не велел там судити…». Прямо таки гражданское общество какое-то – государев человек руки-то свои распустил, да не тут-то было – группа сознательных и инициативных товарищев била челом (и подарком, естественно) великому князю. И великий князь дал окорот развоевавшемуся не на шутку наместнику, запретив ему судить и рядить (а, значит, взимать на свой счет судебные пошлины и прочее).
Но если вы, уважаемый читатель, думаете, что на это история про Ивана Лыко 2.0 закончилась, то вы глубоко ошибаетесь – вас ждет вторая серия!
Не так давно закончена была одна такая печальная повесть про князя Ивана Лыко, который попал на скрижали истории, да про братью Ивана I Грозного, коя на брата своего старейшаго крамолу возвела, котору и файду учинила (а потом и удивлялась – чего это брат наш старейшии нас не любит, не уважает и с должным почтением не относится?).
И вот еще одна история про князя-лихоимца (и одновременно зогадко – а кто ж сей князь был?). Но обо всем по порядку.
Итак, как мы уже знаем, наместничал на Великих Луках князь Иван Лыко из славного рода князей Оболенских. Немало крови он и его люди попили у лучан и жителей луцких пригородов, немало животов отняли да красных девок попортили, чем и заслужили, мягко говоря, нелюбовь у лучан и «добрую» о себе у них память, сподобивших громкого разбирательства, запустившего механизм предпоследней на Руси файды. Но если лучане думали, что сбыв с глаз долой, из сердца вон Ивана Лыко, они тем самым гарантировали себе долгую и спокойную, безбедную жизнь по старине, то они глубоко заблуждались. Судя по всему, такие сочные типажи, как Иван Лыко, были скорее не исключением, но таки правилом, обычаем, так-скать – старым, добрым обычаем. Обратимся же к Литовской Метрике и посмотрим, что там сказано по поводу деяний великокняжеских наместников (ну почти оп Некрасову – «закон – мое желание, кулак – моя полиция»).
Но все хорошее и плохое рано или поздно заканчивается. Вот и Иван Лыко съехал с наместничества, возрадовались было лучане и ржевичи, да рано. Ивану на смену прибыл другой наместник, некий князь Константин (вот загадка, ху из князь Константин? Метрика его фамильное прозвище никак не расшифровывает, академик Янин в «Новгородских грамотах» тоже обошел этот момент стороной. Есть у нас на примете несколько кандидатов на этот пост – первый это Константин Ярославич Оболенский, который, как мне представляется, больше других подходит на эту роль. Второй кандидат – тоже Оболенский, только Семенович, его отец Семен был братом деда Константина Ярославича Василия. Еще есть пара Константинов в роду ростовских князей, но эти, как по мне, не подходят на роль нового наместника луцкого).
Новый воевода сразу, с места в карьер пустился во все тяжкие, пойдя по кривому, но от того не ставшего менее привлекательным и привычным кривого пути. «Узъехал, - писал рапортовавший великому князю литовскому о художествах московских наместников некий литовский чиновный человек, - на всю волость Ржовъскую и привел въсих людей от мала и до велика к присязе», да не просто привел, а, выходит, за присягу сию «с кажьдое головы брал по грошу з чоловека». И если бы только этим князь Константин (Ярославич Оболенский? Яблоко от яблоньки недалеко катится? От осинки не родятся апельсинки?) – «а люди судил и грабил – што хотел, то бра».
И таких прибытков и взятков-братков князь Константин набрал в Ржевской волости не много ни мало, а аж на полсотни рублев, отчего многие обобранные им ржевичи бежали за литовский рубеж. Постояв две недели, Константин покинул волость, оставив здесь своих шестников, и уж те развернулись вовсю – «слуги его (князя Конcтантина – Thor) лежали зиму во Влицах и грабили по клетям, по волости ездячи, што хоткли, и того всего награбили у людей на двадъцат рублев клетное рухляди, кое платья, кое простиц».
Возопившие от всех этих грабежей и поборов «вличане а цевлянe а рачъчане ходили к великому князю жаловати, и он им дал грамоту свою, што ж им знати сокольщину давать, как издавна бывало, а им рек, што им знати свои пошлины, как издавна бывало, иж Костянътину не велел там судити…». Прямо таки гражданское общество какое-то – государев человек руки-то свои распустил, да не тут-то было – группа сознательных и инициативных товарищев била челом (и подарком, естественно) великому князю. И великий князь дал окорот развоевавшемуся не на шутку наместнику, запретив ему судить и рядить (а, значит, взимать на свой счет судебные пошлины и прочее).
Но если вы, уважаемый читатель, думаете, что на это история про Ивана Лыко 2.0 закончилась, то вы глубоко ошибаетесь – вас ждет вторая серия!