Древнерусская зарисовка-3
Несмотря на все препятствия, все же сумел вчера новую часть подготовить русской "Игры престолов"...
Когда именно и куда отправил Ярослав свое посольство – об этом русские летописи, что новгородские, что киевские, что иные, умалчивают. Не слишком говорливы на этот счет и скандинавские саги, хотя в некоторых из них есть эпизоды, которые могут быть связаны с борьбой Ярослава и Мстислава – например, повесть о судьбе некоего исландца (sic- !) Барди Гудмундссона, павшего в большой битве с врагами конунга Гардарики/Руси (и, по мнению Е.А. Рыдзевской и А.В. Циммерлинга , речь идет, скорее всего, именно о битве под Лиственом) или сага о Бъёрне, служившем конунгу Гардарики (правда, в саге этого конунга звали Вальдимар – Thor). Бъёрн, согласно саге, бился в поединке с неким Кальдимаром, «рослым и сильным, близким родичем конунга, величайшим воином, умелым в борьбе и очень смелым…». И дальше сага сообщала, что Вальдимар и Кальдимар «имеют одинаковое право на княжество», и Кальдимар (Мстислав-? Thor) потому не получил «того княжества, что был моложе, а потому он занимался набегами, чтобы добыть себе славу, и не было другого воина, такого же знаменитого, как он, в то время в Восточных землях…». Согласитесь – ведь эти слова вполне могут быть отнесены к Мстиславу! Однако сам факт прибытия к Ярославу отряда варяжских наемников не вызывает сомнений – русская летопись об этом свидетельствует ясно и недвусмысленно – «приде Якун с варягы, и бе Якун сь леп (встречается и иное прочтение, «слеп», т.е. варяжский вождь был не красив, но слеп – Thor) и луда бе у него золотом истъкана». По поводу этой золотой якуновой «луды» тоже не все понятно – имел ли в виду автор летописи златотканый плащ ярла или же речь шла о маске, окованной золотом (Именно в таком ключе трактует неизвестный автор тверской летописи значение пресловутой «луды» ). Спор этот, длящийся со времен Татищева, не разрешен и по сей день, но мы склоняемся все же ко второй версии – Якун носил шлем с отделанной золотом защитной полумаской (или же цельнокованой маской, закрывавшей все лицо. Подобные шлемы были распространены среди шведской знати вендельского периода и встречались позднее ).
Сколько воинов привел с собой летом 1025 г. (ибо раньше собрать отряд наемников и добраться до Новгорода морем было невозможно) то ли слепец, то ли красавец Якун (как считает большинство специалистов, так русский летописец записал подлинное имя скандинава – Хакон. По мнению канадского историка украинского происхождения О. Прицака, летописный Якун – норвежский ярл Хакон Эйрикссон, род которого был известен своей красотой. В «Саге об Олаве Святом» о молодом Хаконе Эйрикссоне сказано, что он, Хакон, «был красив на лицо. У него были длинные волосы, красивые, как шелк. Они были перетянуты золотым обручем», и сам Олав, посмотрев на юного ярла, произнес: «Правду говорят, что красив ваш род…» Олав дал свободу Хакону, взяв с него обещание, что тот покинет Норвегию и не вернется в нее до тех пор, пока жив конунг, и Хакон отправился в Англию, где поступил на службу к создателю северной «империи» в составе Дании, норвегии и Англии Кнуту/Кануту Могучему. Примечательно, что дядя Хакона, Свейн Хаконарссон, в 1015-1016 гг. служил Ярославу, а Кнут Могучий около 1018/1019 г. породнился с Ярославом, выдав замуж за его старшего сына Илью свою сестру Эстред)? В сохранившихся до наших дней источниках нет точных сведений на этот счет, однако некоторые известия позволяют составить некоторое представление о том, сколько воинов мог привести с собой Якун. «Прядь об Эймунде Хрингссоне», рассказывающая о похождениях бравого конунга Эймунда, сообщает, что нанимаясь на службу к Ярославу (очевидно, это событие имело место во время противостояния Ярослава и Святополка), Эймунд потребовал от князя, чтобы тот обеспечил наемников-скандинавов жильем, припасами («сделать так, чтобы у нас не было недостатка ни в каких ваших (т.е. Ярослава – Thor) лучших припасах, какие нам нужны…»), а также выплатил «каждому нашему воину эйрир серебра, а каждому рулевому на корабле – еще, кроме того, половину эйрира». Эйрир серебра – это примерно 27 гр. драгоценного металла, или половина счетной северной гривны. Е.А. Мельникова, исследовавшая этот вопрос, что «контракт» между Ярославом и Эймундом был заключен на год (сравним летописное известие о выплате ежегодного «отступного» варягам с Новгорода в 300 гривен серебра «мира деля» ), по истечению которого князь и должен был выплатить наемникам требуемую сумму – серебром ли, мехами ли или же «другими вещами, которые легко добыть в вашей (Ярослава – В.П.) стране…», неважно. Любопытно, но Эймунд подчеркнул, что эта сумма должна была должна была быть выплачен в том случае, если наемники приняли участие в боевых действиях, но «если мы (т.е. люди Эймунда – Thor) будем сидеть спокойно, то наша доля станет меньше…».
Т.о., если взять за основу названную сумму в 300 гривен, то Ярослав мог нанять примерно 500-600 наемников. Вряд ли он был способен на большее, поскольку повторить прежний сбор 1018 г. (« от мужа по 4 куны, а от старост по 10 гривен, а от бояр по 18 гривен», или собрать те же 1000 гривен, что ежегод в Новгороде «гридем раздаваху») князю в городе, ресурсы которого и без того были истощены многолетней усобицей и поборами (и к тому же явно не настроенному жертвовать ради него жизнями своих людей), было весьма и весьма сомнительно. С учетом собственной дружины князя (а она насчитывала немного воинов – так, Владимир Мономах вспоминал, что, покидая Чернигов в 1094 г., «ехахом сквозь полкы половьчские, не в 100 дружине», спустя три года князь Давыд Игоревич сразился с венграми, имея 100 своих дружинников и в союзниках 300 половцев хана Боняка, Киевский же князь Святополк Изяславич в 1093 г. имел «отрок своих 700», но это, по замечанию С. Франклина, вместе с его дружиной, которую он привел из своего прежнего удела, Турова . В нашем случае Ярослав же должен был оставить часть своих людей в Киеве) вряд ли киевский князь мог иметь в своем распоряжении более 1 тыс. воинов. Правда, стоит отметить, что относительная (но не по тем временам – и при Ярославе, и даже много позже несколько сот отменно вооруженных и подготовленных воинов представляли собой весьма серьезную силу) их немногочисленность, вне всякого сомнения, компенсировалась их высокой боеспособностью, опытом и отличным вооружением.
To be continued...
Когда именно и куда отправил Ярослав свое посольство – об этом русские летописи, что новгородские, что киевские, что иные, умалчивают. Не слишком говорливы на этот счет и скандинавские саги, хотя в некоторых из них есть эпизоды, которые могут быть связаны с борьбой Ярослава и Мстислава – например, повесть о судьбе некоего исландца (sic- !) Барди Гудмундссона, павшего в большой битве с врагами конунга Гардарики/Руси (и, по мнению Е.А. Рыдзевской и А.В. Циммерлинга , речь идет, скорее всего, именно о битве под Лиственом) или сага о Бъёрне, служившем конунгу Гардарики (правда, в саге этого конунга звали Вальдимар – Thor). Бъёрн, согласно саге, бился в поединке с неким Кальдимаром, «рослым и сильным, близким родичем конунга, величайшим воином, умелым в борьбе и очень смелым…». И дальше сага сообщала, что Вальдимар и Кальдимар «имеют одинаковое право на княжество», и Кальдимар (Мстислав-? Thor) потому не получил «того княжества, что был моложе, а потому он занимался набегами, чтобы добыть себе славу, и не было другого воина, такого же знаменитого, как он, в то время в Восточных землях…». Согласитесь – ведь эти слова вполне могут быть отнесены к Мстиславу! Однако сам факт прибытия к Ярославу отряда варяжских наемников не вызывает сомнений – русская летопись об этом свидетельствует ясно и недвусмысленно – «приде Якун с варягы, и бе Якун сь леп (встречается и иное прочтение, «слеп», т.е. варяжский вождь был не красив, но слеп – Thor) и луда бе у него золотом истъкана». По поводу этой золотой якуновой «луды» тоже не все понятно – имел ли в виду автор летописи златотканый плащ ярла или же речь шла о маске, окованной золотом (Именно в таком ключе трактует неизвестный автор тверской летописи значение пресловутой «луды» ). Спор этот, длящийся со времен Татищева, не разрешен и по сей день, но мы склоняемся все же ко второй версии – Якун носил шлем с отделанной золотом защитной полумаской (или же цельнокованой маской, закрывавшей все лицо. Подобные шлемы были распространены среди шведской знати вендельского периода и встречались позднее ).
