thor_2006 (thor_2006) wrote,
thor_2006
thor_2006

Categories:
  • Location:
  • Mood:

Незадавшаяся экспедиция

      Продолжаем разговор за московско-ногайский союз, который должен был привести к подчинению Крыма, да все случилось как в той поговорке про овраги...



      Итак, а начале 50-х гг. XVI в. в Ногайской Орде четко наметился раскол на две группировки – «промосковскую» во главе с нурадином Исмаилом и «антимосковскую», лидером которой стал бий Юсуф. Москва, естественно, сделала ставку на Исмаила, всячески подчеркивая свое благорасположение к нему и тем мирзам, что стояли на стороне нурадина, богатыми подарками, допуском ногайских «гостей» к торговле на русских рынках и обещаниями приструнить казаков, нападавших на ногайские улусы и купцов. Правда, полагать Исмаила московской марионеткой, во всем послушной Ивану IV, было бы ошибкой. Нурадин полагал себя достаточно влиятельным и могущественным, чтобы не просить, а требовать от русского великого князя выполнения его пожеланий. Более того, в конце 1553 г. он прямо писал Ивану, что де «яз тебя леты старее, а ты сына моего моложе. И ты мне буди сын. Как будет годно отечеству и сыновству, учнем и делати. Так бы еси ведал», а летом 1554 г. даже приказал ограбить посла Ивана IV.
      Обозначившийся было конфликт между Исмаилом и Иваном не получил развития, так как противоречия между слабеющим, постепенно утрачивавшим свой авторитет и влияние Юсуфом (мужик сказал - мужик сделал, а если сказал и не сделал, то какой он после этого мужик? Thor) и усиливавшимся день ото дня Исмаилом , трагически разрешились в том же 1554 г. Между братьями вспыхнула кровопролитная «заворошня». Можно предположить, что последней соломинкой, переломившей хребет верблюду, стали достигшие Юсуфа известия о заключенном осенью 1553 г. в Москве посланцами Исмаила договоре о совместных действиях против астраханского хана Ямгурчи, который «обеты своя изменил и посла ограбил». Этот договор также предусматривал, что Исмаил выступит против бия «за то, что он царю и великому князю не прямит». Не дожидаясь, пока Исмаил начнет, Юсуф выступил первым. Однако в завязавшейся войне он потерпел поражение и погиб, а Исмаил возглавил Орду.
      Казалось, теперь дорога к совместным действиям против крымского хана была открыта. «Партия», ориентировавшаяся на более тесное сотрудничество с Москвой, победила, колебавшийся в выборе внешнеполитических приоритетов Юсуф был физически устранен и теперь осталось лишь закрепить достигнутый успех подписанием соответствующего договора, после чего можно было перейти к активным действиям против Девлет-Гирея. Однако на деле все оказалось намного, намного сложнее. Прежде всего московским дипломатам не удалось в короткие сроки добиться от Исмаила и других видных ногайских мирз подписания новой шертной грамоты. На первый взгляд, никаких серьезных препятствий на этом пути возникнуть не должно было – ведь Исмаилу теперь было труднее маневрировать. «Заворошня» привела к фактическому расколу Орды. Многие мирзы, прежде всего сыновья убитого Юсуфа, искавшие малейшую возможность отомстить, стали кровниками Исмаила и поддержавших его ногайских аристократов. Кочевавший еще с конца 40-х гг. на правом берегу Волги мирза Гази б. Урак занял по отношению к новому бию откровенно враждебную позицию и привечал врагов Исмаила (в очень скором будущем «казаковавший» Гази «содиначился» с крымским «царем», его мирзы объявили своего предводителя бием, и Казыев улус, откочевавший на Северный Кавказ, превратился в «камену стену Крымскому юрту», а казыевы ногаи – в лучших воинов крымского хана – Thor). И если раньше Исмаил мог позволить себе определенные «вольности» в отношениях с Москвой, так как в ее глазах он был «меньшим» злом, нежели Юсуф, то теперь такой возможности у него как будто не было.
