Словно мухи, тут и там, ходят слухи по домам,
а безумные старухи их разносят по умам... Пан Филон Кмита, староста оршанский, пишет панам рады в январе 1574 г.:
"Освецоные а ясневельможные литовские панове рада Великого княжества Литовского, панове, панове мои милостивые!
Новин з краю тутошнего не мелом чого вашей милости на тот час писать. Однако з земли неприятельское слышать, иж, де, воеводы великого князя московского, которые на Астрахани были и Астрахань [боронили], не могучи выдер(жа)ти моцы татар нагайских и черемиское, от которых чрез два годы в облежению были и про недостатек живности (последних ежей доели - Thor), порохов и куль, и се юж бронити неприятелю своему чим не мели и помочи и ратунку от господара своего мети не могли, з Астрахани утекли и бронною рукою аж до Казани увошли; то пак, де, татаре и черемиса Астрахань осели и в моц свою взяли...".
Жаль, Дин-Ахмед, ногайский бий, об этой замечательной, долженствовавшей порадовать панов рады предвестием скорого крушения клятой Москвы, новости не знал, и писал тогда же крымскому царю, жалуясь на насправедливость судьбы, что, мол, "ты к Москве ходил, и ты (тут и прежде "царь" крымской - Thor) ... лише полону жаден. А у нас ... у самих жены и дети в полон поимал московскои царь и юрты наши пожег. А нынече... нам пристанища нигде нет. А ведь ... ты тем нас подбаел на Московское царство, что ты сказывал: Москву взял, а едешь на Москву на царство. И мы ... за то с тобою и ходили...". Казаки-то донские и прочие, оказывается, не знали про падение Астрахани, и по ходу дела ногайские юрты пожгли и Сарайчик, столицу бия, разорили дотла да еще, по словам бия, "над отцом (бедняга Исмаил-бий, подручник и голдовник Ивана Грозного - и на том свете не было покоя Джавдету. Thor) - моим мертвым изругалися".
"Освецоные а ясневельможные литовские панове рада Великого княжества Литовского, панове, панове мои милостивые!
Новин з краю тутошнего не мелом чого вашей милости на тот час писать. Однако з земли неприятельское слышать, иж, де, воеводы великого князя московского, которые на Астрахани были и Астрахань [боронили], не могучи выдер(жа)ти моцы татар нагайских и черемиское, от которых чрез два годы в облежению были и про недостатек живности (последних ежей доели - Thor), порохов и куль, и се юж бронити неприятелю своему чим не мели и помочи и ратунку от господара своего мети не могли, з Астрахани утекли и бронною рукою аж до Казани увошли; то пак, де, татаре и черемиса Астрахань осели и в моц свою взяли...".
Жаль, Дин-Ахмед, ногайский бий, об этой замечательной, долженствовавшей порадовать панов рады предвестием скорого крушения клятой Москвы, новости не знал, и писал тогда же крымскому царю, жалуясь на насправедливость судьбы, что, мол, "ты к Москве ходил, и ты (тут и прежде "царь" крымской - Thor) ... лише полону жаден. А у нас ... у самих жены и дети в полон поимал московскои царь и юрты наши пожег. А нынече... нам пристанища нигде нет. А ведь ... ты тем нас подбаел на Московское царство, что ты сказывал: Москву взял, а едешь на Москву на царство. И мы ... за то с тобою и ходили...". Казаки-то донские и прочие, оказывается, не знали про падение Астрахани, и по ходу дела ногайские юрты пожгли и Сарайчик, столицу бия, разорили дотла да еще, по словам бия, "над отцом (бедняга Исмаил-бий, подручник и голдовник Ивана Грозного - и на том свете не было покоя Джавдету. Thor) - моим мертвым изругалися".