"Когда нас за ноги из него вытащишь, тогда и возьмешь его,
потому что нас послали оборонять его, а не сдавать", - именно так, по словам, польского гербописца Папроцкого ответили воеводы русской крепости Сокол в ответ на сделанное им предложение капитулировать. И слово свое они сдержали (о чем я уже немного писал ранее: Написал и призадумался). Приближаясь мало-помалу к концу жизнеописания Тимохи Тетерина, решил таки выложить несколько сюжетов, косвенно связанных с его деятельностью.
Один из таких сюжетов - осада в падение в сентябре 1579 г. крепости Сокол, случившаяся непосредственно после взятия войсками Батория Полоцка в последних числах августа 1579 г. (и опять таки, о нем мы писали здесь, здесь, здесь, здесь и здесь).
Почему мы решили обратиться к этой истории? На то есть несколько причин. В истории «Московской войны» 1578-1582 гг. короля Речи Посполитой Стефана Батория против русского царя Ивана Грозного, фактически завершившей четвертьвековую борьбу за Ливонию и доминирование в Восточной Европе между Россией и Польско-Литовским государством кампания 1579 г. занимает особое место. Русские в ходе боевых действий летом-осенью этого года потерпели целую серию тяжелых неудач, ознаменовавших коренной перелом в ходе войны в пользу Речи Посполитой. Инициатива в войне окончательно перешла к полякам и литовцам. Теперь до самого ее конца ободренные победами королевские войск, которые водил в бой сам Баторий, будут наступать, а царские полки обороняться, теряя одну завоеванную прежде позицию за другой, пока не настанет черед знаменитой обороны Пскова, где Баторий потерпит серьезное поражение, положившее конец его успехам и самой войне. Короткая осада и штурм Сокола с последовавшей за этим резней стали одной из страниц истории этой войны, надолго запомнившейся как русским, так и полякам с литовцами. Между тем, история взятия Сокола, как, впрочем, и многие другие страницы истории Ливонской войны, до сих пор не была предметом специального исследования. В многочисленных работах по истории России того времени о ней, как правило, говорят скороговоркой, немногословно, иногда подчеркивая драматические обстоятельства, сопровождавшие падение крепости. Пожалуй, единственное исследование, в котором кровавой сокольской истории отведено довольно значительно место – это «Борьба за Ливонию между Москвою и Речью Посполитою» В.В. Новодворского, вышедшее больше 100 лет назад. Получается, что самая свежая работа, которая касается взятия Сокола – это небольшая научно-популярная (но неплохо фундированная) книга польского историка Д. Купиша, посвященная осаде Полоцка и полоцкой кампании Стефана Батория, вышедшая в свет в 2003 г. В ней обороне Сокола и его взятию королевскими войсками отведен целый параграф. В "еноте" же дело и вовсе обстоит печально (см., например, тут ). Наконец, как говорится, last, but not least, нужно было срочно "наваять" "нетленку" для одного журнала, а под рукой оказались некоторые наработки именно на эту тему. Одним словом, звезды выстроились в ряд, карты легли так, а не иначе, посему попробуем сопоставить данные доступных русских и польских источников и реконструировать картинку...
Автограф Батория:
Прежде всего несколько слов об истории самого Сокола и что представляли крепость и ее гарнизон к лету 1579 г. Сокол был заложен в октябре 1566 г. «усть Нищи реки», при впадении той в Дриссу. Первыми воеводами в новой крепости (и, возможно, ее строителями) были дети боярские В. Розладин и В. Щербинин. Технология постройки крепостей русскими мастерами-горододельцами была к тому времени неплохо отработана, и работы по строительству были закончены к концу того же года. К счастью, сохранилась гравюра, сделанная по рисунку секретаря Стефана Батория Ст. Пахоловицкого, позволяющая составить представление о том, каким был возведенный неизвестными русскими фортификаторами Сокол. Подковообразная в плане, она была расположена рядом с местом впадения реки Нищи в Дриссу. С трех сторон она была окружена упомянутыми реками, а с четвертой, восточной, строителями был прорыт ров, прикрывавший частично еще и северный фас крепости. Конструкция укреплений, скорее всего, если судить по рисунку, была стандартной (если так можно выразиться) для русской фортификационной техники того времени – земляной вал, в основе которого находились засыпанные грунтом деревянные (дубовые - ?) городни. Поверх вала шел палисад с прорезанными в нем бойницами и десять 2-х – 3-х ярусных деревянных же башен. Четыре из них имели в плане четырехугольную форму, остальные шесть были срублены восьмериком. С северной стороны находились ворота, а с юго-восточной от Дриссы строителями под валом был прорыт рукав, ведущий к небольшому пруду – источнику воды для гарнизона Сокола. Восточная часть внутреннего пространства крепости была плотно застроена домами, в которых жили ратные, приказные и начальные люди. Кроме того, в крепости имелось по меньшей мере две церкви.
