Вчера
долго размышлял, находясь в горизонтальном положении, над следующей фразой М. Бойцова из биографии Э. Канторовича. Вот этой:
"Если переводить Канторовича на любой из европейских языков (включая, например, польский) - дело трудное, то переводить его на русский - дело почти невозможное. Дело в том, что в России по понятным причинам не получили развитие ни католическое богословие с его аристотелизмом, схоластикой и томизмом, ни римское каноническое право (да и римское гражданское право усваивалось поздно и с трудом". А это означает, что в русском языке нет ни целых пластов соответствующей лексики, ни многолетней традиции интерпретации длинного ряда существенных "западных" понятий, ни выросших на их основе метафор и ассоциативных рядов".
В общем-то, с этим трудно не согласиться, особенно если встать на точку зрения именно медиевалиста-"западника", привыкшего работать в рамках "западной" медиевалистической традиции. Вот и В.В. Бовыкин вслед за А.Л. Юргановым и А.И. Филюшкиным пишет, что "нетерминологичность древнерусского языка затрудняет перекодировку большинства средневековых слов-понятий при помощи метаязыка науки. Кроме особого внимания к адекватности терминологии в анализируемых текстах современномцу категориальному аппрату, "насыщенного описания" ("густой дексрипции"), конкретной рациональности, локализованной в истории и в культурном пространстве, особого метода чтения современному исследователю, кажется, нечего больше положить в актуальную методику решения этого вопроса...". И дальше - "утраченные навсегда смыслы могут быть разве что реконструированы в форме интерпретации...".
Принимая (отчасти) такое отношение к средневековым (и относящимся к раннемо Новому времени) русским текстам, невольно задаешься вопросам - а почему так вышло? И тут всплывает снова и снова проблема, беспокоящая меня уже, наверно, лет этак с десяток (да, кстати, весной 16-го года будет 10 лет, как я стал активно "социализироваться" через Сеть - сперва на форумах разных - "и носило его по роднйо стороне" - а потом вот, с сентября 10-го - в ЖЖ. Таки да, пятилетний юбилей, а я вот его никак за делами и не заметил, пропустил! Горе мне!) - а откуда, собственно, взялся этот разрыв? Да, не было у нас той самой сухой схоластики и традиции бесконечного комментирования классических текстов (хотя с этим можно и поспорить). Но однако же определенная книжная традиция, пусть и построенная на несомненно, более скудной исходной текстовой базе (спасибо учителям-византийцам), наличествовала. И традиция осуждения терминов и смыслов - также была, и книжники, писавшие прежде всего друг для друга - они же прекрасно понимали друг друга, писали и говорили на одном и том же языке, вращаясь в одном и том же интеллектуальном и идейном пространстве (платоновском "мире идей"). Так откуда, спрошу еще раз, взялся этот трагический разрыв? Ответ? Их есть у меня - отвечу я, и ответ, на мой взгляд, кроется в том трагическом, насильственном разрыве с прежней традицией, который начался при Никоне (с его наступлением на старую традицию в лице "староверов") и закончился реформами Петра и формированием нового слоя якобы русской "образованщины"-типа интеллигенции из тех, кто утром за кофием читает, заливаясь слезами, "Страдания молодого Вертера", и тут же, не отходя от кассы, отдает распоряжения выпороть камердинера не недостаточно прогретую воду для бритья и продаже ставшей ненужной Терпсихоры из домашнего тиятра (загнул, конечно, в полемическом задоре, но все же - "ах, Франция, нет в мире лучше края" и все такое прочее)...
Новые требования, новая культура, не имевшая ничего общего с прежней, вытеснила остатки прежней на обочину общественной и культурной жизни, и там она, старая культура, окончательно угасла. И когда спохватились и начали ее собиратьи пытаться восстановить в начале века XIX в, когда оказалось, что и у нас есть своя история и даже, кто бы мог подумать, какая-то своя культура, было уже поздно. Культурная преемственность была прервана, школа пропала, и как восстановить эту преемственность, как прочесть старые тексты, вникнуть в их содержание, в тот интеллектуальный и духовный мир, окружавший книжников того времени - это оказалось чрезвычайно трудно (если вообще возможно). И потому что сама по себе исходная база текстов понесла серьезные утраты (не раз встречал примеры, когда древние рукописи тупо истреблялись ради пергамента на переплеты и обложки, или потому, что никонианские иерархи опасались старых текстов, в которых могли содержаться намеки на провоту старообрядцев, или просто из-за обычного непонимания ценности этих рукописей - а и в самом деле, они ж невостребованны, ибо тех книжников больше нет, а так чего им лежать, место занимать?). И еще потому, кстати, что, как мне представляется, сам строй мысли русского книжника эпохи Средневековья и раннего Нового времени был не таким, как у его собрата в Европе (из-за разности в этой самой ментальности), а, значит, те методики чтения средневековых текстов, выработанные на Западе и усвоенные русскими историками Нового времени от своих западных коллег, в русских условиях если и работали, то с большим трудом и ошибками (я не говорю о том, чт типа я тут самый умный и весь в белом, этакий д'Артаньян в шляпе и со шпагой, а все прочие - м-м-м, чудаки. Нет, конечно нет, я и сам воспитан и вырос на этих самых методиках, но я подозреваю, что они не совсем правильны и подходящи для нашего случая, и пытаюсь найти ответ на этот вопрос в меру своих скромных возможностей, а не априорно утверждаю, что учение и мнение такого-то, сказанное тогда-то по такому-то поводу, всесильно и не подлежит критике, ибо оно верно).