      Тем не менее, история с шертованием растянулась на долгие три года. Посланный к Исмаилу в начале 1554 г. московский посол Н. Бровцын должен был не только добиться ратификации осеннего 1553 г. договора с нурадином и обговорить детали совместной экспедиции против Астрахани, но и получить от Исмаила «запись о дружбе». При этом Бровцыну в категорической форме предписывалось ни в коем случае «пошлину … никому никак ничево не давати» и «нечто батог покинут да учнут пошлин просити у батога, и … пошлины никак не давати. А у дверей учнут просити пошлины, ино не давати», потому как, должен был объяснить отказ платить пошлину посол, «от государя нашего х которым царем к его братье послы ходят, ино и там пошлин никаких нет. И мне здесе какие пошлины давати?». Очевидно, что в Москве к этому времени уже предполагали, что Исмаил попытается поставить себя выше московского государя (а это прямо следовало из процитированного выше отрывка из послания нурадина, датированного концом 1553 г.), и выдали послу соответствующие жесткие и недвусмысленные инструкции – как вести себя с тем, чтобы не уронить государеву честь. Нетрудно догадаться, что миссия Бровцына не имела ожидаемого успеха – шерть не была подписана, посла, как уже отмечалось выше, подвергли оскорблениям и грабежу (оправдываясь, Исмаил потом писал, что де Бровцын приехал к нему не вовремя ).
      Очень скоро Исмаил понял, какую ошибку он допустил. Ссора с Москвой могла очень дорого стоить ему, оказавшемуся один на один с разъяренными убийством отца сыновьями Юсуфа и поддержавшими их мирзами. Потому-то бий и поспешил шертовать даже не перед «большим» московским послом, а всего лишь перед оставшимся в Орде после отъезда Бровцына служилым московским казаком Девлетхозей Усеиновым. Однако этот вариант шертной грамоты не устраивал Москву, так как Исмаил попытался сохранить за собой преимущественное положение, продолжая именовать себя «отцом» московского великого князя. Естественно, что в изменившейся ситуации такая постановка вопроса не могла удовлетворить ни Ивана, ни Боярскую думу, почему отправленный в Орду весной следующего 1555 г. посол И. Загряжский получил указание добиться от Исмаила и поддержавших его мурз шертования согласно новому, исправленному в Москве тексту. Однако и эта миссия не имела успеха – из-за продолжавшейся «заворошни» Исмаил и его сторонники не сумели оформить шерть надлежащим образом.
      Естественно, что в русской столице были недовольны таким развитием событий, тем более что Исмаил не оставлял попыток поставить себя над Иваном IV, подчеркнуть свое старшинство. Используя сам факт шертования бия для оказания давления на своих дипломатических партнеров – тех же литовцев , московские дипломаты не оставили попыток вынудить Исмаила подписать «правду» на их условиях. Эта задача была поставлена перед миссией А. Тишкова (которая, правда, по мнению А.А. Новосельского, скорее всего не состоялась ). Лишь летом 1557 г. история с шертованием, наконец, завершилась – прибывший из Орды московский посол П. Совин доставил в Москву искомую шертную грамоту. В этой грамоте содержались два важнейших пункта, имевших непосредственное отношение к крымской «экспедиции». Исмаил и наиболее влиятельные ногайские мирзы (надо сказать, что Юсуфовичи и их союзники, убедившись в невозможности одержать быструю победу над своими врагами, летом 1556 г. временно примирились с Исмаилом и вместе с ним шертовали Ивану ) обещали Ивану, что «хто будет тебе ратен, и нам тем ратитися... А с Крымом нам воеватися, а с тобою за один быти, и от тебя не отстати»...

      To be continued...

4440312




Tags: "татарщина", Из прошлого: любопытные заметки, обычаи войны, про Tyrann'a, русско-крымские войны
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments