Мухаммед-Эмин и его братья. Серия седьмая, и снова не последняя...
Какое счастье - все, в пятницу провел последний семинар и семестр закончился, теперь остаются одни лишь экзамены! Сегодня на работу с утра пораньше идти не надо, можно попробовать закончить приведение в порядок заметок относительно Босфорского десанта. Но это через полчаса, а пока - очередная серия из жизни восточноевропейского "благородного семейства".
Однако, в конце концов, от того, выступил ли магистр против Василия III или нет – зависело немногое, а вот от того, сумеют ли скоординировать свои действия два «царя», крымский и казанский, вместе с великим литовским князем – не в пример больше. Менгли-Гирей, на первый взгляд, постарался не разочаровать своего партнера. Сигизмунд, 20 июля 1507 г. Сигизмунд отписывал своему царственному «брату», что, прослышав о вторжении русских войск в пределы его «панъства» (об этом чуть ниже), он, «опустивъши вси дела наши в Кролестве Полском», «з многими силами притягнули есмо до Великого князства Литовъского». Прибыв же на место, продолжал свой рассказ великий князь, он немедля снарядил три войска. Одно, во главе с гетманом Ольбрахтом Гаштольдом направилось к Смоленску, другое, возглавляемое гетманом Станиславом Глебовичем, к Полоцку, а третье, под началом Станислава Кишки, к Минску. И сам он, великий князь и король, «вжо сели есмо на конь з великими силами нашыми и з Божью помочъю просте тягнем напротивъку неприятелю нашому», чему свидетелем есть послы крымского хана. Поэтому он просит «царя», чтобы тот, по своему крепкому царскому слову и присяге, не мешкая, как только прибудут к нему послы и литовский гонец, «всел бы еси на конь и тягнул в землю неприятеля нашого, холопа своего московъского, с одъное стороны, а мы съ силами нашими из другое стороны».
Еще до получения этого послания Менгли-Гирей решил приободрить своего «брата» и 3 июля 1507 г. писал ему, что в соответствии с договоренностями, он «сына своего Магмет Кгиреи солътана в головах» и «инъших солтанов и вланов, князеи и полковыхъ князеи, и ихъ братю, и ихъ детеи мурзъ послали есмо и вжо передъ воиска нашого вышло было». При этом войске находился и великокняжеский посол Якуб Ивашенцович «для того: которыи коли городы достанут и они ему в руки дадут». А чтобы великий князь и король не сомневался в чистоте помыслов и в верности «царя» своему слову, далее в послании Менгли-Гирей сообщал, что им отправлен его «царский» ярлык, которым он жалует Сигизмунда городами, землями, волостями и людьми. Ярлык этот весьма и весьма примечателен, ибо в нем, помимо Киева, Владимира Волынского, Луцка, Каменца и иных южно- и западнорусских «тем со всъми входы и зъ данми, и з землями, и з водами» Сигизмунд был пожалован Смоленской и Чернигоской тьмами, Путивлем, Курском, Брянском, Пронском, Козельском «со въсими ихъ выходы и данми, и з землями и водами». Более того, даже Псков, Великий Новгород, Рязань и Переяславль «в головахъ, люди, тмы, городы и села, и дани, и выходы, и з землями, и з водами, и с потоками» жаловались великому князю литовскому, причем в ярлыке приказывалось князьям, боярам и жителям пожалованных земель Сигизмунду служить так, как служили они когда-то великому князю Витовту.
И слова хана как будто не расходились с делом. Русские летописи сообщают, что «того же лета (1507 г. – Thor) прииде весть къ великому князю Ивану Васильевичу всеа Русии, что идут многие люди татарове на Поле, а чают ихъ приходу на украйну на Белеву и на Белевские места и на Одоевские и на Козельские (кстати, те самые, что были пожалованы Менгли-Гиреем Сигизмунду – Thor)…». Встревоженный великий князь московский немедля отправил навстречу незваным гостям своих воевод во главе с князем Иваном Холмским. Пока рать добиралась до украины, татары уже успели ополониться и двинулись было обратно в степь, но были перехвачены русскими 9 августа и наголову разбиты. Торжествующие воеводы отписали в Москву великому князю, что они «многихъ татаръ побиша, а иныхъ живыхъ поимаша, а полонъ весь назадъ возвратиша», а остаток татар гоняли еще несколько верст до речки до Рыбницы (чуть южнее нынешнего Орла). Взятые с бою татарские языки поведали, что набегом руководил некий Зяньсеит-мурза (Джан-Сеид?) Янкуватов сын со товарищи.