Ну так вот, возвращаясь к М. Бойцову. Далее он писал, что "если политические системы и впрям задаются укорененными речевыми структураим, то лучше уж не будем интерпретировать книгу Канторовича ни как "ключ к истории возникновения демократии", ни как "ключ к истории возникновения современного государства". А то получается, что и демократия, и современное государство могут произрасти лишь на почве, много столетий кряду изобильно удобрявшейся католической теологией, Девретом Грациана иCorpus Juris Civilis". По-моему, правильное решение, ибо такое толкование exempla, обильно приводимых на страницах своего исследования Канторовичем (и огромным тщанием, за что им честь и хвала, переведенных переводчиками - М.А. Бойцовым и А.Ю. Серегиной), безусловно, изрядно попахивает сугубым европоцентризмом и этаким, я бы сказал, пусть не расизмом, но каким-то еще подобным -измом с весьма негативной конннотацией.
И, возвращаясь теперь уже к родным осинаим и березкам, в этой связи снова и снова задаюсь вопросом - предположим, что истоки "западной " модели демократии и государственности (при всей условности этих моделей) лежат именно в отмеченных выше "трех источниках". Хорошо, пусть так. Но даже моих, прямо скажем, не слишком обширных знаний в области русской средневековой и эпохи раннего Нового времени политической и, если ее так можно будет назвать (ну не было у нас профессиональных докторов права и юристов-теоретиков в те времена, не было от слова совсем - и университетов не было, и юридических факультетов не было), юридической культуры хватает, чтоыб сказать, что те вопросы, которые бурно осуждались в европах, - они же обсуждались, по своему, на другом языке, но в той же тональности в том же направлении, и среди русских книжников. Но где исследования, подобные "Двум телам короля", основанные на наших материалах? Нет, не говорите мне, что их не на чем писать - материалы есть. М.М. Кром, касаясь отчасти этой проблемы, отмечал, что "уязвимость обобщений о "смысловых структурах средневекового сознания", постороенных на анализе избранных произведений древнерусской литературы, состоит в ограниченности круга использованных источников. Почему эти "смыслы" извлекаются преимущественно из сочинений Пересветова, Ивана Грозного, Курбского и других книжников, а источники других жанров игнорируются? Разве посольские и разрядные книги, летописи, законодательные памятники, многочисленные жалованные и указные грамоты, а также частные акты никак не характеризуют миропонимание людей XVI в.?".
И, пытаясь найти ответ на поставленный в начале предыдущенго абзаца вопрос, я его не нахожу. На память приходит только одно монументальное вальдебергово сочинение о пределах царской власти в Древней Руси (ну еще, быть может, отдельные статьи и намеки в других отдельных статьях и книгах). И это все? Или я то-что упустил, где-то что-то не заметил? В любом случае, идеологическое и правовое основание у Русского государства, у Российского царства было, и не менее основательное, чем у любого другого европейского или азиатского. Оно просто было несколько иным. Но каким? Нет ответа?
P.S. И да, сразу оговорюсь - не надо рассказывать мне и распиывать в красках про русскую тиранию и деспотию и пр. Это долгий и абсолютно бесполезный разговор, поскольку, по моему твердому убеждению, никакой деспотии и тирании на Руси (да и в Азии , по большому счету) не было - по той хотя бы простой причине, что любое законное правление (а в наследственной монархии оно по определению таково - это если нарушается обычный ход вещей, и к власти приходит или узурпатор, или завоеватель, тогда да - тут сразу и тирания, и деспотия в одном флаконе) всегда в своей основе имееет ограничение верховной власти - обычаем ли, традицией ли, законом ли или чем-то еще, неважно, в какой форме - оно она, верховная власть, всегда будет ограниченной. Все остальное - гнусная политота, опрокинутая в прошлое...
P.S. Кстати, а вот еще вопрос, личного свойства - кто-нить знает ответ, почему СК за месяц (при сохранении в принципе прежней посещаемости и прочих параметров) упал на больше, чем сотню ,и продолжает неуклонно падать?
