Тезисы об ориентализации. Промeжуточный итог...
Мы все стоим на плечах титанов, и яз, грешный тоже! И яз, грешный, также не избавлен от влияния мнения авторитетов (а для чего еще существует такое понятие и раздел в исторических штудиях, как историография вопроса/проблемы). Посему, яз, грешный, не избежал в прежние благословленные времена влияния концепции пресловутой «ориентализации», воспринимая ее как нечто само собой разумеющееся, очевидное и несомненное (из разряда вещей, которые, «как известно», ведомы всем приличным людям и потому являются как бы что-то вроде исторических аксиом, сомнению и обсуждению не подлежащим). Однако при попытке рассмотреть вопрос заново, собрав до кучи не только данные нарративных источников (прежде всего записи «интуристов» во главе с, естественно святым и непогрешимым Сигизмундом нашим Герберштейном, вера в святость и непогрешимость которого превосходит все мыслимые и немыслимые границы) и иконографию (а хоть бы и классику взять – ту же Оршанскую баталию живописную, коя воспринимается как этакий аналог кинохроники, выпуск, так-скать, Die Polnische Wochenschau. Смейтесь-смейтесь – здоровый смех продлевает жизнь, а смех на протяжении пяти минут заменяет стакан сметаны! Но я считал и считаю, что эта картина – составная часть ягеллонской пропаганды и легенды о противостоянии цивилизованного Запада и варварской азиятской Московии), но и. прежде всего и в первую очередь актовые материалы, разбавив их материалами посольских книг и разрядными записями, и, естественно, куда ж без нее, военной археологией (правда, тут есть серьезная проблема, связанная со смутными датировками основной массы оружия и доспехов из музейных коллекций и доминированием образцов явно поздних, конца XVI – XVII вв.), то на выходе получаем картину, м-м-м, несколько загадочную и, в общем и в целом, несколько отличающуюся от традиционной и привычной, затверженной со школьной скамьи.
Такое вот вышло большое и несколько сумбурное вступление. А теперь ближе к делу. Прежде всего я хотел бы высказать благодарность и большое человеческое спасибо всем, кто так или иначе поучаствовал в обсуждении этой, как оказалось, весьма животрепещущей проблемы (да-с, давненько такого нашествия комментаторов в моем бложике не было – оказывается, можно и без политики обойтись, и даже, о ужас, без котиков!). А теперь продолжение тезисов.
Прежде всего об источниках – откуда есть пошла сама идея пресловутой «ориентализации»? На мой непросвещенный провинциальный взгляд – в первую очередь ее рождение связано с некритическим восприятием свидетельств «интуристов» типа Герберштейна, Ченслера и Флетчера (и иже с ними). Нет, я вовсе не собираюсь (как некоторые камрады в очередной раз подумают) отрицать значимость их показаний. Нет, «нет отбросов, есть кадры». Но и воспринимать их свидетельства как некую истину в последней инстанции и на этом (довольно шатком и зыбком фундаменте – увы, в свое время и я отдал дань этой традиции – на днях тут попался мне в руки XVI выпуск Para Bellum’a со статьей про московитскую конницу – насколько все-таки за полтора десятка лет шагнула вперед историческая наука в этом вопросе, и упорствовать в прежних заблуждениях и ошибочных интерпретациях как-то непродуктивно!) выстраивать цельную и непротиворечивую концепцию трансформации московской конницы в эпоху позднего Средневековья – раннего Нового времени я все-таки не решаюсь – уж больно боязно и страхолюдно. Почему? Поясню свое отношение к этому вопросу. Я исхожу из того, что столкнувшись в конце XV – начале XVI в. с Россией и обратив внимание на присущую ей непохожесть на привычные для себя условия обитания, просвещенные эуропейцы долго не могли определиться с тем, куда и как отнести московитов – к Европе ли или же все же к Азии? К середине XVI в. они определились – да, это не Европа, это Азия, и у московитов все иначе, все по другому. Noblesse oblige, так-скать и с этого момента московитский всадник и не мог выглядеть иначе, как конный азиятский варвар. А этот варвар, по определению, сражается иначе, чем честный европеец – не мечом и копьем, но луком, не в честном ближнем бою, но издали, не в открытую, грудь на грудь, но украдкою, из засады и т.д., и т.п. Ну и само собой, тут и отрицание воинского искусства, и доблести, и побеждание не умением, а числом, и пр. азиятчина. Опять же, все это вовсе не означает, что Герберштейн или Флетчер придумали некий абстрактный образ московитского всадника (этакий сферический московит в вакууме), но, взяв за основу реальность (какая она – вот в чем вопрос!), они довели этот образ до логического завершения, выпятив «азиатские» черты русского всадника и убрав на второй план, затушевав те из них, которые не совсем совпадали или же никак не укладывались в азиятский образ. Т.е., из их описания перед нами предстает идеализированный образ московита-«азиата», взглянув на который, можно сделать сразу вывод о том, кто он и что он есть – одним словом, некая матрица, некий шаблон, позволяющий легко и сразу особо не размышляя создать представление, доступное и понятное читателю, более или менее образованному, начитанному и сведущему в классическом наследии (азиятский варвар as is). Это-то и сыграло злую шутку с отечественными историками - ну вот же, есть же уже готовое описание, которым, как метко подметил камрад
oleggg888, удобно пользоваться - ничего ж делать не надо, все уже сделано до нас (а это, кстати, относится к извечной нашей проблеме - потребительтскому отношению к источнику как к кладези уже готовой информации, бери и пользуйся. А вот о том, что это за информация, насколько она полезна - об этом редко кто задумывался и задумывается).
Из того же разряда и известная всем картина неизвестного польского (?) художника про Оршанскую баталию. Грубо говоря, здесь мы также видим четкое противопоставление «цивилизованного» эуропейского войска дикому и варварскому московитскому. Справа – «наши» слева – «чужие» и, чтобы зритель случайно не перепутал, то «наши» и «не наши» имеют четко выраженный, характерный облик. И не важно, что московиты все на одно лицо, а литвины – все сплошь «по усарску» экипированы, а поляки – все сплошь в «белом» доспехе (гм, не в турнирном ли?), важно, что при взгляде на картину даже неискушенный и неопытный зритель сразу догадается кто есть who, а, значит, картина своего добилась. При этом, естественно, вовсе не обязательно, что реальных прототипов (я имею в виду доспехи и оружие, конечно, а не персоналии) у изображенных на картине героев не было – они были, и, очень даже может быть, что наш «маляр» держал в руках или любовался на образцы arms & armour и той, и другой сторон. Но «художник так видит», и снова на картине перед нами обобщенный образ, этакий сферический московит, гусар или копийник as is, без детализации. Соответствует ли это реальности – нет, конечно. Но может использоваться – а почему бы и нет, но только без фанатизма, без возведения в степень истины в последней инстанции. И уж во всяком случае без делания глобальных выводов на основании только лишь этих источников, но непременно – с привлечением всех возможных иных. В нашем же случае мы снова видим попытку сделать обобщения глобального характера на частных случаях без должного анализа контекста и уж тем более без привлечения всего массива источников…
To be continued…
Лютая макбрайдовщина:
Такое вот вышло большое и несколько сумбурное вступление. А теперь ближе к делу. Прежде всего я хотел бы высказать благодарность и большое человеческое спасибо всем, кто так или иначе поучаствовал в обсуждении этой, как оказалось, весьма животрепещущей проблемы (да-с, давненько такого нашествия комментаторов в моем бложике не было – оказывается, можно и без политики обойтись, и даже, о ужас, без котиков!). А теперь продолжение тезисов.
