Маленько босфорщины...
Еще один этюд из истории босфорской проблемы...
Как известно (банальная такая фраза, но все же), русско-турецкая война 1877-1878 гг. стала последней победной войной Российской империи. Форсировав в начале 1878 г. Балканы и разбив в ряде сражений османские войска на дальних подступах к Константинополю, русская армия открыла себе дорогу на Царьград. Турецкое правительство запросило мира, и в Петербурге разгорелись ожесточенные споры вокруг условий этого соглашения. Активно обсуждалась и проблема статуса Константинополя и режима Проливов, причем «ястребы» были готовы пойти на занятие турецкой столицы и радикальное изменение режима Проливов вплоть до полного их открытия. «Умеренная» «партия» во главе с канцлером Горчаковым полагала невозможным столь революционные шаги, считая их опасными из-за возможности вмешательства великих держав, прежде всего Британии и Австро-Венгрии и, как следствие, исходила из необходимости пойти на существенные уступки в этом и других вопросах послевоенного урегулирования.
Пока в Петербурге шли дебаты, в Лондоне разгорался большой политический скандал. В преддверии войны в британском истеблишменте усилились позиции «партии» войны», которая исходила из того, что следует отказаться от прежней политики сохранения status quo на Балканах и Ближнем Востоке и быть готовыми к разделу Османской империи. В 1876-1877 гг. началось обсуждение нескольких проектов, связанных с приобретением опорных пунктов и военных баз на территории Османской империи и, естественно, в зоне Проливов. Премьер-министр Б. Дизраэли, «любимчик» королевы Виктории (в отличие от его вечного соперника, «постылого» У. Гладстона), предложил даже занять в качестве своего рода материальной гарантии Дарданеллы. Лично разрабатывая планы военной операции и высадки 46-тыс. десанта британских войск. С началом русско-турецкой войны страсти в Лондоне только распалялись все пуще и пуще. Британию захлестнула волна шовинизма и русофобии, и Дизраэли, подогревая ее, в тоже время ее и использовал для того, чтобы реализовать свое давнее желание – ни под каким видом не допустить русских на берега Проливов (по его мнению, ключ к британской Индии лежал именно здесь, и если бы британские войска заняли еще и Варну, Синоп и Батум, то тогда Индия была бы точно спасена).
Общий итог всех усилий Дизраэли хорошо известен. Несмотря на все примирительные жесты и декларации Петербурга, Лондон был категорически против занятия русскими Константинополя. И когда стало очевидным, что после взятия русскими войсками Адрианополя ничто и никто не может остановить их победный марш на столицу османской империи, после некоторых колебаний (вызванных борьбой мнений в британском кабинете) эскадра адмирала Дж. Хорнби прошла Дарданеллы и 15 февраля (по новому стилю) 1878 г. бросила якорь в Мраморном море у Принцевых островов, буквально на виду у Константинополя.
Адмирал Хорнби, "самый лучший адмирал на флоте после Нельсона" ("желтая опасность" Фишер):
Этот дерзкий и рискованный, буквально на грани фола, шаг разом изменил ситуацию, которая сложилась вокруг Константинополя. Император Александр II после долгих колебаний и совещаний не решился отдать приказ русским войскам вступить в турецкую столицу, опасаясь развязать большую европейскую войну (к которой тем временем деятельно готовился Дизраэли при явно неблагожелательном к России настрое Вены). Петербург был вынужден согласиться на созыв дипломатического конгресса в Берлине, на котором условия прелиминарного (предварительного), весьма выгодного для России, Сан-Стефанского мирного соглашения с турками были существенно пересмотрены, и не в пользу России. Правда, решения конгресса оставили в силе статьи ранее заключенных соглашений, регламентировавших режим Проливов, но в Петербурге после казуса с эскадрой Хорнби не сомневались – если британцы сделали это один раз, они непременно попробуют это сделать снова. Русский военный министр Д.А. Милютин в своем дневнике в марте 1879 г. с горечью писал, что «при теперешнем положении дел Англия уже владеет фактически и Константинополем, и проливами. Настоящий хозяин в столице Турции уже не султан, а представитель Англии; все идет к тому, чтобы власть султана окончательно обратилась в одну фикцию, подобно тому, как в Египте хедив уже взят вполне под опеку Англии и Франции». Более того, по мнению Милютина, «флот английский, хотя бы и вышел из Мраморного моря, может во всякое время снова войти в проливы, и даже в Черное море; никто ему воспрепятствовать не может. Турецкие батареи по берегам Босфора и Дарданелл, конечно, не откроют огня по британскому флоту». И самое печальное, с точки зрения военного министра, было то, что прежний принцип сохранения целостности Османской империи и закрытость Проливов были нарушены.