К сожалению, о численности гарнизона Сокола и его вооружении сведений не сохранилось. Конечно, в Соколе, как в обычной крепости, были воротники и пушкари, в 1571 г. уже стояли казаки, в сентябре 1577 г. сотня сокольских стрельцов была переведена во взятую Иваном Грозным и его ратниками крепость Кесь (Венден), а с марта 1578 г. в нем вместе с воеводой И.Н. Дубенским «годовал» стрелецкий голова (а, значит, в крепости находился стрелецкий «прибор» – по меньшей пара сотен стрельцов). Естественно, что помимо них, в крепости «годовали» также и дети боярские – как испомещенные в окрестностях города, так и присылавшиеся из других уездов России. Однако сокольский гарнизон был небольшим в даже в самые лучшие времена вряд ли превышал тысячу человек (максимум 200-300 детей боярских с послужильцами, несколько пушкарей и воротников и не более 500-600 стрельцов и казаков). Во всяком случае, с мая 1579 г. в городе воеводствовал сын боярский И. Кокошкин, а с ним неназванный по имени стрелецкий голова.
Вот и сама гравюра с Соколом:
Все переменилось летом 1579 г. Стефан Баторий, давно готовивший выступление против Ивана Грозного, выступил, наконец, в поход во главе огромной по тем временам армии численность примерно 40 тыс. конницы и пехоты «двунадесять языков», поскольку в его войске были, кроме поляков и литвинов, наемники из Германии, Венгрии, итальянские инженеры и пр., с 33 орудиями. Гарнизон Полоцка, который, как стало очевидно к концу июля 1579 г. станет главной целью наступления Батория, насчитывал к тому времени всего лишь около 5-6 тыс. чел, в т.ч. около 2-3 тыс. детей боярских с послужильцами (как местных, так и из северо-западных городов), 1-1,5 тыс. стрельцов и казаков (2 стрелецких и по меньшей мере 1 казачий «прибор») и от 1,5 до 3-х тыс. мобилизованных посадских людей и сбежавшихся под защиту стен города крестьян окрестных деревень.
Конечно, сравнение сил было явно не в пользу русских, и потому Иван Грозный, как только намерения Батория стали совершенно очевидны (дело в том, что в начале лета оставались сомнения – атакует ли Баторий Полоцк или все же решит ударить на Смоленск), принял решение усилить полоцкий гарнизон. В конце июля 1579 г. передовые отряды польско-литовской армии появились в окрестностях Полоцка. 28 июля ими был взят Козьян, спустя 3 дня – Красный, а 4 августа – Ситно. Дальше медлить было нельзя, и 1 августа царь отправляет из Пскова «на пособь» полочанам воевод Б.В. Шеина, Ф.В. Шереметева, князей М.Ю. Лыкова, А.Д. Палецкого и В.И. Кривоборского, «да с воеводами посланы дети боярские розных городов; да с воеводами же послан Юрьи Булгаков з донскими казаками; да з донскими же казаками послан голова Василей Кузмин Короваев». Воеводам был дан наказ «одноконечно проитти в Полотеск, смотря по тамошнему делу,… а будет государевым воеводам Борису Васильевичи Шеину с товарищи – и донским казаком в Полотеск проитти немощно, и им итти к Соколу и быть в Соколе». Разрядные записи сообщают и еще одну интересную подробность – донцов возглавлял знаменитый казачий атаман Мишка Черкашенин, участник сражения при Молодях летом 1572 г.
