Суздальский д'Артаньян
Ну вот, прошли новогодние торжества, праздник, который всегда с тобой, подошел к концу, начались суровые рабочие будни (коронный вопрос нашего руководства, коим оно таких, как я, бьет по дых - "а чем Вы, любезный, занимаетесь в свободное от основной работы время". Остается только отвечать, приняв соответствующий вид, т.е. "лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство" - "Произвожу научную продукцию, Вашество!", ке-ке-ке). И вот уже виден свет в конце тоннеля - почти завершена работа над биографией сына боярского Ивана Черемисинова. Странное чувство - работая над ней, мне все время приходили в голову строки из "Виконта де Бражелона", вот эти - "Я возглавлял ваших королевских мушкетеров в опасных стычках, которые отмечены в приказах по роте. Тогда участь моя была завидною! Я считался фаворитом кардинала Мазарини: «Лейтенант, сюда! Лейтенант, туда! Лейтенант, направо! Лейтенант, налево!» Во всей Франции не наносилось удара, в котором ваш покорный слуга не принял участия. Но скоро кардиналу стало мало одной Франции: он послал меня в Англию, для пользы господина Кромвеля...". И не зря - ведь Иван был стрелецким головой, мог считаться в каком-то смысле фаворитом Ивана IV, тогда еще не Грозного, хотя какой-же это фаворитизм - отправляться за тридевять земель к неверным, рисковать не просто репутацией, но и головой, и что получить взамен? Ну да ладно, поменьше философии, побольше дела - итак, дальше 1-я часть биографии сына боярского средней руки Ивана Семенова сына Черемисинова, и назовем ее "В начале славных дел"...
«Того же лета ( 7058- 1549/1550 – Thor) учинил у себя царь и великий князь Иван Васильевич всея Русии выборных стрелцов и с пищалей 3000 человек, а велел им жити в Воробьевской слободе». Так писал неизвестный русский книжник о создании стрелецкого войска, которое наряду с поместной конницей стало своего рода «визитной карточкой» московского войска, и среди командиров-голов, что встали во главе первых шести стрелецких «статей», он назвал Ивана Семенова сына Черемисинова.
Фрагмент одной из карт Московии
Чем был обусловлен наш интерес к этой, казалось бы, незначительной исторической фигуре (в самом деле, а кто и что о ней знает)? На этот вопрос можно ответить по разному. С одной стороны, И.С. Черемисинов, если его сравнивать со своими товарищами-первыми стрелецкими головами, выделяется на их фоне самой успешной, пожалуй, карьерой. И не случайно В.Б. Кобрин назвал его «весьма опытным воеводой и дипломатом». Говоря же о карьере, прежде всего военной, Черемисинова, отметим, что интерес к его биографии с нашей стороны был обусловлен еще и тем (еще раз подчеркну это обстоятельство!), что именно такие начальные люди второго-третьего рангов, как Иван Черемисинов или Матвей Ржевский (еще один стрелецкий голова первого призыва, о котором я уже писал раньше), настоящие «полевые командиры», и являлись, судя по всему, тем «ядром», вокруг которого и строились московские рати. Пока сановитые и «дородные» «большие» воеводы осваивали на практике азы воинского искусства, именно Черемисинов и Ржевский со товарищи, 2-е и 3-е полковые воеводы, сотенные головы и атаманы, давали им такую возможность. И потому их биографии представляют для изучения русского военного дела той эпохи не меньший, если не больший, интерес, чем жизнеописания военачальников первого ранга. Однако именно такой интерес нельзя считать удовлетворенным, поскольку внимание историков, как правило, сконцентрировано на более значимых исторических фигурах – к примеру, если говорить об эпохе Ивана Грозного, то на самом царе и на персонажах из его ближайшем окружении, «толпой стоящих у трона». Из-за них такие личности как Черемисинов, не видны, теряются на общем фоне. Вот и выходит, что, если возникает желание познакомиться поближе с его биографией, то, по большому счету, ее нет. Есть лишь небольшая статья в «Русском биографическом словаре», небольшая заметка В.Б. Кобрина, которая была использована В.Н. Глазьевым и, пожалуй, все, если не считать разбросанных то тут, то там упоминаний о сыне боярском в исторических сочинениях. Между тем в источниках сохранилось немало сведений о служебной карьере И.С. Черемисинова, особенно в 50-х гг., когда ему действительно довелось сыграть чрезвычайно важную роль и как военачальника, и как дипломата. И на основании этих материалов можно попытаться, и, на наш взгляд, не без успеха реконструировать в общих чертах жизненный путь боярского сына средней руки, сумевшего выбиться если и не в люди, то, во всяком случае, выделиться из общей плотной массы рядовых, незнатных и не «дородных» дворян и детей боярских Русского государства сер. XVI в.