Прежде всего об источниках – откуда есть пошла сама идея пресловутой «ориентализации»? На мой непросвещенный провинциальный взгляд – в первую очередь ее рождение связано с некритическим восприятием свидетельств «интуристов» типа Герберштейна, Ченслера и Флетчера (и иже с ними). Нет, я вовсе не собираюсь (как некоторые камрады в очередной раз подумают) отрицать значимость их показаний. Нет, «нет отбросов, есть кадры». Но и воспринимать их свидетельства как некую истину в последней инстанции и на этом (довольно шатком и зыбком фундаменте – увы, в свое время и я отдал дань этой традиции – на днях тут попался мне в руки XVI выпуск Para Bellum’a со статьей про московитскую конницу – насколько все-таки за полтора десятка лет шагнула вперед историческая наука в этом вопросе, и упорствовать в прежних заблуждениях и ошибочных интерпретациях как-то непродуктивно!) выстраивать цельную и непротиворечивую концепцию трансформации московской конницы в эпоху позднего Средневековья – раннего Нового времени я все-таки не решаюсь – уж больно боязно и страхолюдно. Почему? Поясню свое отношение к этому вопросу. Я исхожу из того, что столкнувшись в конце XV – начале XVI в. с Россией и обратив внимание на присущую ей непохожесть на привычные для себя условия обитания, просвещенные эуропейцы долго не могли определиться с тем, куда и как отнести московитов – к Европе ли или же все же к Азии? К середине XVI в. они определились – да, это не Европа, это Азия, и у московитов все иначе, все по другому. Noblesse oblige, так-скать и с этого момента московитский всадник и не мог выглядеть иначе, как конный азиятский варвар. А этот варвар, по определению, сражается иначе, чем честный европеец – не мечом и копьем, но луком, не в честном ближнем бою, но издали, не в открытую, грудь на грудь, но украдкою, из засады и т.д., и т.п. Ну и само собой, тут и отрицание воинского искусства, и доблести, и побеждание не умением, а числом, и пр. азиятчина. Опять же, все это вовсе не означает, что Герберштейн или Флетчер придумали некий абстрактный образ московитского всадника (этакий сферический московит в вакууме), но, взяв за основу реальность (какая она – вот в чем вопрос!), они довели этот образ до логического завершения, выпятив «азиатские» черты русского всадника и убрав на второй план, затушевав те из них, которые не совсем совпадали или же никак не укладывались в азиятский образ. Т.е., из их описания перед нами предстает идеализированный образ московита-«азиата», взглянув на который, можно сделать сразу вывод о том, кто он и что он есть – одним словом, некая матрица, некий шаблон, позволяющий легко и сразу особо не размышляя создать представление, доступное и понятное читателю, более или менее образованному, начитанному и сведущему в классическом наследии (азиятский варвар as is). Это-то и сыграло злую шутку с отечественными историками - ну вот же, есть же уже готовое описание, которым, как метко подметил камрад
oleggg888, удобно пользоваться - ничего ж делать не надо, все уже сделано до нас (а это, кстати, относится к извечной нашей проблеме - потребительтскому отношению к источнику как к кладези уже готовой информации, бери и пользуйся. А вот о том, что это за информация, насколько она полезна - об этом редко кто задумывался и задумывается). Из того же разряда и известная всем картина неизвестного польского (?) художника про Оршанскую баталию. Грубо говоря, здесь мы также видим четкое противопоставление «цивилизованного» эуропейского войска дикому и варварскому московитскому. Справа – «наши» слева – «чужие» и, чтобы зритель случайно не перепутал, то «наши» и «не наши» имеют четко выраженный, характерный облик. И не важно, что московиты все на одно лицо, а литвины – все сплошь «по усарску» экипированы, а поляки – все сплошь в «белом» доспехе (гм, не в турнирном ли?), важно, что при взгляде на картину даже неискушенный и неопытный зритель сразу догадается кто есть who, а, значит, картина своего добилась. При этом, естественно, вовсе не обязательно, что реальных прототипов (я имею в виду доспехи и оружие, конечно, а не персоналии) у изображенных на картине героев не было – они были, и, очень даже может быть, что наш «маляр» держал в руках или любовался на образцы arms & armour и той, и другой сторон. Но «художник так видит», и снова на картине перед нами обобщенный образ, этакий сферический московит, гусар или копийник as is, без детализации. Соответствует ли это реальности – нет, конечно. Но может использоваться – а почему бы и нет, но только без фанатизма, без возведения в степень истины в последней инстанции. И уж во всяком случае без делания глобальных выводов на основании только лишь этих источников, но непременно – с привлечением всех возможных иных. В нашем же случае мы снова видим попытку сделать обобщения глобального характера на частных случаях без должного анализа контекста и уж тем более без привлечения всего массива источников…
To be continued…
Лютая макбрайдовщина: