На свое на дело государское-2
От Первой мировой вернемся таки в привычному делу - продолжим выстраивание новой концепции развития внешней политики Русского государства в XVI в.
Еще раз подчеркну - внимательно перечитав все комментарии к предыдущему посту (спасибо всем комментаторам!) я все же остаюсь сторонником версии о том, что именно 1521 г. мог стать переломным моментом в эволюции русской внешней политики XVI в. Но не стал. А почему? Ведь, казалось бы, уже в 1522 г. конфликт едва не получил продолжение. Но, как мне представляется, тут дело не только и не столько в позиции, занятой Москвой, сколько в позиции Кыркора (на всякий случай - крымская "столица" на тот момент). Создается впечатление, что Мухаммед-Гирей сам для себя до конца не определился с тем, куда направить своего коня - продолжить ли воевать с Москвой или же возобновить натиск на ногаев и Астрахань? В общем, Василий зря ждал "царя" на Оке в 22-м году - тот решил в конце-концов ударить на Астрахань, которую и взял в следующем, 1523 году. Но тут произошло событие, разом разрешившее сомнения Василия III - Мухаммед-Гирей и его калга были убиты ногаями, которые потом сполна рассчитались за те притеснения и несчастья, которые им причинил сам Мухаммед-Гирей и его отец. После этого ногаи обрушились на "остров Каффы" и подвергли его безжалостному погрому.
Безвременная смерть Мухаммед-Гирея и ногайское нашествие привели к тому, что на почти 10 лет Крым погрузился в пучину междуусобиц. С одной стороны, это имело негативные последствия для Москвы хотя бы по той простой причине, что теперь и без того не слишком подчинявшиеся ханской власти "князья, солтаны, уланы и мурзы" могли (и постарались реализовать предоставившуюся им возможность) отправляться "за зипунами" на государеву украину тогда, когда им вздумается. Правда, тут, как мне представляется, надо иметь в виду, что поход на государеву украину предприятие серьезное, и к тому же маршруты набегов еще не были отработаны и в должной мере татарами изучены -намного проще было отправиться в набег на ВКЛ - и ближе, и дорожка протоптана не в пример лучше, и оборона пожиже, чем на русском "берегу".
С другой стороны, крымская "замятня" означала, что во-первых, открывается простор для использования в своих интересах противоречий внутри крымской аристократии (и Василий III не преминул этим воспользоваться), а во-вторых, теперь вести речь о сколько-нибудь скоординированной и целенаправленной политике Крыма было бы сложнее. Следовательно, перспектива повторения "крымского смерча" 1521 г. становилась достаточно туманной, и к тому же крымская "крыша" над Казанью становилась очень тонкой (если вообще оставалась - кстати, не потому ли в Казани в 1524 г. попытались сменить сюзерена и заручиться поддержкой Стамбула на случай, если Москва попробует, а она и попробовала в очень скором будущем, восстановить свое влияние в ханстве).
Одним словом, в новых раскладах, возникших после гибели Мухаммед-Гирея, оснований коренным образом изменять основной внешнеполитический вектор не стало, и, похоже, что Василий III всерьез вознамерился (после того, как ситуация в Казани более или менее попала под контроль Москвы) вернуться к разрешению "литовского" вопроса - и я в общем согласен с мнением М.М. Крома, который полагал, что на рубеже 20-х - 30-х гг. XVI в. Москва и Вильно балансировали на грани войны, и инициатором ее, буде она случится, стала бы именно Москва.
Однако безвременная кончина в 1533 г. московского государя (и завершившаяся "замятня" в Крыму - любопытное, кстати говоря, совпадение) снова радикально меняет ситуацию. Теперь Москва вошла в состояние политической турбулентности, и на время, пока не утихнут политические бури на московском олимпе, можно было рассчитывать на то, она будет неспособна на реализацию широкомасштабных внешнеполитических планов. И соседи Москвы решили этим воспользоваться...
To be continued...
Еще раз подчеркну - внимательно перечитав все комментарии к предыдущему посту (спасибо всем комментаторам!) я все же остаюсь сторонником версии о том, что именно 1521 г. мог стать переломным моментом в эволюции русской внешней политики XVI в. Но не стал. А почему? Ведь, казалось бы, уже в 1522 г. конфликт едва не получил продолжение. Но, как мне представляется, тут дело не только и не столько в позиции, занятой Москвой, сколько в позиции Кыркора (на всякий случай - крымская "столица" на тот момент). Создается впечатление, что Мухаммед-Гирей сам для себя до конца не определился с тем, куда направить своего коня - продолжить ли воевать с Москвой или же возобновить натиск на ногаев и Астрахань? В общем, Василий зря ждал "царя" на Оке в 22-м году - тот решил в конце-концов ударить на Астрахань, которую и взял в следующем, 1523 году. Но тут произошло событие, разом разрешившее сомнения Василия III - Мухаммед-Гирей и его калга были убиты ногаями, которые потом сполна рассчитались за те притеснения и несчастья, которые им причинил сам Мухаммед-Гирей и его отец. После этого ногаи обрушились на "остров Каффы" и подвергли его безжалостному погрому.
Безвременная смерть Мухаммед-Гирея и ногайское нашествие привели к тому, что на почти 10 лет Крым погрузился в пучину междуусобиц. С одной стороны, это имело негативные последствия для Москвы хотя бы по той простой причине, что теперь и без того не слишком подчинявшиеся ханской власти "князья, солтаны, уланы и мурзы" могли (и постарались реализовать предоставившуюся им возможность) отправляться "за зипунами" на государеву украину тогда, когда им вздумается. Правда, тут, как мне представляется, надо иметь в виду, что поход на государеву украину предприятие серьезное, и к тому же маршруты набегов еще не были отработаны и в должной мере татарами изучены -намного проще было отправиться в набег на ВКЛ - и ближе, и дорожка протоптана не в пример лучше, и оборона пожиже, чем на русском "берегу".
С другой стороны, крымская "замятня" означала, что во-первых, открывается простор для использования в своих интересах противоречий внутри крымской аристократии (и Василий III не преминул этим воспользоваться), а во-вторых, теперь вести речь о сколько-нибудь скоординированной и целенаправленной политике Крыма было бы сложнее. Следовательно, перспектива повторения "крымского смерча" 1521 г. становилась достаточно туманной, и к тому же крымская "крыша" над Казанью становилась очень тонкой (если вообще оставалась - кстати, не потому ли в Казани в 1524 г. попытались сменить сюзерена и заручиться поддержкой Стамбула на случай, если Москва попробует, а она и попробовала в очень скором будущем, восстановить свое влияние в ханстве).
Одним словом, в новых раскладах, возникших после гибели Мухаммед-Гирея, оснований коренным образом изменять основной внешнеполитический вектор не стало, и, похоже, что Василий III всерьез вознамерился (после того, как ситуация в Казани более или менее попала под контроль Москвы) вернуться к разрешению "литовского" вопроса - и я в общем согласен с мнением М.М. Крома, который полагал, что на рубеже 20-х - 30-х гг. XVI в. Москва и Вильно балансировали на грани войны, и инициатором ее, буде она случится, стала бы именно Москва.
Однако безвременная кончина в 1533 г. московского государя (и завершившаяся "замятня" в Крыму - любопытное, кстати говоря, совпадение) снова радикально меняет ситуацию. Теперь Москва вошла в состояние политической турбулентности, и на время, пока не утихнут политические бури на московском олимпе, можно было рассчитывать на то, она будет неспособна на реализацию широкомасштабных внешнеполитических планов. И соседи Москвы решили этим воспользоваться...
To be continued...