Падение Сокола...
Ну вот, завтра 1 марта, зима подошла к концу. И хотя астрономическая весна начнется только через 3 недели, 21 марта, все равно настроение уже весеннее, и его не портит снег, который идет уже второй день, слякоть и грязь на улице. И, дабы достойно проводить зиму и встретить весну, закончим рассказ о Соколе с тем, чтобы не оставлять незавершенных дел в наступающую весну...
После того самого ответа русских воевод коронному гетману и его ротмистрам стало понятно, что избежать кровопролития не удастся. Осадные работы были быстро завершены, апроши были подведены под самые валы Сокола, доставленная водой артиллерия установлена на возведенных батареях, и русские воевод, прекрасно понимая, что все это означает, решились на большую вылазку из крепости. Однако, прежде чем они приступили к выполнению своего плана, случай изменил ход событий. Вечером 10 сентября Мелецкий решил попытаться повторить полоцкий сценарий. К палисадам Сокола были посланы охотники с заданием поджечь их, а поставленный начальствовать над артиллерией ротмистр М. Добросоловский приказал произвести три пробных выстрела калеными ядрами по Соколу. Два ядра, как писал Гейденштейн, стали причиной возгораний, но русские сумели затушить их, однако третье, «застрявши в самом основании, не было замечено и немного спустя произвело страшное пламя, так как стены были сухого материала (странно – а ведь на протяжении последних почти полутора месяцев непрерывно шли дожди, и как в таком случае стены Сокола, находившегося всего лишь в 30 верстах от Полоцка, могли остаться сухими – THOR)…».
Польский жолнер от М. Шишко (1-я пол. XVI в.)
Что стало причиной грандиозного пожара – каленое ли ядро, незамеченное защитниками Сокола, действия ли неприятельских факельщиков или же и то, и другое вместе – непонятно, однако факт остается фактом, пламя стремительно разрасталось и то, что произошло потом внутри крепости, остается неясным. Растерялись ли воеводы, началась ли в гарнизоне паника и кто-то бросил клич «Спасайся, кто как может!» или же воеводы попытались действовать по заранее намеченному плану? Увы, ответа на эти вопросы нет, поскольку, еще раз подчеркнем, русских документов, повествующих об осаде Сокола, не осталось, а польские источники рисуют противоречивую в деталях картину. Согласно самой распространенной версии, основанной на королевской реляции, не сумев потушить пожар, русские бросились бежать из охваченной пламенем крепости разными воротами – некоторые, во главе с Ф. Шереметевым, попыталась уйти по Псковской дороге, но была встречена Я. Збаражским и разбита, а Шереметев взят в плен. Другая часть (по словам Гейденштейна, на следующий день, т.е. 11 сентября) попыталась выйти из Сокола и сдаться, но была встречена немцами. «Последние, – писал Гейденштейн, –желая отомстить за бедствия, претерпеваемые их соплеменниками в продолжение стольких лет от московской свирепой жестокости, новейший образец которой мы недавно видели при взятии Полоцка (Гейденштейн имел в виду прискорбный факт казни русскими нескольких немецких пленных во время осады Полоцка – THOR), умертвили всех, и в том числе Шеина». Поняв, что пощады ждать не приходится, оставшиеся защитники Сокола опустили воротную решетку, отрезав тем самым от неприятеля 500 немцев и в жестокой рукопашной схватке перебили их всех. Тем временем немецкая и польская пехота, стремившаяся помочь свои и добраться до добычи, сумела взломать ворота и ворваться внутрь горящей крепости. В последовавшей резне часть гарнизона Сокола сумела пробиться сквозь ряды неприятеля наружу и была перебита за стенами, большая же часть остальных полегла на руинах крепости. Если верить полякам, то в крепости было перебито от 4 до 5 тыс. русских, в т.ч. погибли Шеин, Палецкий, Лыков и Кривоборский, немцев пало то ли 200, то ли 500, то ли всех, и немцев, и поляков было убито 500.
Несколько иная картина выходит, если попытаться сопоставить сведения из того же самого Папроцкого, письмо Д. Германа и материалы хроник Бельского и Стрыйковского. С началом пожара коронный гетман привел свои войска в боевую готовность, предполагая, что русские попытаются предпринять вылазку или станут прорываться из крепости. Ждать этого долго не пришлось – несколько сот русских всадников и пехотинцев во главе с Шереметевым и Булгаковым попытались прорваться из крепости через главные ворота и уйти по Псковской дороге. Мелецкий послал против них Збаражского с несколькими конными ротами. Однако лишь когда к Збаражскому подошло подкрепление, прорывавшуюся колонну удалось разорвать и разгромить по частям. Большая часть их была перебита, меньшая – взята в плен, в т.ч. сам Шереметев и Ю. Булгаков (которого сбил с коня и пленил шляхтич Я. Поруденский).
Тем временем, пока на северной стороне крепости шел бой, другая часть гарнизона начала прорываться через калитку, ведущую к Нище. Здесь они столкнулись с немецкой и польской пехотой. В яростной рукопашной схватке немцам удалось отбросить русских обратно в пылающую крепость. Пленных они не брали, и поняв, что спасения ждать не приходится, защитники Сокола опустили решетку, отрезав несколько сот прорвавшихся внутрь крепостного двора немцев (300 - ?), и перебили их всех до его единого. При этом, согласно Герману, был убит и командовавший немцами ротмистр (гауптман - ?) Репс со своим хорунжим (лейтенантом - ?).
Конный московит от уважаемого Vened'a
Пока внутри крепости на площади и меж домов при отсветах пламени шла беспощадная рукопашная схватка между немецкими наемниками и русскими детьми боярскими, стрельцами и казаками, остальная часть немецкой и польской пехоты пыталась взломать ворота с тем, чтобы помочь своим погибающим товарищам и не остаться без добычи. Наконец им это удалось, королевские солдаты попытались ворваться внутрь, но были вынесены наружу потоком прорывающихся наружу русских и немногих уцелевших немцев. Бой закипел с новой силой, на помощь своей пехоте поспешили конные польские роты, которые до этого придерживались гетманом в резерве, часть гарнизона Сокола полегла перед воротами, а другая откатилась назад, внутрь пылающей крепости и там частью была безжалостно перебита торжествующими победителями, частью сгорела в пламени. При этом погибли и русские воеводы – Шеин и князья Палецкий, Лыков и Кривоборский, что само по себе наглядно демонстрирует степень ожесточения – военачальники и вообще знатные воины были слишком ценной добычей, чтобы ее просто так убивать. М. Стрыйковский называет также и несколько имен польских «зацных» шляхтичей, погибших во время штурма – ротмистр Высоцкий, Я. Свецинский, Я. Борнковский и М. Клошевский.
К утру 11 сентября 1579 г. все было кончено. Большая часть защитников Сокола полегла в битве или сгорела, немногие попали в плен (в списке взятых в плен при штурме крепости воевод и детей боярских, который передал в конце 1579 г. Ивану Грозному гонец Батория Б. Проселок, значится 57 имен, в т.ч. почему-то и убитые во время штурма воеводы и князь Ю.С. Козловский. Значит ли это, что, по крайней мере, некоторые из них попали в плен ранеными и умерли позднее, спустя несколько месяцев после описанных событий?), сама крепость сгорела дотла.
Сокол тогда и сейчас...
Окончание сражение сопровождалось крайне неприглядными сценами, о которых мы уже писали ранее, посему повторяться не будем, а отошлем к тому старому посту (читать здесь). Простояв 4 дня на поле битвы, Мелецкий и его войско покинуло пепелище и вернулось в королевский лагерь под Полоцком. Однако, прежде чем это случилось, произошло еще одно событие, о котором есть лишь смутные, косвенные свидетельства. Б. Папроцкий писал, что коронный гетман нанес поражение 10-тыс. русскому войску, которое попыталось помочь осажденному гарнизону Сокола. Нигде в русских источниках подтверждения этой информации нет, но вот что интересно – в списке русских «вязней», о котором шла речь выше, упомянуты 13 детей боярских, взятых в плен под Вереей. Верея находится слишком далеко от мест, где разыгрались события и напрашивается предположение, что речь идет о какой-то стычке между русскими и поляками под Вельей на Псковской дороге, где, как было отмечено выше, находился полк правой руки под началом князей П.Т. Шейдякова, И.П. Шуйского и И.С. Туренина.
И, завершая наш рассказ, упомянем о том, что Иван Грозный, получив известия о падении Полоцка, Сокола и других крепостей в этом районе, попытался договориться с Баторием об освобождении взятых в плен воевод и детей боярских или за выкуп, или в обмен на польских и литовских «вязней», находившихся в русском плену. В январе 1580 г. он писал королю: «Что слуги наши воеводы и люди тобе се в руки достали, и мы тобе о том просим абы еси то для нас учинил, як есть господарь хрестиянский, а тых бы если наших воевод и людей велел дать на окуп и на отмену, хто на кого ся пригодить и хто чого стоить, а поморити их в посмех не вели». Однако в конечном итоге эти попытки успеха не имели, чем Иван и попрекнул Батория спустя полтора года, когда написал ему, что в ответ на его просьбу о выкупе или обмене пленных «ты, Стефан король, и за нашим прошгеньем тых вязней на окуп и на мену не велел давати; а отписал к нам в своей грамоте, что под часом военъным не пригодиться вязней отпускати». И, судя по всему, большая часть пленников, уцелевшая в огненном сокольских аду и резне и пережившая польский плен, вернулась домой уже после завершения Ливонской войны, о чем сын Ивана Грозного Федор с укоризной писал, обращаясь к Стефану. В письме, обращаясь к королю, Федор подчеркивал, что если он отпустил всех «полских и литовских людей, и угорских, и немецких» «даромъ безъ окупу и безъ отъмены», то Баторий «наших пленных людей луччих никого к намъ даромъ не отъпустил, а отпустилъ к намъ толко молодых детей боярскихъ и стрелцовъ, и пашенных мужиковъ немного, а за луччих полонениковъ, за прежних и за последних, поимал у насъ великие окупы, денгами взял пятдесятъ чотыри тисечи рублей, опрочъ того, которые въ розно окуплены на великие ж окупы».
P.S. Время возвращения Федора Шереметева позволяет уточнить кормовая книга Московского Симонова монастыря. В ней отмечено, что 15 марта 7091 г. (т.е. в 1583 г.) «дал в дом Пречистые Богородицы на Симаново Феодор Василиевич Шереметев 250 четвертей ржи за пятьдесят рублев». Очевидно, что в марте 1583 г. Шереметев уже был в Москве, и напрашивается предположение, что вклад был сделан им по случаю возвращения из литовского плена.
После того самого ответа русских воевод коронному гетману и его ротмистрам стало понятно, что избежать кровопролития не удастся. Осадные работы были быстро завершены, апроши были подведены под самые валы Сокола, доставленная водой артиллерия установлена на возведенных батареях, и русские воевод, прекрасно понимая, что все это означает, решились на большую вылазку из крепости. Однако, прежде чем они приступили к выполнению своего плана, случай изменил ход событий. Вечером 10 сентября Мелецкий решил попытаться повторить полоцкий сценарий. К палисадам Сокола были посланы охотники с заданием поджечь их, а поставленный начальствовать над артиллерией ротмистр М. Добросоловский приказал произвести три пробных выстрела калеными ядрами по Соколу. Два ядра, как писал Гейденштейн, стали причиной возгораний, но русские сумели затушить их, однако третье, «застрявши в самом основании, не было замечено и немного спустя произвело страшное пламя, так как стены были сухого материала (странно – а ведь на протяжении последних почти полутора месяцев непрерывно шли дожди, и как в таком случае стены Сокола, находившегося всего лишь в 30 верстах от Полоцка, могли остаться сухими – THOR)…».
Польский жолнер от М. Шишко (1-я пол. XVI в.)
Что стало причиной грандиозного пожара – каленое ли ядро, незамеченное защитниками Сокола, действия ли неприятельских факельщиков или же и то, и другое вместе – непонятно, однако факт остается фактом, пламя стремительно разрасталось и то, что произошло потом внутри крепости, остается неясным. Растерялись ли воеводы, началась ли в гарнизоне паника и кто-то бросил клич «Спасайся, кто как может!» или же воеводы попытались действовать по заранее намеченному плану? Увы, ответа на эти вопросы нет, поскольку, еще раз подчеркнем, русских документов, повествующих об осаде Сокола, не осталось, а польские источники рисуют противоречивую в деталях картину. Согласно самой распространенной версии, основанной на королевской реляции, не сумев потушить пожар, русские бросились бежать из охваченной пламенем крепости разными воротами – некоторые, во главе с Ф. Шереметевым, попыталась уйти по Псковской дороге, но была встречена Я. Збаражским и разбита, а Шереметев взят в плен. Другая часть (по словам Гейденштейна, на следующий день, т.е. 11 сентября) попыталась выйти из Сокола и сдаться, но была встречена немцами. «Последние, – писал Гейденштейн, –желая отомстить за бедствия, претерпеваемые их соплеменниками в продолжение стольких лет от московской свирепой жестокости, новейший образец которой мы недавно видели при взятии Полоцка (Гейденштейн имел в виду прискорбный факт казни русскими нескольких немецких пленных во время осады Полоцка – THOR), умертвили всех, и в том числе Шеина». Поняв, что пощады ждать не приходится, оставшиеся защитники Сокола опустили воротную решетку, отрезав тем самым от неприятеля 500 немцев и в жестокой рукопашной схватке перебили их всех. Тем временем немецкая и польская пехота, стремившаяся помочь свои и добраться до добычи, сумела взломать ворота и ворваться внутрь горящей крепости. В последовавшей резне часть гарнизона Сокола сумела пробиться сквозь ряды неприятеля наружу и была перебита за стенами, большая же часть остальных полегла на руинах крепости. Если верить полякам, то в крепости было перебито от 4 до 5 тыс. русских, в т.ч. погибли Шеин, Палецкий, Лыков и Кривоборский, немцев пало то ли 200, то ли 500, то ли всех, и немцев, и поляков было убито 500.
Несколько иная картина выходит, если попытаться сопоставить сведения из того же самого Папроцкого, письмо Д. Германа и материалы хроник Бельского и Стрыйковского. С началом пожара коронный гетман привел свои войска в боевую готовность, предполагая, что русские попытаются предпринять вылазку или станут прорываться из крепости. Ждать этого долго не пришлось – несколько сот русских всадников и пехотинцев во главе с Шереметевым и Булгаковым попытались прорваться из крепости через главные ворота и уйти по Псковской дороге. Мелецкий послал против них Збаражского с несколькими конными ротами. Однако лишь когда к Збаражскому подошло подкрепление, прорывавшуюся колонну удалось разорвать и разгромить по частям. Большая часть их была перебита, меньшая – взята в плен, в т.ч. сам Шереметев и Ю. Булгаков (которого сбил с коня и пленил шляхтич Я. Поруденский).
Тем временем, пока на северной стороне крепости шел бой, другая часть гарнизона начала прорываться через калитку, ведущую к Нище. Здесь они столкнулись с немецкой и польской пехотой. В яростной рукопашной схватке немцам удалось отбросить русских обратно в пылающую крепость. Пленных они не брали, и поняв, что спасения ждать не приходится, защитники Сокола опустили решетку, отрезав несколько сот прорвавшихся внутрь крепостного двора немцев (300 - ?), и перебили их всех до его единого. При этом, согласно Герману, был убит и командовавший немцами ротмистр (гауптман - ?) Репс со своим хорунжим (лейтенантом - ?).
Конный московит от уважаемого Vened'a
Пока внутри крепости на площади и меж домов при отсветах пламени шла беспощадная рукопашная схватка между немецкими наемниками и русскими детьми боярскими, стрельцами и казаками, остальная часть немецкой и польской пехоты пыталась взломать ворота с тем, чтобы помочь своим погибающим товарищам и не остаться без добычи. Наконец им это удалось, королевские солдаты попытались ворваться внутрь, но были вынесены наружу потоком прорывающихся наружу русских и немногих уцелевших немцев. Бой закипел с новой силой, на помощь своей пехоте поспешили конные польские роты, которые до этого придерживались гетманом в резерве, часть гарнизона Сокола полегла перед воротами, а другая откатилась назад, внутрь пылающей крепости и там частью была безжалостно перебита торжествующими победителями, частью сгорела в пламени. При этом погибли и русские воеводы – Шеин и князья Палецкий, Лыков и Кривоборский, что само по себе наглядно демонстрирует степень ожесточения – военачальники и вообще знатные воины были слишком ценной добычей, чтобы ее просто так убивать. М. Стрыйковский называет также и несколько имен польских «зацных» шляхтичей, погибших во время штурма – ротмистр Высоцкий, Я. Свецинский, Я. Борнковский и М. Клошевский.