Фамилия Черемисиновых, по словам В.Б. Кобрина, «малознатная, хотя и «родословная». По преданию, род Черемисиновых-Карауловых происходил от выходцев из Золотой Орды. Некий Федор Черемисин был убит в памятном для москвичей Белевском сражении 1437 г., и упоминаемый в «Бархатной книге» Семен Черемисин, возможно, был его братом и, во всяком случае, близким родственником. Первоначально вотчины Черемисиных находились, очевидно, в Костромском уезде. Впоследствии, по мере дробления вотчин (процесс их мельчания описан С.З. Черновым на примере эволюции вотчинного землевладения в Волоке Ламском в XIV – нач. XVI вв.), представители фамилии выбрались за пределы уезда (как это сделали, к примеру, дети Федора Черемисина Василий и Федор, обменявшие отцовскую вотчину на села в Ростовском уезде). Наш герой в середине XVI в. имел земли в Суздальском уезде и был записан вместе со своим братом Федором и сыном Деменшей в Дворовой тетради по Суздалю, а также занесен в Тысячную книгу как суздальский сын боярский 3-й статьи. К этому стоит добавить, что в 1550 г. Иван Черемисинов стал одним из первых стрелецких командиров.
Молодой Иван Грозный (кадр из филома С. М. Эйзенштейна "Иван Грозный")
Итак, в начале 50-х гг. XVI в. наш герой записан в Дворовую тетрадь, «тысячник» и стрелецкий голова. Надо ли еще раз говорить о том, что на фоне тысяч и тысяч рядовых детей боярских, о которых мы не знаем порой ничего, кроме имени и прозвища, которые всплывают в актовых материалах и тут же исчезают навсегда из поля зрения историков, это был очень неплохой результат для не отличающегося «дородством» московского служилого человека? Попытаемся сделать некоторые предположения относительно жизни Ивана Черемисинова до этого момента. Прежде всего, хоть мы и не знаем точно, когда он родился, тем не менее, можно утверждать, что он появился на свет в семье сына боярского Семена Васильева сына Черемисинова и жены его Елены, возможно, в селе Петрово Городище в Суздальском уезде (которым Черемисиновы пользовались по меньшей мере с конца XV в.) не позднее 1530 г., а, скорее всего, несколько раньше. Иначе, если бы будущий «тысячник» и стрелецкий голова родился бы позже, он не успел бы так продвинуться верх по служебной лестнице – чтобы стать головой «выборных стрелцов» и попасть в список «лутчих слуг». Думается, что здесь не обошлось, с одной стороны, заслуг самого Ивана Черемисинова, сумевшего отличиться перед лицом самого царя в предпринятых им в конце 40-х гг. не слишком удачных казанских экспедициях, а с другой стороны, свою роль сыграли и «службы» его отца Семена (о которых, увы, нам ничего не известно, но которые, судя по всему, обеспечили Ивану лучшие, чем у сотен других отпрысков провинциальных служилых семейств, стартовые позиции).
Чудная гравюра - пожалуй, самая любимая из тех, что изображает московских детей боярских XVI в.
Так или иначе, но молодой Иван Черемисинов был замечен столь же молодым царем и попал пусть не в ближний круг его окружения, то, во всяком случае, оказался в поле зрения государя. И теперь ему предстояло доказать своей службой, что его выдвижение не было случайностью, «наехать» «роду своему честь» и «собе добро имя», и не только честь и имя. И надо сказать, это ему вполне удалось, благо возможностей отличиться в то время было предостаточно. Но об этом в следующий раз...
«Того же лета ( 7058- 1549/1550 – Thor) учинил у себя царь и великий князь Иван Васильевич всея Русии выборных стрелцов и с пищалей 3000 человек, а велел им жити в Воробьевской слободе». Так писал неизвестный русский книжник о создании стрелецкого войска, которое наряду с поместной конницей стало своего рода «визитной карточкой» московского войска, и среди командиров-голов, что встали во главе первых шести стрелецких «статей», он назвал Ивана Семенова сына Черемисинова.