"Если переводить Канторовича на любой из европейских языков (включая, например, польский) - дело трудное, то переводить его на русский - дело почти невозможное. Дело в том, что в России по понятным причинам не получили развитие ни католическое богословие с его аристотелизмом, схоластикой и томизмом, ни римское каноническое право (да и римское гражданское право усваивалось поздно и с трудом". А это означает, что в русском языке нет ни целых пластов соответствующей лексики, ни многолетней традиции интерпретации длинного ряда существенных "западных" понятий, ни выросших на их основе метафор и ассоциативных рядов".
В общем-то, с этим трудно не согласиться, особенно если встать на точку зрения именно медиевалиста-"западника", привыкшего работать в рамках "западной" медиевалистической традиции. Вот и В.В. Бовыкин вслед за А.Л. Юргановым и А.И. Филюшкиным пишет, что "нетерминологичность древнерусского языка затрудняет перекодировку большинства средневековых слов-понятий при помощи метаязыка науки. Кроме особого внимания к адекватности терминологии в анализируемых текстах современномцу категориальному аппрату, "насыщенного описания" ("густой дексрипции"), конкретной рациональности, локализованной в истории и в культурном пространстве, особого метода чтения современному исследователю, кажется, нечего больше положить в актуальную методику решения этого вопроса...". И дальше - "утраченные навсегда смыслы могут быть разве что реконструированы в форме интерпретации...".
Принимая (отчасти) такое отношение к средневековым (и относящимся к раннемо Новому времени) русским текстам, невольно задаешься вопросам - а почему так вышло? И тут всплывает снова и снова проблема, беспокоящая меня уже, наверно, лет этак с десяток (да, кстати, весной 16-го года будет 10 лет, как я стал активно "социализироваться" через Сеть - сперва на форумах разных - "и носило его по роднйо стороне" - а потом вот, с сентября 10-го - в ЖЖ. Таки да, пятилетний юбилей, а я вот его никак за делами и не заметил, пропустил! Горе мне!) - а откуда, собственно, взялся этот разрыв? Да, не было у нас той самой сухой схоластики и традиции бесконечного комментирования классических текстов (хотя с этим можно и поспорить). Но однако же определенная книжная традиция, пусть и построенная на несомненно, более скудной исходной текстовой базе (спасибо учителям-византийцам), наличествовала. И традиция осуждения терминов и смыслов - также была, и книжники, писавшие прежде всего друг для друга - они же прекрасно понимали друг друга, писали и говорили на одном и том же языке, вращаясь в одном и том же интеллектуальном и идейном пространстве (платоновском "мире идей"). Так откуда, спрошу еще раз, взялся этот трагический разрыв? Ответ? Их есть у меня - отвечу я, и ответ, на мой взгляд, кроется в том трагическом, насильственном разрыве с прежней традицией, который начался при Никоне (с его наступлением на старую традицию в лице "староверов") и закончился реформами Петра и формированием нового слоя якобы русской "образованщины"-типа интеллигенции из тех, кто утром за кофием читает, заливаясь слезами, "Страдания молодого Вертера", и тут же, не отходя от кассы, отдает распоряжения выпороть камердинера не недостаточно прогретую воду для бритья и продаже ставшей ненужной Терпсихоры из домашнего тиятра (загнул, конечно, в полемическом задоре, но все же - "ах, Франция, нет в мире лучше края" и все такое прочее)...
Новые требования, новая культура, не имевшая ничего общего с прежней, вытеснила остатки прежней на обочину общественной и культурной жизни, и там она, старая культура, окончательно угасла. И когда спохватились и начали ее собиратьи пытаться восстановить в начале века XIX в, когда оказалось, что и у нас есть своя история и даже, кто бы мог подумать, какая-то своя культура, было уже поздно. Культурная преемственность была прервана, школа пропала, и как восстановить эту преемственность, как прочесть старые тексты, вникнуть в их содержание, в тот интеллектуальный и духовный мир, окружавший книжников того времени - это оказалось чрезвычайно трудно (если вообще возможно). И потому что сама по себе исходная база текстов понесла серьезные утраты (не раз встречал примеры, когда древние рукописи тупо истреблялись ради пергамента на переплеты и обложки, или потому, что никонианские иерархи опасались старых текстов, в которых могли содержаться намеки на провоту старообрядцев, или просто из-за обычного непонимания ценности этих рукописей - а и в самом деле, они ж невостребованны, ибо тех книжников больше нет, а так чего им лежать, место занимать?). И еще потому, кстати, что, как мне представляется, сам строй мысли русского книжника эпохи Средневековья и раннего Нового времени был не таким, как у его собрата в Европе (из-за разности в этой самой ментальности), а, значит, те методики чтения средневековых текстов, выработанные на Западе и усвоенные русскими историками Нового времени от своих западных коллег, в русских условиях если и работали, то с большим трудом и ошибками (я не говорю о том, чт типа я тут самый умный и весь в белом, этакий д'Артаньян в шляпе и со шпагой, а все прочие - м-м-м, чудаки. Нет, конечно нет, я и сам воспитан и вырос на этих самых методиках, но я подозреваю, что они не совсем правильны и подходящи для нашего случая, и пытаюсь найти ответ на этот вопрос в меру своих скромных возможностей, а не априорно утверждаю, что учение и мнение такого-то, сказанное тогда-то по такому-то поводу, всесильно и не подлежит критике, ибо оно верно).
Ну так вот, возвращаясь к М. Бойцову. Далее он писал, что "если политические системы и впрям задаются укорененными речевыми структураим, то лучше уж не будем интерпретировать книгу Канторовича ни как "ключ к истории возникновения демократии", ни как "ключ к истории возникновения современного государства". А то получается, что и демократия, и современное государство могут произрасти лишь на почве, много столетий кряду изобильно удобрявшейся католической теологией, Девретом Грациана иCorpus Juris Civilis". По-моему, правильное решение, ибо такое толкование exempla, обильно приводимых на страницах своего исследования Канторовичем (и огромным тщанием, за что им честь и хвала, переведенных переводчиками - М.А. Бойцовым и А.Ю. Серегиной), безусловно, изрядно попахивает сугубым европоцентризмом и этаким, я бы сказал, пусть не расизмом, но каким-то еще подобным -измом с весьма негативной конннотацией.
И, возвращаясь теперь уже к родным осинаим и березкам, в этой связи снова и снова задаюсь вопросом - предположим, что истоки "западной " модели демократии и государственности (при всей условности этих моделей) лежат именно в отмеченных выше "трех источниках". Хорошо, пусть так. Но даже моих, прямо скажем, не слишком обширных знаний в области русской средневековой и эпохи раннего Нового времени политической и, если ее так можно будет назвать (ну не было у нас профессиональных докторов права и юристов-теоретиков в те времена, не было от слова совсем - и университетов не было, и юридических факультетов не было), юридической культуры хватает, чтоыб сказать, что те вопросы, которые бурно осуждались в европах, - они же обсуждались, по своему, на другом языке, но в той же тональности в том же направлении, и среди русских книжников. Но где исследования, подобные "Двум телам короля", основанные на наших материалах? Нет, не говорите мне, что их не на чем писать - материалы есть. М.М. Кром, касаясь отчасти этой проблемы, отмечал, что "уязвимость обобщений о "смысловых структурах средневекового сознания", постороенных на анализе избранных произведений древнерусской литературы, состоит в ограниченности круга использованных источников. Почему эти "смыслы" извлекаются преимущественно из сочинений Пересветова, Ивана Грозного, Курбского и других книжников, а источники других жанров игнорируются? Разве посольские и разрядные книги, летописи, законодательные памятники, многочисленные жалованные и указные грамоты, а также частные акты никак не характеризуют миропонимание людей XVI в.?".
И, пытаясь найти ответ на поставленный в начале предыдущенго абзаца вопрос, я его не нахожу. На память приходит только одно монументальное вальдебергово сочинение о пределах царской власти в Древней Руси (ну еще, быть может, отдельные статьи и намеки в других отдельных статьях и книгах). И это все? Или я то-что упустил, где-то что-то не заметил? В любом случае, идеологическое и правовое основание у Русского государства, у Российского царства было, и не менее основательное, чем у любого другого европейского или азиатского. Оно просто было несколько иным. Но каким? Нет ответа?
P.S. И да, сразу оговорюсь - не надо рассказывать мне и распиывать в красках про русскую тиранию и деспотию и пр. Это долгий и абсолютно бесполезный разговор, поскольку, по моему твердому убеждению, никакой деспотии и тирании на Руси (да и в Азии , по большому счету) не было - по той хотя бы простой причине, что любое законное правление (а в наследственной монархии оно по определению таково - это если нарушается обычный ход вещей, и к власти приходит или узурпатор, или завоеватель, тогда да - тут сразу и тирания, и деспотия в одном флаконе) всегда в своей основе имееет ограничение верховной власти - обычаем ли, традицией ли, законом ли или чем-то еще, неважно, в какой форме - оно она, верховная власть, всегда будет ограниченной. Все остальное - гнусная политота, опрокинутая в прошлое...
P.S. Кстати, а вот еще вопрос, личного свойства - кто-нить знает ответ, почему СК за месяц (при сохранении в принципе прежней посещаемости и прочих параметров) упал на больше, чем сотню ,и продолжает неуклонно падать?