Сколько воинов привел с собой летом 1025 г. (ибо раньше собрать отряд наемников и добраться до Новгорода морем было невозможно) то ли слепец, то ли красавец Якун (как считает большинство специалистов, так русский летописец записал подлинное имя скандинава – Хакон. По мнению канадского историка украинского происхождения О. Прицака, летописный Якун – норвежский ярл Хакон Эйрикссон, род которого был известен своей красотой. В «Саге об Олаве Святом» о молодом Хаконе Эйрикссоне сказано, что он, Хакон, «был красив на лицо. У него были длинные волосы, красивые, как шелк. Они были перетянуты золотым обручем», и сам Олав, посмотрев на юного ярла, произнес: «Правду говорят, что красив ваш род…» Олав дал свободу Хакону, взяв с него обещание, что тот покинет Норвегию и не вернется в нее до тех пор, пока жив конунг, и Хакон отправился в Англию, где поступил на службу к создателю северной «империи» в составе Дании, норвегии и Англии Кнуту/Кануту Могучему. Примечательно, что дядя Хакона, Свейн Хаконарссон, в 1015-1016 гг. служил Ярославу, а Кнут Могучий около 1018/1019 г. породнился с Ярославом, выдав замуж за его старшего сына Илью свою сестру Эстред)? В сохранившихся до наших дней источниках нет точных сведений на этот счет, однако некоторые известия позволяют составить некоторое представление о том, сколько воинов мог привести с собой Якун. «Прядь об Эймунде Хрингссоне», рассказывающая о похождениях бравого конунга Эймунда, сообщает, что нанимаясь на службу к Ярославу (очевидно, это событие имело место во время противостояния Ярослава и Святополка), Эймунд потребовал от князя, чтобы тот обеспечил наемников-скандинавов жильем, припасами («сделать так, чтобы у нас не было недостатка ни в каких ваших (т.е. Ярослава – Thor) лучших припасах, какие нам нужны…»), а также выплатил «каждому нашему воину эйрир серебра, а каждому рулевому на корабле – еще, кроме того, половину эйрира». Эйрир серебра – это примерно 27 гр. драгоценного металла, или половина счетной северной гривны. Е.А. Мельникова, исследовавшая этот вопрос, что «контракт» между Ярославом и Эймундом был заключен на год (сравним летописное известие о выплате ежегодного «отступного» варягам с Новгорода в 300 гривен серебра «мира деля» ), по истечению которого князь и должен был выплатить наемникам требуемую сумму – серебром ли, мехами ли или же «другими вещами, которые легко добыть в вашей (Ярослава – В.П.) стране…», неважно. Любопытно, но Эймунд подчеркнул, что эта сумма должна была должна была быть выплачен в том случае, если наемники приняли участие в боевых действиях, но «если мы (т.е. люди Эймунда – Thor) будем сидеть спокойно, то наша доля станет меньше…».
Т.о., если взять за основу названную сумму в 300 гривен, то Ярослав мог нанять примерно 500-600 наемников. Вряд ли он был способен на большее, поскольку повторить прежний сбор 1018 г. (« от мужа по 4 куны, а от старост по 10 гривен, а от бояр по 18 гривен», или собрать те же 1000 гривен, что ежегод в Новгороде «гридем раздаваху») князю в городе, ресурсы которого и без того были истощены многолетней усобицей и поборами (и к тому же явно не настроенному жертвовать ради него жизнями своих людей), было весьма и весьма сомнительно. С учетом собственной дружины князя (а она насчитывала немного воинов – так, Владимир Мономах вспоминал, что, покидая Чернигов в 1094 г., «ехахом сквозь полкы половьчские, не в 100 дружине», спустя три года князь Давыд Игоревич сразился с венграми, имея 100 своих дружинников и в союзниках 300 половцев хана Боняка, Киевский же князь Святополк Изяславич в 1093 г. имел «отрок своих 700», но это, по замечанию С. Франклина, вместе с его дружиной, которую он привел из своего прежнего удела, Турова . В нашем случае Ярослав же должен был оставить часть своих людей в Киеве) вряд ли киевский князь мог иметь в своем распоряжении более 1 тыс. воинов. Правда, стоит отметить, что относительная (но не по тем временам – и при Ярославе, и даже много позже несколько сот отменно вооруженных и подготовленных воинов представляли собой весьма серьезную силу) их немногочисленность, вне всякого сомнения, компенсировалась их высокой боеспособностью, опытом и отличным вооружением.
To be continued...