Русский сын боярский (от уважаемого vened'a):
Точная численность ушедшей из Пскова на помощь полочанам «пособной» рати неизвестна, но в польских источниках есть некоторые сведения, позволяющие примерно представить, сколько ратников было как в самом Соколе летом 1579 г., так и сколько присоединилось к ним в первых числах сентября того же года. В самом Соколе было не более 1 тыс. ратных людей – детей боярских, казаков и стрельцов, а вместе с воеводами Иван Грозный отправил из Пскова, по сообщениям польской разведки, около 5 тыс. детей боярских и пехотинцев, в т.ч. 2 тыс. «стрелков». Большую часть последних составили казаки Мишки Черкашенина и, возможно, несколько сот астраханских стрельцов.
Обращает на себя одна деталь – рать Шеина отправилась из Пскова к Полоцку 1 августа, т.е. когда передовые отряды баториевой армии появились к востоку и югу от Полоцка. Выходит, что в первых числах августа дорога, соединявшая Полоцк и Псков, была еще свободна и для «лехкой» рати, какой, без сомнения, являлось войско, посланное Иваном, преодолеть менее 300 верст, разделявших Псков и Полоцк, было возможно меньше, чем за неделю. Это был тот самый случай, когда промедление было смерти подобно, и если бы ратники Шеина сумели бы прорваться через неплотное еще кольцо блокады Полоцка до 11 сентября, когда к городу подошли главные силы королевской армии во главе с самим Баторием (а «пособная» рать могла поспеть на помощь полочанам до 10 сентября, даже если бы двигалась обычной маршевой скоростью, делая суточные переходы по 30-35 верст), то кто знает, как бы повернулись события дальше. Во всяком случае, порознь гарнизоны Полоцка и Сокола противостоять всей польско-литовской армии не могли – слишком велик был численный перевес неприятеля, а развитие событий во время осады Полоцка показало, что исход предприятия Батория был неясен до самого последнего момента и победа короля вовсе не была такой уж и предопределенной. Однако Шеин и Шереметев не стали торопиться и решили исполнить вторую часть царского наказа – дойти до Сокола и там сесть в осаду.
Польский "копийник" сер. XVI в . от М. Шишко:
Почему так получилось? Возможно, воеводам помешала распутица – лето 1579 г. выдалось чрезвычайно дождливое и ливонский хронист Б. Рюссов, вспоминая о тех днях, писал, что тогда «стояла такая небывалая и неслыханная дождливая погода, что в течение пяти недель не было трех дней без дождя». Нельзя исключить, что медлительность воевод была вызвана их неуверенностью в готовности казаков «прямити» государю – во всяком случае, в разрядах сохранилось упоминание о том, что донцы вскоре после прибытия в Сокол «изменили, пошли ис Сокола без отпуску на Дон, не дожидаяся литовских людей». В итоге в крепости к моменту штурма королевскими войсками оказалось, по польским сведениям (скорее всего, существенно завышенным), порядка 4-5 тыс. чел.
Нельзя также исключить, что причина неудачи с посылкой помощи Полоцку крылась в самих отправленных воеводах. При изучении их послужных списков складывается впечатление, что Иван послал в Полоцк «штрафную» команду. Во всяком случае, окольничий Б.В. Шеин вместе с В.И. Кривоборским в феврале 1578 г. участвовали в неудачной попытке вернуть Венден. К тому же Шеин не обладал и достаточным опытом вождения полков и участия в боевых действиях, как, впрочем, и М.Ю. Лыков, за плечами которого было участие в неудачной осаде Ревеля зимой 1570/1571 гг. и участие в нескольких набеговых рейдах в Ливонию. Ф.В. Шереметев явно не пошел в своих старших братьев, Шереметева Большого и Шереметева Меньшого – он «отличился» в кампанию 1572 г., когда бежал с поля боя и «саадак с себя скинул», а потом повторил стратагему с бегством в конце 1578 г. под Кесью-Венденом. Вместе с ним бежал из-под Вендена и А.Д. Палецкий. Во всяком случае, это были явно не лучшие на тот момент воеводы Ивана Грозного, и, выходит, это был не лучший выбор для выполнения столь ответственной задачи. И почему Иван назначил именно этих явно не блестящих полководцев – неизвестно.
Вот пока на этом Шахерезада и завершает разрешенные речи, ибо государева служба зовет - надоть составлять план научо-исследовательской деятельности на 2012 г...
Один из таких сюжетов - осада в падение в сентябре 1579 г. крепости Сокол, случившаяся непосредственно после взятия войсками Батория Полоцка в последних числах августа 1579 г. (и опять таки, о нем мы писали здесь, здесь, здесь, здесь и здесь).
Почему мы решили обратиться к этой истории? На то есть несколько причин. В истории «Московской войны» 1578-1582 гг. короля Речи Посполитой Стефана Батория против русского царя Ивана Грозного, фактически завершившей четвертьвековую борьбу за Ливонию и доминирование в Восточной Европе между Россией и Польско-Литовским государством кампания 1579 г. занимает особое место. Русские в ходе боевых действий летом-осенью этого года потерпели целую серию тяжелых неудач, ознаменовавших коренной перелом в ходе войны в пользу Речи Посполитой. Инициатива в войне окончательно перешла к полякам и литовцам. Теперь до самого ее конца ободренные победами королевские войск, которые водил в бой сам Баторий, будут наступать, а царские полки обороняться, теряя одну завоеванную прежде позицию за другой, пока не настанет черед знаменитой обороны Пскова, где Баторий потерпит серьезное поражение, положившее конец его успехам и самой войне. Короткая осада и штурм Сокола с последовавшей за этим резней стали одной из страниц истории этой войны, надолго запомнившейся как русским, так и полякам с литовцами. Между тем, история взятия Сокола, как, впрочем, и многие другие страницы истории Ливонской войны, до сих пор не была предметом специального исследования. В многочисленных работах по истории России того времени о ней, как правило, говорят скороговоркой, немногословно, иногда подчеркивая драматические обстоятельства, сопровождавшие падение крепости. Пожалуй, единственное исследование, в котором кровавой сокольской истории отведено довольно значительно место – это «Борьба за Ливонию между Москвою и Речью Посполитою» В.В. Новодворского, вышедшее больше 100 лет назад. Получается, что самая свежая работа, которая касается взятия Сокола – это небольшая научно-популярная (но неплохо фундированная) книга польского историка Д. Купиша, посвященная осаде Полоцка и полоцкой кампании Стефана Батория, вышедшая в свет в 2003 г. В ней обороне Сокола и его взятию королевскими войсками отведен целый параграф. В "еноте" же дело и вовсе обстоит печально (см., например, тут ). Наконец, как говорится, last, but not least, нужно было срочно "наваять" "нетленку" для одного журнала, а под рукой оказались некоторые наработки именно на эту тему. Одним словом, звезды выстроились в ряд, карты легли так, а не иначе, посему попробуем сопоставить данные доступных русских и польских источников и реконструировать картинку...
Автограф Батория:
Прежде всего несколько слов об истории самого Сокола и что представляли крепость и ее гарнизон к лету 1579 г. Сокол был заложен в октябре 1566 г. «усть Нищи реки», при впадении той в Дриссу. Первыми воеводами в новой крепости (и, возможно, ее строителями) были дети боярские В. Розладин и В. Щербинин. Технология постройки крепостей русскими мастерами-горододельцами была к тому времени неплохо отработана, и работы по строительству были закончены к концу того же года. К счастью, сохранилась гравюра, сделанная по рисунку секретаря Стефана Батория Ст. Пахоловицкого, позволяющая составить представление о том, каким был возведенный неизвестными русскими фортификаторами Сокол. Подковообразная в плане, она была расположена рядом с местом впадения реки Нищи в Дриссу. С трех сторон она была окружена упомянутыми реками, а с четвертой, восточной, строителями был прорыт ров, прикрывавший частично еще и северный фас крепости. Конструкция укреплений, скорее всего, если судить по рисунку, была стандартной (если так можно выразиться) для русской фортификационной техники того времени – земляной вал, в основе которого находились засыпанные грунтом деревянные (дубовые - ?) городни. Поверх вала шел палисад с прорезанными в нем бойницами и десять 2-х – 3-х ярусных деревянных же башен. Четыре из них имели в плане четырехугольную форму, остальные шесть были срублены восьмериком. С северной стороны находились ворота, а с юго-восточной от Дриссы строителями под валом был прорыт рукав, ведущий к небольшому пруду – источнику воды для гарнизона Сокола. Восточная часть внутреннего пространства крепости была плотно застроена домами, в которых жили ратные, приказные и начальные люди. Кроме того, в крепости имелось по меньшей мере две церкви.