Но куда же подевался наследник-калга Мухаммед-Гирей с главными силами крымского воинства? Ясно же, что «полк» Джан-Сеид-мурзы был лишь «ертаулом», передовым отрядом татарской рати. Аналогичным вопросом задавался и Сигизмунд, с удивлением вопрошавший Менгли-Гирея – как же так, войско вроде бы было послано, а от «нашихъ граничъныхъ людеи таковые слухи, ижъ тое твое воиско, которое жъ если з Магъмет Кгирееи солтаном посылал в московъского земли, и до сихъ (5 октября 1507 г. – Thor) часовъ не бывали и ни которому москвитину жадъное шкоды не вчинили». Ответ на этот вопрос дают материалы посольских книг и переписки Менгли-Гирея с Сигизмундом. Оказывается, Мухаммед-Гирей действительно всел на конь и во главе многочисленного войска шел на рязанские места, однако, как потом говорили московские дипломаты, укоряя литовцев за сотрудничество с «погаными», по дороге был вынужден «поворотить на Нагаи». Об этом же писал и сам Менгли-Гирей Сигизмунду, отправляя к нему очередное посольство в ноябре того же года: «Воиско нашо пошло было на нашо дело и лучили на Нагаи, а какъ с нагаицы билися, и какъ ихъ побрали, повоевали», то повернули было назад, да тут случилось несчастье – «Магмет Кгиреи солтанъ с коня летел и немоцонъ велми был». И сам Мухаммед-Гирей тогда же отписывал Сигизмунду, что да, он во главе многочисленной рати шел на «московъского» и уже было почти подошел, но тут «с Нагаи нашъ чоловекъ прибегъ и поведал нам, што жъ вы на Москву едете, а нагаицы, тое слышавъши, збирают ся, любо в дом вашъ поидутъ, а любо будут васъ переимати, какъ назадъ поидете. И мы, тое слышавъши, и не втерпели есмо, и на Нагаи есмо пошли». В общем, получилось так, что Мухаммед-Гирей спас Великое княжество Литовское от великой же напасти, «сказнив» ногаев и с «великою користью» вернулся домой, однако поход на «московъского» был сорван, действия же Джан-Сеида-мурзы со товарищи оказались не более чем комариным укусом...
Немножко ногаев от Мастера вам в ленту:
To be continued...
Однако, в конце концов, от того, выступил ли магистр против Василия III или нет – зависело немногое, а вот от того, сумеют ли скоординировать свои действия два «царя», крымский и казанский, вместе с великим литовским князем – не в пример больше. Менгли-Гирей, на первый взгляд, постарался не разочаровать своего партнера. Сигизмунд, 20 июля 1507 г. Сигизмунд отписывал своему царственному «брату», что, прослышав о вторжении русских войск в пределы его «панъства» (об этом чуть ниже), он, «опустивъши вси дела наши в Кролестве Полском», «з многими силами притягнули есмо до Великого князства Литовъского». Прибыв же на место, продолжал свой рассказ великий князь, он немедля снарядил три войска. Одно, во главе с гетманом Ольбрахтом Гаштольдом направилось к Смоленску, другое, возглавляемое гетманом Станиславом Глебовичем, к Полоцку, а третье, под началом Станислава Кишки, к Минску. И сам он, великий князь и король, «вжо сели есмо на конь з великими силами нашыми и з Божью помочъю просте тягнем напротивъку неприятелю нашому», чему свидетелем есть послы крымского хана. Поэтому он просит «царя», чтобы тот, по своему крепкому царскому слову и присяге, не мешкая, как только прибудут к нему послы и литовский гонец, «всел бы еси на конь и тягнул в землю неприятеля нашого, холопа своего московъского, с одъное стороны, а мы съ силами нашими из другое стороны».
Еще до получения этого послания Менгли-Гирей решил приободрить своего «брата» и 3 июля 1507 г. писал ему, что в соответствии с договоренностями, он «сына своего Магмет Кгиреи солътана в головах» и «инъших солтанов и вланов, князеи и полковыхъ князеи, и ихъ братю, и ихъ детеи мурзъ послали есмо и вжо передъ воиска нашого вышло было». При этом войске находился и великокняжеский посол Якуб Ивашенцович «для того: которыи коли городы достанут и они ему в руки дадут». А чтобы великий князь и король не сомневался в чистоте помыслов и в верности «царя» своему слову, далее в послании Менгли-Гирей сообщал, что им отправлен его «царский» ярлык, которым он жалует Сигизмунда городами, землями, волостями и людьми. Ярлык этот весьма и весьма примечателен, ибо в нем, помимо Киева, Владимира Волынского, Луцка, Каменца и иных южно- и западнорусских «тем со всъми входы и зъ данми, и з землями, и з водами» Сигизмунд был пожалован Смоленской и Чернигоской тьмами, Путивлем, Курском, Брянском, Пронском, Козельском «со въсими ихъ выходы и данми, и з землями и водами». Более того, даже Псков, Великий Новгород, Рязань и Переяславль «в головахъ, люди, тмы, городы и села, и дани, и выходы, и з землями, и з водами, и с потоками» жаловались великому князю литовскому, причем в ярлыке приказывалось князьям, боярам и жителям пожалованных земель Сигизмунду служить так, как служили они когда-то великому князю Витовту.
И слова хана как будто не расходились с делом. Русские летописи сообщают, что «того же лета (1507 г. – Thor) прииде весть къ великому князю Ивану Васильевичу всеа Русии, что идут многие люди татарове на Поле, а чают ихъ приходу на украйну на Белеву и на Белевские места и на Одоевские и на Козельские (кстати, те самые, что были пожалованы Менгли-Гиреем Сигизмунду – Thor)…». Встревоженный великий князь московский немедля отправил навстречу незваным гостям своих воевод во главе с князем Иваном Холмским. Пока рать добиралась до украины, татары уже успели ополониться и двинулись было обратно в степь, но были перехвачены русскими 9 августа и наголову разбиты. Торжествующие воеводы отписали в Москву великому князю, что они «многихъ татаръ побиша, а иныхъ живыхъ поимаша, а полонъ весь назадъ возвратиша», а остаток татар гоняли еще несколько верст до речки до Рыбницы (чуть южнее нынешнего Орла). Взятые с бою татарские языки поведали, что набегом руководил некий Зяньсеит-мурза (Джан-Сеид?) Янкуватов сын со товарищи.
Но куда же подевался наследник-калга Мухаммед-Гирей с главными силами крымского воинства? Ясно же, что «полк» Джан-Сеид-мурзы был лишь «ертаулом», передовым отрядом татарской рати. Аналогичным вопросом задавался и Сигизмунд, с удивлением вопрошавший Менгли-Гирея – как же так, войско вроде бы было послано, а от «нашихъ граничъныхъ людеи таковые слухи, ижъ тое твое воиско, которое жъ если з Магъмет Кгирееи солтаном посылал в московъского земли, и до сихъ (5 октября 1507 г. – Thor) часовъ не бывали и ни которому москвитину жадъное шкоды не вчинили». Ответ на этот вопрос дают материалы посольских книг и переписки Менгли-Гирея с Сигизмундом. Оказывается, Мухаммед-Гирей действительно всел на конь и во главе многочисленного войска шел на рязанские места, однако, как потом говорили московские дипломаты, укоряя литовцев за сотрудничество с «погаными», по дороге был вынужден «поворотить на Нагаи». Об этом же писал и сам Менгли-Гирей Сигизмунду, отправляя к нему очередное посольство в ноябре того же года: «Воиско нашо пошло было на нашо дело и лучили на Нагаи, а какъ с нагаицы билися, и какъ ихъ побрали, повоевали», то повернули было назад, да тут случилось несчастье – «Магмет Кгиреи солтанъ с коня летел и немоцонъ велми был». И сам Мухаммед-Гирей тогда же отписывал Сигизмунду, что да, он во главе многочисленной рати шел на «московъского» и уже было почти подошел, но тут «с Нагаи нашъ чоловекъ прибегъ и поведал нам, што жъ вы на Москву едете, а нагаицы, тое слышавъши, збирают ся, любо в дом вашъ поидутъ, а любо будут васъ переимати, какъ назадъ поидете. И мы, тое слышавъши, и не втерпели есмо, и на Нагаи есмо пошли». В общем, получилось так, что Мухаммед-Гирей спас Великое княжество Литовское от великой же напасти, «сказнив» ногаев и с «великою користью» вернулся домой, однако поход на «московъского» был сорван, действия же Джан-Сеида-мурзы со товарищи оказались не более чем комариным укусом...
Немножко ногаев от Мастера вам в ленту:
To be continued...