К утру 11 сентября 1579 г. все было кончено. Большая часть защитников Сокола полегла в битве или сгорела, немногие попали в плен (в списке взятых в плен при штурме крепости воевод и детей боярских, который передал в конце 1579 г. Ивану Грозному гонец Батория Б. Проселок, значится 57 имен, в т.ч. почему-то и убитые во время штурма воеводы и князь Ю.С. Козловский. Значит ли это, что, по крайней мере, некоторые из них попали в плен ранеными и умерли позднее, спустя несколько месяцев после описанных событий?), сама крепость сгорела дотла.
Сокол тогда и сейчас...
Окончание сражение сопровождалось крайне неприглядными сценами, о которых мы уже писали ранее, посему повторяться не будем, а отошлем к тому старому посту (читать здесь). Простояв 4 дня на поле битвы, Мелецкий и его войско покинуло пепелище и вернулось в королевский лагерь под Полоцком. Однако, прежде чем это случилось, произошло еще одно событие, о котором есть лишь смутные, косвенные свидетельства. Б. Папроцкий писал, что коронный гетман нанес поражение 10-тыс. русскому войску, которое попыталось помочь осажденному гарнизону Сокола. Нигде в русских источниках подтверждения этой информации нет, но вот что интересно – в списке русских «вязней», о котором шла речь выше, упомянуты 13 детей боярских, взятых в плен под Вереей. Верея находится слишком далеко от мест, где разыгрались события и напрашивается предположение, что речь идет о какой-то стычке между русскими и поляками под Вельей на Псковской дороге, где, как было отмечено выше, находился полк правой руки под началом князей П.Т. Шейдякова, И.П. Шуйского и И.С. Туренина.
И, завершая наш рассказ, упомянем о том, что Иван Грозный, получив известия о падении Полоцка, Сокола и других крепостей в этом районе, попытался договориться с Баторием об освобождении взятых в плен воевод и детей боярских или за выкуп, или в обмен на польских и литовских «вязней», находившихся в русском плену. В январе 1580 г. он писал королю: «Что слуги наши воеводы и люди тобе се в руки достали, и мы тобе о том просим абы еси то для нас учинил, як есть господарь хрестиянский, а тых бы если наших воевод и людей велел дать на окуп и на отмену, хто на кого ся пригодить и хто чого стоить, а поморити их в посмех не вели». Однако в конечном итоге эти попытки успеха не имели, чем Иван и попрекнул Батория спустя полтора года, когда написал ему, что в ответ на его просьбу о выкупе или обмене пленных «ты, Стефан король, и за нашим прошгеньем тых вязней на окуп и на мену не велел давати; а отписал к нам в своей грамоте, что под часом военъным не пригодиться вязней отпускати». И, судя по всему, большая часть пленников, уцелевшая в огненном сокольских аду и резне и пережившая польский плен, вернулась домой уже после завершения Ливонской войны, о чем сын Ивана Грозного Федор с укоризной писал, обращаясь к Стефану. В письме, обращаясь к королю, Федор подчеркивал, что если он отпустил всех «полских и литовских людей, и угорских, и немецких» «даромъ безъ окупу и безъ отъмены», то Баторий «наших пленных людей луччих никого к намъ даромъ не отъпустил, а отпустилъ к намъ толко молодых детей боярскихъ и стрелцовъ, и пашенных мужиковъ немного, а за луччих полонениковъ, за прежних и за последних, поимал у насъ великие окупы, денгами взял пятдесятъ чотыри тисечи рублей, опрочъ того, которые въ розно окуплены на великие ж окупы».
P.S. Время возвращения Федора Шереметева позволяет уточнить кормовая книга Московского Симонова монастыря. В ней отмечено, что 15 марта 7091 г. (т.е. в 1583 г.) «дал в дом Пречистые Богородицы на Симаново Феодор Василиевич Шереметев 250 четвертей ржи за пятьдесят рублев». Очевидно, что в марте 1583 г. Шереметев уже был в Москве, и напрашивается предположение, что вклад был сделан им по случаю возвращения из литовского плена.