К сожалению, о численности гарнизона Сокола и его вооружении сведений не сохранилось. Конечно, в Соколе, как в обычной крепости, были воротники и пушкари, в 1571 г. уже стояли казаки, в сентябре 1577 г. сотня сокольских стрельцов была переведена во взятую Иваном Грозным и его ратниками крепость Кесь (Венден), а с марта 1578 г. в нем вместе с воеводой И.Н. Дубенским «годовал» стрелецкий голова (а, значит, в крепости находился стрелецкий «прибор» – по меньшей пара сотен стрельцов). Естественно, что помимо них, в крепости «годовали» также и дети боярские – как испомещенные в окрестностях города, так и присылавшиеся из других уездов России. Однако сокольский гарнизон был небольшим в даже в самые лучшие времена вряд ли превышал тысячу человек (максимум 200-300 детей боярских с послужильцами, несколько пушкарей и воротников и не более 500-600 стрельцов и казаков). Во всяком случае, с мая 1579 г. в городе воеводствовал сын боярский И. Кокошкин, а с ним неназванный по имени стрелецкий голова.
Вот и сама гравюра с Соколом:
Все переменилось летом 1579 г. Стефан Баторий, давно готовивший выступление против Ивана Грозного, выступил, наконец, в поход во главе огромной по тем временам армии численность примерно 40 тыс. конницы и пехоты «двунадесять языков», поскольку в его войске были, кроме поляков и литвинов, наемники из Германии, Венгрии, итальянские инженеры и пр., с 33 орудиями. Гарнизон Полоцка, который, как стало очевидно к концу июля 1579 г. станет главной целью наступления Батория, насчитывал к тому времени всего лишь около 5-6 тыс. чел, в т.ч. около 2-3 тыс. детей боярских с послужильцами (как местных, так и из северо-западных городов), 1-1,5 тыс. стрельцов и казаков (2 стрелецких и по меньшей мере 1 казачий «прибор») и от 1,5 до 3-х тыс. мобилизованных посадских людей и сбежавшихся под защиту стен города крестьян окрестных деревень.
Конечно, сравнение сил было явно не в пользу русских, и потому Иван Грозный, как только намерения Батория стали совершенно очевидны (дело в том, что в начале лета оставались сомнения – атакует ли Баторий Полоцк или все же решит ударить на Смоленск), принял решение усилить полоцкий гарнизон. В конце июля 1579 г. передовые отряды польско-литовской армии появились в окрестностях Полоцка. 28 июля ими был взят Козьян, спустя 3 дня – Красный, а 4 августа – Ситно. Дальше медлить было нельзя, и 1 августа царь отправляет из Пскова «на пособь» полочанам воевод Б.В. Шеина, Ф.В. Шереметева, князей М.Ю. Лыкова, А.Д. Палецкого и В.И. Кривоборского, «да с воеводами посланы дети боярские розных городов; да с воеводами же послан Юрьи Булгаков з донскими казаками; да з донскими же казаками послан голова Василей Кузмин Короваев». Воеводам был дан наказ «одноконечно проитти в Полотеск, смотря по тамошнему делу,… а будет государевым воеводам Борису Васильевичи Шеину с товарищи – и донским казаком в Полотеск проитти немощно, и им итти к Соколу и быть в Соколе». Разрядные записи сообщают и еще одну интересную подробность – донцов возглавлял знаменитый казачий атаман Мишка Черкашенин, участник сражения при Молодях летом 1572 г.
Русский сын боярский (от уважаемого vened'a):
Точная численность ушедшей из Пскова на помощь полочанам «пособной» рати неизвестна, но в польских источниках есть некоторые сведения, позволяющие примерно представить, сколько ратников было как в самом Соколе летом 1579 г., так и сколько присоединилось к ним в первых числах сентября того же года. В самом Соколе было не более 1 тыс. ратных людей – детей боярских, казаков и стрельцов, а вместе с воеводами Иван Грозный отправил из Пскова, по сообщениям польской разведки, около 5 тыс. детей боярских и пехотинцев, в т.ч. 2 тыс. «стрелков». Большую часть последних составили казаки Мишки Черкашенина и, возможно, несколько сот астраханских стрельцов.
Обращает на себя одна деталь – рать Шеина отправилась из Пскова к Полоцку 1 августа, т.е. когда передовые отряды баториевой армии появились к востоку и югу от Полоцка. Выходит, что в первых числах августа дорога, соединявшая Полоцк и Псков, была еще свободна и для «лехкой» рати, какой, без сомнения, являлось войско, посланное Иваном, преодолеть менее 300 верст, разделявших Псков и Полоцк, было возможно меньше, чем за неделю. Это был тот самый случай, когда промедление было смерти подобно, и если бы ратники Шеина сумели бы прорваться через неплотное еще кольцо блокады Полоцка до 11 сентября, когда к городу подошли главные силы королевской армии во главе с самим Баторием (а «пособная» рать могла поспеть на помощь полочанам до 10 сентября, даже если бы двигалась обычной маршевой скоростью, делая суточные переходы по 30-35 верст), то кто знает, как бы повернулись события дальше. Во всяком случае, порознь гарнизоны Полоцка и Сокола противостоять всей польско-литовской армии не могли – слишком велик был численный перевес неприятеля, а развитие событий во время осады Полоцка показало, что исход предприятия Батория был неясен до самого последнего момента и победа короля вовсе не была такой уж и предопределенной. Однако Шеин и Шереметев не стали торопиться и решили исполнить вторую часть царского наказа – дойти до Сокола и там сесть в осаду.
Польский "копийник" сер. XVI в . от М. Шишко:
Почему так получилось? Возможно, воеводам помешала распутица – лето 1579 г. выдалось чрезвычайно дождливое и ливонский хронист Б. Рюссов, вспоминая о тех днях, писал, что тогда «стояла такая небывалая и неслыханная дождливая погода, что в течение пяти недель не было трех дней без дождя». Нельзя исключить, что медлительность воевод была вызвана их неуверенностью в готовности казаков «прямити» государю – во всяком случае, в разрядах сохранилось упоминание о том, что донцы вскоре после прибытия в Сокол «изменили, пошли ис Сокола без отпуску на Дон, не дожидаяся литовских людей». В итоге в крепости к моменту штурма королевскими войсками оказалось, по польским сведениям (скорее всего, существенно завышенным), порядка 4-5 тыс. чел.
Нельзя также исключить, что причина неудачи с посылкой помощи Полоцку крылась в самих отправленных воеводах. При изучении их послужных списков складывается впечатление, что Иван послал в Полоцк «штрафную» команду. Во всяком случае, окольничий Б.В. Шеин вместе с В.И. Кривоборским в феврале 1578 г. участвовали в неудачной попытке вернуть Венден. К тому же Шеин не обладал и достаточным опытом вождения полков и участия в боевых действиях, как, впрочем, и М.Ю. Лыков, за плечами которого было участие в неудачной осаде Ревеля зимой 1570/1571 гг. и участие в нескольких набеговых рейдах в Ливонию. Ф.В. Шереметев явно не пошел в своих старших братьев, Шереметева Большого и Шереметева Меньшого – он «отличился» в кампанию 1572 г., когда бежал с поля боя и «саадак с себя скинул», а потом повторил стратагему с бегством в конце 1578 г. под Кесью-Венденом. Вместе с ним бежал из-под Вендена и А.Д. Палецкий. Во всяком случае, это были явно не лучшие на тот момент воеводы Ивана Грозного, и, выходит, это был не лучший выбор для выполнения столь ответственной задачи. И почему Иван назначил именно этих явно не блестящих полководцев – неизвестно.
Вот пока на этом Шахерезада и завершает разрешенные речи, ибо государева служба зовет - надоть составлять план научо-исследовательской деятельности на 2012 г...