Северная война-3
Началась новая неделя - началась новая жизнь. И новую жизнь начнем с продолжения истории настоящей Северной войны...
Шведы в долгу не остались. В жалованной грамоте, датированной 17 апреля 1590 г., Федор Иоаннович писал тамошнему старосте Митьке Юдину «и всех крестьян» тех волостей, что по их челобитью повелел не взимать с них в 1589/1590 и 1590/1591 гг. никаких податей и повинностей, поскольку, согласно их челобитью, «приходили, деи в те в их волости, в Кереть да в Ковду, свейские немцы, и в тех в их волостях церькви Божьи и всякое церьковное строенье выжгли, и дворы их (местных крестьян – Thor) и варницы и црены выжгли, и крестьян и детей их пересекли, а иных в полон поимали, и животы их все пограбили…». Очевидно, что в грамоте речь шла о набеге шведов, описанном в «Соловецком летописце»: «Сентября в 7 (7098 г., т.е. в сентябре 1589 г. – Thor) грех ради наших приходили немецкие люди к морю на поморские места, рекою Ковдою в волость Ковду, а ис Ковды в волость в Унбу, а из Унбы в волость Керет[ь], и в ыные в мелкие волости заморские. Да ис Керети в волость в Кемь, и те волости повоевали, церкви и дворы пожгли и людей побили, и воевав пошли Кемью рекою вверх, а приходило тех немецких людей 700 человек».
Кроме того, другой шведский отряд напал на Печенгский монастырь и уничтожил его: «Божьим изволением, грех ради наших, приходили немецкие люди в Печенской монастырь войною, божье милосердье церкви и монастырь пожгли и игумена Гурья и братью и слуг побили и казну монастырскую взяли, и стояли в Печенге 10 дней». Расследовавшие позднее этот казус датские власти (в ходе набега пострадали местные лопари, платившие подати датскому королю) составили документ, в котором перечислили, среди прочих убитых, имена игумена монастыря, 3-х иеромонахов, 38 монахов и 53 монастырского слуги, богомольцев и мирян, прибывших в монастырь на рождественское богослужение. «Всех их шведы сожгли вместе с монастырем. Сожгли они (шведы – Thor) также все постройки, церковь, большую часть имущества, скотный двор и мельницу. Сожгли также поселок под названием Викид, где была монастырская гавань, все карбасы и лодки, а находившиеся в гавани суда изрубили на части…».
Воодушевленные удачным нападением на монастырь, шведы двинулись воевать Кольскую волость и, по словам летописца, «пришли в Колу волость под Кольской острог того же декабря месяца за два дни до Рожества Христова и к острогу приступали». Однако осаждать острог, в котором кроме местных жителей, сидели еще и стрельцы, оказалось непростой задачей. «Ис Кольского острога осадные люди на выласках немецких людей побили 60 человек, – продолжал летописец свой рассказ, – а живых в острог взяли 30 человек. А достальные немцы Туломою рекою в свою землю побежали».
Взаимный обмен набегами и продолжавшиеся боевые действия в Ингрии и южной Финляндии позволяли с уверенностью предположить, что и в 1590 г. неприятель попытается снова напасть на Соловки и монастырские волости. Для усиления обороны северных рубежей по указу Федора Иоанновича на Соловки были посланы дополнительные силы. В монастырь были доставлены пара медных полуторных пищалей, 4 пищали затинных, 62 пуда пороха и столько же – свинца. Они были доставлены в монастырь головой Иваном Яхонтовым, с которым на Соловки прибыли дети боярские Иов Изъединов и Петр Постельников, литовец Севастьян Кобельский с 5-ю своими людьми, сотник стрелецкий московский Степан Юренев вместе с сотней московских же стрельцов, а также 500 каргопольских охочих людей. «И жили в монастыре всю осень до Покрова святей богородицы, – писал неизвестный соловецкий монах, – а с Покрова выехали на берег в Шую в Корельскую стояти».
Шведы тем временем снова попытались напасть на Кольский острог. «Того же лета (7099 года, т.е. летом 1591 г. – Thor) августа в 13 день приходили свийские немецкие люди на Мурманское море х Кольскому острогу Туломою рекою в малых судах, воеводька Ганш Лерсон, а с ним заморских и каенских немец 1200 человек». Подступив к острогу под вечер, «свиские немцы» попытались взять его штурмом, «приступали к острогу с приметом и зажигати, – сообщал книжник, – и зажгли две башни, Егорьевскую башню да Покровскую». Однако сидевший в остроге голова Владимир Загряжский и его три десятка стрельцов, а также «иногородцов торговых людей и Кольских жильцов и казаков всякого человека 1700 человек» оказались не робкого десятка (да и как тут не быть храбрецами – судьба разоренного Печенгского монастыря и его насельников не оставляла никаких иллюзий относительно того, что ожидает жителей Колы и его гарнизон, если неприятельский штурм завершится успехом). «И божиею милостию и государевым счастием ис Кольского острогу в приступех из наряду и на выласках побили и ранили 215 человек. И отшед немцы от острогу на остров, на Туломе реке, стояли три дня и три ночи и пошли в свою землю Туломою рекою во вторник (17 августа 1591 г. – Thor) на утреней зоре», – с удовлетворением отмечал летописец, попутно записав, что у осадных сидельцев убито было во время отражения приступа и на вылазках 25 человек да ранено было еще 35...
To be continued...
Шведы в долгу не остались. В жалованной грамоте, датированной 17 апреля 1590 г., Федор Иоаннович писал тамошнему старосте Митьке Юдину «и всех крестьян» тех волостей, что по их челобитью повелел не взимать с них в 1589/1590 и 1590/1591 гг. никаких податей и повинностей, поскольку, согласно их челобитью, «приходили, деи в те в их волости, в Кереть да в Ковду, свейские немцы, и в тех в их волостях церькви Божьи и всякое церьковное строенье выжгли, и дворы их (местных крестьян – Thor) и варницы и црены выжгли, и крестьян и детей их пересекли, а иных в полон поимали, и животы их все пограбили…». Очевидно, что в грамоте речь шла о набеге шведов, описанном в «Соловецком летописце»: «Сентября в 7 (7098 г., т.е. в сентябре 1589 г. – Thor) грех ради наших приходили немецкие люди к морю на поморские места, рекою Ковдою в волость Ковду, а ис Ковды в волость в Унбу, а из Унбы в волость Керет[ь], и в ыные в мелкие волости заморские. Да ис Керети в волость в Кемь, и те волости повоевали, церкви и дворы пожгли и людей побили, и воевав пошли Кемью рекою вверх, а приходило тех немецких людей 700 человек».
Кроме того, другой шведский отряд напал на Печенгский монастырь и уничтожил его: «Божьим изволением, грех ради наших, приходили немецкие люди в Печенской монастырь войною, божье милосердье церкви и монастырь пожгли и игумена Гурья и братью и слуг побили и казну монастырскую взяли, и стояли в Печенге 10 дней». Расследовавшие позднее этот казус датские власти (в ходе набега пострадали местные лопари, платившие подати датскому королю) составили документ, в котором перечислили, среди прочих убитых, имена игумена монастыря, 3-х иеромонахов, 38 монахов и 53 монастырского слуги, богомольцев и мирян, прибывших в монастырь на рождественское богослужение. «Всех их шведы сожгли вместе с монастырем. Сожгли они (шведы – Thor) также все постройки, церковь, большую часть имущества, скотный двор и мельницу. Сожгли также поселок под названием Викид, где была монастырская гавань, все карбасы и лодки, а находившиеся в гавани суда изрубили на части…».
Воодушевленные удачным нападением на монастырь, шведы двинулись воевать Кольскую волость и, по словам летописца, «пришли в Колу волость под Кольской острог того же декабря месяца за два дни до Рожества Христова и к острогу приступали». Однако осаждать острог, в котором кроме местных жителей, сидели еще и стрельцы, оказалось непростой задачей. «Ис Кольского острога осадные люди на выласках немецких людей побили 60 человек, – продолжал летописец свой рассказ, – а живых в острог взяли 30 человек. А достальные немцы Туломою рекою в свою землю побежали».
Взаимный обмен набегами и продолжавшиеся боевые действия в Ингрии и южной Финляндии позволяли с уверенностью предположить, что и в 1590 г. неприятель попытается снова напасть на Соловки и монастырские волости. Для усиления обороны северных рубежей по указу Федора Иоанновича на Соловки были посланы дополнительные силы. В монастырь были доставлены пара медных полуторных пищалей, 4 пищали затинных, 62 пуда пороха и столько же – свинца. Они были доставлены в монастырь головой Иваном Яхонтовым, с которым на Соловки прибыли дети боярские Иов Изъединов и Петр Постельников, литовец Севастьян Кобельский с 5-ю своими людьми, сотник стрелецкий московский Степан Юренев вместе с сотней московских же стрельцов, а также 500 каргопольских охочих людей. «И жили в монастыре всю осень до Покрова святей богородицы, – писал неизвестный соловецкий монах, – а с Покрова выехали на берег в Шую в Корельскую стояти».
Шведы тем временем снова попытались напасть на Кольский острог. «Того же лета (7099 года, т.е. летом 1591 г. – Thor) августа в 13 день приходили свийские немецкие люди на Мурманское море х Кольскому острогу Туломою рекою в малых судах, воеводька Ганш Лерсон, а с ним заморских и каенских немец 1200 человек». Подступив к острогу под вечер, «свиские немцы» попытались взять его штурмом, «приступали к острогу с приметом и зажигати, – сообщал книжник, – и зажгли две башни, Егорьевскую башню да Покровскую». Однако сидевший в остроге голова Владимир Загряжский и его три десятка стрельцов, а также «иногородцов торговых людей и Кольских жильцов и казаков всякого человека 1700 человек» оказались не робкого десятка (да и как тут не быть храбрецами – судьба разоренного Печенгского монастыря и его насельников не оставляла никаких иллюзий относительно того, что ожидает жителей Колы и его гарнизон, если неприятельский штурм завершится успехом). «И божиею милостию и государевым счастием ис Кольского острогу в приступех из наряду и на выласках побили и ранили 215 человек. И отшед немцы от острогу на остров, на Туломе реке, стояли три дня и три ночи и пошли в свою землю Туломою рекою во вторник (17 августа 1591 г. – Thor) на утреней зоре», – с удовлетворением отмечал летописец, попутно записав, что у осадных сидельцев убито было во время отражения приступа и на вылазках 25 человек да ранено было еще 35...
To be continued...