Флагман Хорнби броненосец "Александра":
To be continued...
Как известно (банальная такая фраза, но все же), русско-турецкая война 1877-1878 гг. стала последней победной войной Российской империи. Форсировав в начале 1878 г. Балканы и разбив в ряде сражений османские войска на дальних подступах к Константинополю, русская армия открыла себе дорогу на Царьград. Турецкое правительство запросило мира, и в Петербурге разгорелись ожесточенные споры вокруг условий этого соглашения. Активно обсуждалась и проблема статуса Константинополя и режима Проливов, причем «ястребы» были готовы пойти на занятие турецкой столицы и радикальное изменение режима Проливов вплоть до полного их открытия. «Умеренная» «партия» во главе с канцлером Горчаковым полагала невозможным столь революционные шаги, считая их опасными из-за возможности вмешательства великих держав, прежде всего Британии и Австро-Венгрии и, как следствие, исходила из необходимости пойти на существенные уступки в этом и других вопросах послевоенного урегулирования.
Пока в Петербурге шли дебаты, в Лондоне разгорался большой политический скандал. В преддверии войны в британском истеблишменте усилились позиции «партии» войны», которая исходила из того, что следует отказаться от прежней политики сохранения status quo на Балканах и Ближнем Востоке и быть готовыми к разделу Османской империи. В 1876-1877 гг. началось обсуждение нескольких проектов, связанных с приобретением опорных пунктов и военных баз на территории Османской империи и, естественно, в зоне Проливов. Премьер-министр Б. Дизраэли, «любимчик» королевы Виктории (в отличие от его вечного соперника, «постылого» У. Гладстона), предложил даже занять в качестве своего рода материальной гарантии Дарданеллы. Лично разрабатывая планы военной операции и высадки 46-тыс. десанта британских войск. С началом русско-турецкой войны страсти в Лондоне только распалялись все пуще и пуще. Британию захлестнула волна шовинизма и русофобии, и Дизраэли, подогревая ее, в тоже время ее и использовал для того, чтобы реализовать свое давнее желание – ни под каким видом не допустить русских на берега Проливов (по его мнению, ключ к британской Индии лежал именно здесь, и если бы британские войска заняли еще и Варну, Синоп и Батум, то тогда Индия была бы точно спасена).
Общий итог всех усилий Дизраэли хорошо известен. Несмотря на все примирительные жесты и декларации Петербурга, Лондон был категорически против занятия русскими Константинополя. И когда стало очевидным, что после взятия русскими войсками Адрианополя ничто и никто не может остановить их победный марш на столицу османской империи, после некоторых колебаний (вызванных борьбой мнений в британском кабинете) эскадра адмирала Дж. Хорнби прошла Дарданеллы и 15 февраля (по новому стилю) 1878 г. бросила якорь в Мраморном море у Принцевых островов, буквально на виду у Константинополя.
Адмирал Хорнби, "самый лучший адмирал на флоте после Нельсона" ("желтая опасность" Фишер):
Этот дерзкий и рискованный, буквально на грани фола, шаг разом изменил ситуацию, которая сложилась вокруг Константинополя. Император Александр II после долгих колебаний и совещаний не решился отдать приказ русским войскам вступить в турецкую столицу, опасаясь развязать большую европейскую войну (к которой тем временем деятельно готовился Дизраэли при явно неблагожелательном к России настрое Вены). Петербург был вынужден согласиться на созыв дипломатического конгресса в Берлине, на котором условия прелиминарного (предварительного), весьма выгодного для России, Сан-Стефанского мирного соглашения с турками были существенно пересмотрены, и не в пользу России. Правда, решения конгресса оставили в силе статьи ранее заключенных соглашений, регламентировавших режим Проливов, но в Петербурге после казуса с эскадрой Хорнби не сомневались – если британцы сделали это один раз, они непременно попробуют это сделать снова. Русский военный министр Д.А. Милютин в своем дневнике в марте 1879 г. с горечью писал, что «при теперешнем положении дел Англия уже владеет фактически и Константинополем, и проливами. Настоящий хозяин в столице Турции уже не султан, а представитель Англии; все идет к тому, чтобы власть султана окончательно обратилась в одну фикцию, подобно тому, как в Египте хедив уже взят вполне под опеку Англии и Франции». Более того, по мнению Милютина, «флот английский, хотя бы и вышел из Мраморного моря, может во всякое время снова войти в проливы, и даже в Черное море; никто ему воспрепятствовать не может. Турецкие батареи по берегам Босфора и Дарданелл, конечно, не откроют огня по британскому флоту». И самое печальное, с точки зрения военного министра, было то, что прежний принцип сохранения целостности Османской империи и закрытость Проливов были нарушены.
Флагман Хорнби броненосец "Александра":
To be continued...