На свое на дело государское...
Размышляя последние месяцы над вопросами эволюции внешней "политики" Русского государства на протяжении конца XV - XVI вв., решил попробовать еще раз кратко, тезисно. обозначить свое видение проблемы...
Прежде всего о приоритетах московской внешней политики. Вплоть до конца 70-х гг. (и даже несколько позднее) Москва решала наиважнейший для себя вопрос - новгородский (а вслед за ним - тверской). На этот огромный кусок одновременно точили зубы и Москва, и Вильно, причем Вильно начал процесс раньше, еще при Витовте.. Однако после его смерти темп Веиким княжством Литовским был утерян, и инициатива перешла к Москве. Попытки Казимира взять Новгород под свою эгиду успеха не имели - Москва оказалась решительнее и действоала олее эффективно. В итоге Новгород, а ним и Тверь, и Псков вошли в московскую орбиту.
Борьба за Новгород стала той отправной точкой, от которой события в Восточной Европе пошли в другом направлении. Москва, сделав заявку на статус великой державы и претензии на доминирование в регионе, спешила ковать железо, пока оно горячо, тем более что внешнеполитическая обстановка складывалась достаточно благоприятно. Похоже, что Казимир допустил серьезную ошибку, сделав ставку на Ахмата и Ахматовичей, тем самым оттолкнув от Вильно старых врага Ахмата крымских Гиреев, и в придачу ногаев и казанцев. Иван же, напротив, умело этим воспользовался, прочно привязав к своей колеснице Казань завязав дружественные отношения с ногами и добившись союза с Менгли-Гиреем (и этот союз был направлен против ВКЛ в первую очередь).
Обеспечив себе надежный тыл, Иван в 90-х гг. XV в. начинает ползучую аннексию восточных "кресов" ВКЛ (начав тем самым - внимание, предлагаю новое определение - 200-летнюю войну России с Литвой и Польшей). Успешные действия Москвы в этой "гибридной" войне глубоко травмировали сознание литовской правящей элиты настолко глубоко что она уже ольше ни о чем немогла думать, как о реванше и возвращении утраченных владений на восточных и юго-восточных рубежах. И, похоже, в Москве это почувствовали, равно как и то. что Литва оказалась слабее, чем представлялось раньше. Те самым перспектива продолжения наступления на литовском фронте вырисовывалась довольно радужной, и главный вектор московской внешней политики определился довольно четко - поддерживая нормальные отношения с Крымом, разыгрывая одновременно ногайскую и астраханскую карту (чтобы уравновесить Крым) и удерживая в орбите своего влияния Казань (играя на противоречиях внутри казанской элиты), давить и давить на Вильно, шаг за шагом отнимая у него "наследие Ярослава Мудрого".
Василий III продолжил дело, начатое его отцом и добился еще одого важного успеха взл Смоленск (а потом под сурдинку, довел до конца ликвидацию независимости Пскова и Рязани). Но по всему выходит, что взятие Смоленска стало столь же важным поворотным пунктом в истории Восточной Европы, как и взятие Иваном III Новгорода. Для Вильно падение Смоленска стало еще более сильным и болезненным ударом, чем утрата восточных "кресов" и тем более Новгорода. С этого момента возвращение Смоленска стало своего рода идеей фикс для литовской (а потом и польской) правящей элиты, надолго определив главное направление усилий ВКЛ (а потом Речи Посполитой) на восточном внешнеполитическом направлении.
Но это было не так страшно - в принципе, в Москве были к этому готовы. Нет, опаснее (в перспективе) было другое. В первые 5 лет нового, XVI в., произошел целый ряд важных событий, изменивших политическую карту Восточной Европы и, как следствие, расстановку главных политических сил на "большой шахматной доске". Ахматова Орда распалась окончательно, и тем самым исчез главный мотив. объединявший Москвы и Кыркор. Умер Иван III, грозный царь (да-да-да, именно так), и Казань тут же взбунтовалась, попытавшись начать свою игру. В Кыркоре же, наблюдая за тем, как усиливается Москва, пришли к вводу, что это не, к чему стоит стремиться, и решили сыграть в третью силу, поддержав в русско-литовском конфликте ту сторону, которая будет слабее. Слабейшей же оказалась именно Литва (и, кстати, в Вильно тоже пришли к такому же выводу, сделав ставку на союз с Кыркором как отличому инструменту по умериванию московских аппетитов). Отношения между Москвой и Кыркором стали постепенно охладевать, прежнего доверия и дружелюбия с каждым днем становилось все меньше и меньше - nothing personal, just a business!
Благоприятная ситуация, позволившая Ивану III успешно развивать свою экспансию на западном направлении, закончилась в 1521 г., когда Мухаммед-Гирей I атаковал Москву. Звонок. что и говорить, был крайне неприятным, и Василий III, который уже задолго до этого начал укреплять южную границу, должен был решать - продолжать ли давить на ВКЛ или же переориентировать вектор внешней политики на южное и юго-восточное, татарское направление...