Фрагмент одной из карт Московии
Чем был обусловлен наш интерес к этой, казалось бы, незначительной исторической фигуре (в самом деле, а кто и что о ней знает)? На этот вопрос можно ответить по разному. С одной стороны, И.С. Черемисинов, если его сравнивать со своими товарищами-первыми стрелецкими головами, выделяется на их фоне самой успешной, пожалуй, карьерой. И не случайно В.Б. Кобрин назвал его «весьма опытным воеводой и дипломатом». Говоря же о карьере, прежде всего военной, Черемисинова, отметим, что интерес к его биографии с нашей стороны был обусловлен еще и тем (еще раз подчеркну это обстоятельство!), что именно такие начальные люди второго-третьего рангов, как Иван Черемисинов или Матвей Ржевский (еще один стрелецкий голова первого призыва, о котором я уже писал раньше), настоящие «полевые командиры», и являлись, судя по всему, тем «ядром», вокруг которого и строились московские рати. Пока сановитые и «дородные» «большие» воеводы осваивали на практике азы воинского искусства, именно Черемисинов и Ржевский со товарищи, 2-е и 3-е полковые воеводы, сотенные головы и атаманы, давали им такую возможность. И потому их биографии представляют для изучения русского военного дела той эпохи не меньший, если не больший, интерес, чем жизнеописания военачальников первого ранга. Однако именно такой интерес нельзя считать удовлетворенным, поскольку внимание историков, как правило, сконцентрировано на более значимых исторических фигурах – к примеру, если говорить об эпохе Ивана Грозного, то на самом царе и на персонажах из его ближайшем окружении, «толпой стоящих у трона». Из-за них такие личности как Черемисинов, не видны, теряются на общем фоне. Вот и выходит, что, если возникает желание познакомиться поближе с его биографией, то, по большому счету, ее нет. Есть лишь небольшая статья в «Русском биографическом словаре», небольшая заметка В.Б. Кобрина, которая была использована В.Н. Глазьевым и, пожалуй, все, если не считать разбросанных то тут, то там упоминаний о сыне боярском в исторических сочинениях. Между тем в источниках сохранилось немало сведений о служебной карьере И.С. Черемисинова, особенно в 50-х гг., когда ему действительно довелось сыграть чрезвычайно важную роль и как военачальника, и как дипломата. И на основании этих материалов можно попытаться, и, на наш взгляд, не без успеха реконструировать в общих чертах жизненный путь боярского сына средней руки, сумевшего выбиться если и не в люди, то, во всяком случае, выделиться из общей плотной массы рядовых, незнатных и не «дородных» дворян и детей боярских Русского государства сер. XVI в.
Фамилия Черемисиновых, по словам В.Б. Кобрина, «малознатная, хотя и «родословная». По преданию, род Черемисиновых-Карауловых происходил от выходцев из Золотой Орды. Некий Федор Черемисин был убит в памятном для москвичей Белевском сражении 1437 г., и упоминаемый в «Бархатной книге» Семен Черемисин, возможно, был его братом и, во всяком случае, близким родственником. Первоначально вотчины Черемисиных находились, очевидно, в Костромском уезде. Впоследствии, по мере дробления вотчин (процесс их мельчания описан С.З. Черновым на примере эволюции вотчинного землевладения в Волоке Ламском в XIV – нач. XVI вв.), представители фамилии выбрались за пределы уезда (как это сделали, к примеру, дети Федора Черемисина Василий и Федор, обменявшие отцовскую вотчину на села в Ростовском уезде). Наш герой в середине XVI в. имел земли в Суздальском уезде и был записан вместе со своим братом Федором и сыном Деменшей в Дворовой тетради по Суздалю, а также занесен в Тысячную книгу как суздальский сын боярский 3-й статьи. К этому стоит добавить, что в 1550 г. Иван Черемисинов стал одним из первых стрелецких командиров.
Молодой Иван Грозный (кадр из филома С. М. Эйзенштейна "Иван Грозный")
Итак, в начале 50-х гг. XVI в. наш герой записан в Дворовую тетрадь, «тысячник» и стрелецкий голова. Надо ли еще раз говорить о том, что на фоне тысяч и тысяч рядовых детей боярских, о которых мы не знаем порой ничего, кроме имени и прозвища, которые всплывают в актовых материалах и тут же исчезают навсегда из поля зрения историков, это был очень неплохой результат для не отличающегося «дородством» московского служилого человека? Попытаемся сделать некоторые предположения относительно жизни Ивана Черемисинова до этого момента. Прежде всего, хоть мы и не знаем точно, когда он родился, тем не менее, можно утверждать, что он появился на свет в семье сына боярского Семена Васильева сына Черемисинова и жены его Елены, возможно, в селе Петрово Городище в Суздальском уезде (которым Черемисиновы пользовались по меньшей мере с конца XV в.) не позднее 1530 г., а, скорее всего, несколько раньше. Иначе, если бы будущий «тысячник» и стрелецкий голова родился бы позже, он не успел бы так продвинуться верх по служебной лестнице – чтобы стать головой «выборных стрелцов» и попасть в список «лутчих слуг». Думается, что здесь не обошлось, с одной стороны, заслуг самого Ивана Черемисинова, сумевшего отличиться перед лицом самого царя в предпринятых им в конце 40-х гг. не слишком удачных казанских экспедициях, а с другой стороны, свою роль сыграли и «службы» его отца Семена (о которых, увы, нам ничего не известно, но которые, судя по всему, обеспечили Ивану лучшие, чем у сотен других отпрысков провинциальных служилых семейств, стартовые позиции).
Чудная гравюра - пожалуй, самая любимая из тех, что изображает московских детей боярских XVI в.
Так или иначе, но молодой Иван Черемисинов был замечен столь же молодым царем и попал пусть не в ближний круг его окружения, то, во всяком случае, оказался в поле зрения государя. И теперь ему предстояло доказать своей службой, что его выдвижение не было случайностью, «наехать» «роду своему честь» и «собе добро имя», и не только честь и имя. И надо сказать, это ему вполне удалось, благо возможностей отличиться в то время было предостаточно. Но об этом в следующий раз...