To be continued...
Прежде всего о приоритетах московской внешней политики. Вплоть до конца 70-х гг. (и даже несколько позднее) Москва решала наиважнейший для себя вопрос - новгородский (а вслед за ним - тверской). На этот огромный кусок одновременно точили зубы и Москва, и Вильно, причем Вильно начал процесс раньше, еще при Витовте.. Однако после его смерти темп Веиким княжством Литовским был утерян, и инициатива перешла к Москве. Попытки Казимира взять Новгород под свою эгиду успеха не имели - Москва оказалась решительнее и действоала олее эффективно. В итоге Новгород, а ним и Тверь, и Псков вошли в московскую орбиту.
Борьба за Новгород стала той отправной точкой, от которой события в Восточной Европе пошли в другом направлении. Москва, сделав заявку на статус великой державы и претензии на доминирование в регионе, спешила ковать железо, пока оно горячо, тем более что внешнеполитическая обстановка складывалась достаточно благоприятно. Похоже, что Казимир допустил серьезную ошибку, сделав ставку на Ахмата и Ахматовичей, тем самым оттолкнув от Вильно старых врага Ахмата крымских Гиреев, и в придачу ногаев и казанцев. Иван же, напротив, умело этим воспользовался, прочно привязав к своей колеснице Казань завязав дружественные отношения с ногами и добившись союза с Менгли-Гиреем (и этот союз был направлен против ВКЛ в первую очередь).
Обеспечив себе надежный тыл, Иван в 90-х гг. XV в. начинает ползучую аннексию восточных "кресов" ВКЛ (начав тем самым - внимание, предлагаю новое определение - 200-летнюю войну России с Литвой и Польшей). Успешные действия Москвы в этой "гибридной" войне глубоко травмировали сознание литовской правящей элиты настолко глубоко что она уже ольше ни о чем немогла думать, как о реванше и возвращении утраченных владений на восточных и юго-восточных рубежах. И, похоже, в Москве это почувствовали, равно как и то. что Литва оказалась слабее, чем представлялось раньше. Те самым перспектива продолжения наступления на литовском фронте вырисовывалась довольно радужной, и главный вектор московской внешней политики определился довольно четко - поддерживая нормальные отношения с Крымом, разыгрывая одновременно ногайскую и астраханскую карту (чтобы уравновесить Крым) и удерживая в орбите своего влияния Казань (играя на противоречиях внутри казанской элиты), давить и давить на Вильно, шаг за шагом отнимая у него "наследие Ярослава Мудрого".
Василий III продолжил дело, начатое его отцом и добился еще одого важного успеха взл Смоленск (а потом под сурдинку, довел до конца ликвидацию независимости Пскова и Рязани). Но по всему выходит, что взятие Смоленска стало столь же важным поворотным пунктом в истории Восточной Европы, как и взятие Иваном III Новгорода. Для Вильно падение Смоленска стало еще более сильным и болезненным ударом, чем утрата восточных "кресов" и тем более Новгорода. С этого момента возвращение Смоленска стало своего рода идеей фикс для литовской (а потом и польской) правящей элиты, надолго определив главное направление усилий ВКЛ (а потом Речи Посполитой) на восточном внешнеполитическом направлении.
Но это было не так страшно - в принципе, в Москве были к этому готовы. Нет, опаснее (в перспективе) было другое. В первые 5 лет нового, XVI в., произошел целый ряд важных событий, изменивших политическую карту Восточной Европы и, как следствие, расстановку главных политических сил на "большой шахматной доске". Ахматова Орда распалась окончательно, и тем самым исчез главный мотив. объединявший Москвы и Кыркор. Умер Иван III, грозный царь (да-да-да, именно так), и Казань тут же взбунтовалась, попытавшись начать свою игру. В Кыркоре же, наблюдая за тем, как усиливается Москва, пришли к вводу, что это не, к чему стоит стремиться, и решили сыграть в третью силу, поддержав в русско-литовском конфликте ту сторону, которая будет слабее. Слабейшей же оказалась именно Литва (и, кстати, в Вильно тоже пришли к такому же выводу, сделав ставку на союз с Кыркором как отличому инструменту по умериванию московских аппетитов). Отношения между Москвой и Кыркором стали постепенно охладевать, прежнего доверия и дружелюбия с каждым днем становилось все меньше и меньше - nothing personal, just a business!
Благоприятная ситуация, позволившая Ивану III успешно развивать свою экспансию на западном направлении, закончилась в 1521 г., когда Мухаммед-Гирей I атаковал Москву. Звонок. что и говорить, был крайне неприятным, и Василий III, который уже задолго до этого начал укреплять южную границу, должен был решать - продолжать ли давить на ВКЛ или же переориентировать вектор внешней политики на южное и юго-восточное, татарское направление...
To be continued...