Идеология и реаль политик...
Не помню где, но читал такую фразу, которая почему-то сегодня утром вспомнилась. Дословно не смогу процитировать (думал, это из "1185-го", но, похоже, что из другой епархии), но смысл ее в том, что вскоре после взятия Иерусалима крестоносцами и образования латинских государств в Святой земле крестоносный угар постепенно иссяк, и прибывшие из Европы крестоносцы начали осваиватьсяв новых землях, вырабатывая потом и кровью определенный консенсус с местными. Как там у Можейко: "Мирные соглашения на Ближнем Востоке далеко не всегда соблюдались. Нарушали их и тамплиеры, и сам иерусалимский король, и его бароны. Не святыми были и мусульманские эмиры. И все же, дабы этот край не превратился в скопище скорпионов, определенный порядок международных отношений неизбежно должен был установиться. Мир — это движение караванов и торговых судов, возделанные поля и горящие горны в ремесленных мастерских. Поэтому Салах ад-Дин и король Иерусалимский порой заключали перемирия...". В общем, "Nothing personal, just a business", а война - ну так это дело молодецкое, благородное - можно и повоевать, главное, чтобы эта война не выходила за определенные рамки и не мешала пресловутому business. В общем и сарацины, и пулены - таки сумели достичь определенного консенсуса, шаткого, постоянного нарушавшегося из-за совершенных отморозков с обеих сторон (вроде Рено Шатильонского), но до пор до времени действовавшего. По поводу такого консенсуса у Вадима Нестерова aka 
vad_nes по этому поводу есть прелюбопытнейшее рассуждение: "Давайте представим на секунду, что ваш сосед – людоед. Самый настоящий, не сказочный. Или вампир, это даже лучше – про вампиров сейчас модно. Убить вы его не можете – силы не те. Съехать вам тоже некуда. Что вы будете делать? А я вам скажу. Вы будете налаживать отношения с вампиром. Сначала будет страшно, потом потихоньку притерпитесь. Страшно-то быть не перестанет, вампир все-таки, но к постоянному страху вы постепенно привыкнете. Человек вообще крайне неприхотливое и изворотливое создание, если прижмет. Выживает практически в любых условиях. Так что вы не только выживете, но и во вкус к жизни постепенно войдете. Каждому дню прожитому радоваться станете. Может быть, и приятельствовать с вампиром станете, если сосед зарываться не будет, и кровушки от вас отсасывать умеренно. Даже хвастать другим таким же бедолагам начнете – ваш-то, мол, совсем упырь, на всю голову больной и дикий, а наш — мужик нормальный. К людям с пониманием, лишку не требует, последнюю шкуру не дерет, и даже, случись что, в положение входит, если не злой сегодня"...
К чему это я? Да, собственно, вот к чему. На стыке двух миров такой консенсус по определению не мог быть очень долгим. И,в той же Святой земле, он заканчивался, когда из Европы приплывали новые толпы упоротых крестоносцев, жаждавших всего и сразу и непременно с истреблением неверных. Начиналась большая война, и не просто война, а война религиозная, кровавая и беспощадная, не знавшая компромиссов, консенсусу приходил безвременный конец, business рушился, и прочая, и прочая, и прочая... Но все же он был, и при определенных условиях мог быть довольно устойчивым и в каком-то смысле плодотворным.
А теперь о главном, для чего было затеяно это длинное предисловие и для чего я вставил, собственно говоря, не менее длинную цитату из Московитов ув. Вадима Нестерова.Собака крымской царь Девлетко как отписывал брату своему московскому Иванцу Васильеву насчет того, что мы, де, с братом моим временами бранимся, а временами и миримся - ну вот в точности модель того самого консенсуса между пуленами и сарацинами (до прихода отмороженных на голову "франков" из "Заморья"). При Иване III складывается, а при Василии III получает развитие именно такого рода модель отношщений между Москвой и татарскими юртами - "временами бранимся, а временами и миримся". Бизнес есть бизнес, и идеологии здесь не место. Ну да, конечно, издержки налицо - лихие наездники-йигиты с той стороны набигают время от времени на корованы, уезды и волости пограбить и полону с животами набрать (кстати, а ведь больше чем вероятно, что и наши добры молодцы в накладе не оставались, и если крымские земли были неуязвимы, отделенные от русских рубежей сотнями верст Дикого Поля, то о владениях казанцев этого не скажешь, а донские и волжские казаки изрядно наводили шороху в ногайских улусах), но это терпимый ущерб, не мешающий "высоким отношениям" и бизнесу московского двора с татарскими (особенно наглядно это видно из переписки московского двора с ногайскими биями и мирзами. Ей-Богу, но семейные ж отношения!). Москва постепенно, лаской и таской, но "приручает" татаринов злых, взращивает внутри их промосковскую "партию", своих доброхотов, опираясь на которых, умело играет на противоречиях между татарскиим юртами, используя эти противоречия в своих интересах.
В общая "Большая шахматная игра" на просторах восточноевропейской Степи и Лесостепи, в которой нет места горячности и всякой "идейности", а есть лишь холодный расчет. Но вот в Москве что-то происходит в начале 40-х гг. XVI в., и вся эта традиция оказалась отброшена в сторону за ненадобностью. Какой-такой бизнес, какой-такой холодный расчет? О чем подобном вообще может идти речь? Даешь войну до победного конца над неверными бусурманами! И понеслось! Сперва "казанщина", и не одна, потом "астраханщина", и, естественно, "крымщина" (а и как ей не быть, ежели «... было у царя (крымского - Thor) слово от царевичев и ото князи и ото всее земли, что царю со царем и великим князем миритись не велят, что взял два юрта мусульманские да немцы взял; ино, деи, поминки дает царю того для – хотя короля извоевати; а как извоюет, и крымскому, деи, юрту от него не пробыти: казанцом де шубы давал – и тем бы шубам крымцы не радовалися – после, деи, того и Казань взял…»). И ведь вот что любопытно - ради этой идеи "Крестового похода" на бусурманов в Москве повернулись лицом к Вильно, предложили и Вечный мир, и отказ от претензий на Киев (нехай будет нынешний status quo) - в обмен на союз против татаринов злых и войну с ними до победного конца (а что получили в ответ?), и завязали контакты с Римом и Империей на предмет вхождения в антиосманскую коалицию (а вот это зачем? Чтобы в историю войти? Сулейман I, который и "Великолепный", и "Кануни" в одном лице, своим упоротым говорил же, что де «дед деи и отец мой и яз с Московским и по ся места не воивались, а преж деи сего меж нас послы и гости и ныне ходят, а московский деи государь силен ратью своею, и мне деи с ним не за что воеватца, а у меня деи он не взял ни одного города, а Азсторохань деи не наша Турскоя земля, то деи Московскому бог дал»). В общем, складывается четкое впечатление, что в Москве в нач. 40-х гг. реальное влияние на восточную, "татарскую" политику все большее и большее влияние стаил оказывать сторонники жесткого курса, "партия войны" (о чем, впрочемс, я уже писал неодноратно), причем не просто войны, а войны именно религиозной, а не прагматичной (той самой, при которой "временами бранимся, а временами и мириваемся". И этот религиозный подход, не допускающий компромиссов, привел к большой крови и в конечном итоге к невозможности реального и более или менее продолжительного замирения Москвы и Крыма (ибо обе стороны с должным на то основанием с большим подозрением взирали на действия друг друга и попытки примириться, подозревая "брата" с неких умыслах, обставляли такими предварительными условиями, удовлетворить которые без существенных материальных, финансовых и, что самое важное, имиджевых, потерь было невозможно, а, значит, и примирение становилось невозможным без окончательной победы одного "брата" над "другим").
А теперь вопрос - кто виноват к том, что в Москве прагматичная политика Ивана III и его сына по отношению к татарским юртам сменилась на исступленно фанатичную и кто виноват в том, что началась "война двух царей", сделавшая невозможным компромисс между Бахчисараем и Москвой (и, кстати, едва не вовлекшая Москву в войну со Стамбулом) и стоившую рек крови (с обеих сторон, и как бы не большей с русской, ибо если на большей части этой войны страдающей стороной выступали русские мужики и бабы пограничных уезлдов и волостей)? И, если честно, у меня складывается впечатление, что закоперщиком этой политики "Крестового похода" был митрополит Макарий. С его приходом на митрополичью кафедру поворот к войне обозначился достаточно четко, и с его уходом - напротив, он начал сворачиваться (увы, слишком поздно), Вы спросите - а как же бояре? Отвечу - бояре, точнее боярские кланы, во 2-й половине 40-х - нач. 60-х гг. регулярно сменяются у власти (Бельские, Шуйские, Глинские, старомосковские и пр.), а линия остается та же, а Макарий - он при всех переменах "наверху" остается "при делах". И никто не сомневается в его влиянии на юного государя (на уши которому все время жужжит все о том же ставленник же Макария пресловутый поп Сильвестр)...
Вот как-то так выходит у меня на сегодняшний момент...
P.S. И опять суббота, и опять не ранне утро - не "выстрелит" пост, а жаль... Ну да ладно - делай, чт должен, и будь, что будет.
vad_nes по этому поводу есть прелюбопытнейшее рассуждение: "Давайте представим на секунду, что ваш сосед – людоед. Самый настоящий, не сказочный. Или вампир, это даже лучше – про вампиров сейчас модно. Убить вы его не можете – силы не те. Съехать вам тоже некуда. Что вы будете делать? А я вам скажу. Вы будете налаживать отношения с вампиром. Сначала будет страшно, потом потихоньку притерпитесь. Страшно-то быть не перестанет, вампир все-таки, но к постоянному страху вы постепенно привыкнете. Человек вообще крайне неприхотливое и изворотливое создание, если прижмет. Выживает практически в любых условиях. Так что вы не только выживете, но и во вкус к жизни постепенно войдете. Каждому дню прожитому радоваться станете. Может быть, и приятельствовать с вампиром станете, если сосед зарываться не будет, и кровушки от вас отсасывать умеренно. Даже хвастать другим таким же бедолагам начнете – ваш-то, мол, совсем упырь, на всю голову больной и дикий, а наш — мужик нормальный. К людям с пониманием, лишку не требует, последнюю шкуру не дерет, и даже, случись что, в положение входит, если не злой сегодня"...К чему это я? Да, собственно, вот к чему. На стыке двух миров такой консенсус по определению не мог быть очень долгим. И,в той же Святой земле, он заканчивался, когда из Европы приплывали новые толпы упоротых крестоносцев, жаждавших всего и сразу и непременно с истреблением неверных. Начиналась большая война, и не просто война, а война религиозная, кровавая и беспощадная, не знавшая компромиссов, консенсусу приходил безвременный конец, business рушился, и прочая, и прочая, и прочая... Но все же он был, и при определенных условиях мог быть довольно устойчивым и в каком-то смысле плодотворным.
А теперь о главном, для чего было затеяно это длинное предисловие и для чего я вставил, собственно говоря, не менее длинную цитату из Московитов ув. Вадима Нестерова.
В общая "Большая шахматная игра" на просторах восточноевропейской Степи и Лесостепи, в которой нет места горячности и всякой "идейности", а есть лишь холодный расчет. Но вот в Москве что-то происходит в начале 40-х гг. XVI в., и вся эта традиция оказалась отброшена в сторону за ненадобностью. Какой-такой бизнес, какой-такой холодный расчет? О чем подобном вообще может идти речь? Даешь войну до победного конца над неверными бусурманами! И понеслось! Сперва "казанщина", и не одна, потом "астраханщина", и, естественно, "крымщина" (а и как ей не быть, ежели «... было у царя (крымского - Thor) слово от царевичев и ото князи и ото всее земли, что царю со царем и великим князем миритись не велят, что взял два юрта мусульманские да немцы взял; ино, деи, поминки дает царю того для – хотя короля извоевати; а как извоюет, и крымскому, деи, юрту от него не пробыти: казанцом де шубы давал – и тем бы шубам крымцы не радовалися – после, деи, того и Казань взял…»). И ведь вот что любопытно - ради этой идеи "Крестового похода" на бусурманов в Москве повернулись лицом к Вильно, предложили и Вечный мир, и отказ от претензий на Киев (нехай будет нынешний status quo) - в обмен на союз против татаринов злых и войну с ними до победного конца (а что получили в ответ?), и завязали контакты с Римом и Империей на предмет вхождения в антиосманскую коалицию (а вот это зачем? Чтобы в историю войти? Сулейман I, который и "Великолепный", и "Кануни" в одном лице, своим упоротым говорил же, что де «дед деи и отец мой и яз с Московским и по ся места не воивались, а преж деи сего меж нас послы и гости и ныне ходят, а московский деи государь силен ратью своею, и мне деи с ним не за что воеватца, а у меня деи он не взял ни одного города, а Азсторохань деи не наша Турскоя земля, то деи Московскому бог дал»). В общем, складывается четкое впечатление, что в Москве в нач. 40-х гг. реальное влияние на восточную, "татарскую" политику все большее и большее влияние стаил оказывать сторонники жесткого курса, "партия войны" (о чем, впрочемс, я уже писал неодноратно), причем не просто войны, а войны именно религиозной, а не прагматичной (той самой, при которой "временами бранимся, а временами и мириваемся". И этот религиозный подход, не допускающий компромиссов, привел к большой крови и в конечном итоге к невозможности реального и более или менее продолжительного замирения Москвы и Крыма (ибо обе стороны с должным на то основанием с большим подозрением взирали на действия друг друга и попытки примириться, подозревая "брата" с неких умыслах, обставляли такими предварительными условиями, удовлетворить которые без существенных материальных, финансовых и, что самое важное, имиджевых, потерь было невозможно, а, значит, и примирение становилось невозможным без окончательной победы одного "брата" над "другим").
А теперь вопрос - кто виноват к том, что в Москве прагматичная политика Ивана III и его сына по отношению к татарским юртам сменилась на исступленно фанатичную и кто виноват в том, что началась "война двух царей", сделавшая невозможным компромисс между Бахчисараем и Москвой (и, кстати, едва не вовлекшая Москву в войну со Стамбулом) и стоившую рек крови (с обеих сторон, и как бы не большей с русской, ибо если на большей части этой войны страдающей стороной выступали русские мужики и бабы пограничных уезлдов и волостей)? И, если честно, у меня складывается впечатление, что закоперщиком этой политики "Крестового похода" был митрополит Макарий. С его приходом на митрополичью кафедру поворот к войне обозначился достаточно четко, и с его уходом - напротив, он начал сворачиваться (увы, слишком поздно), Вы спросите - а как же бояре? Отвечу - бояре, точнее боярские кланы, во 2-й половине 40-х - нач. 60-х гг. регулярно сменяются у власти (Бельские, Шуйские, Глинские, старомосковские и пр.), а линия остается та же, а Макарий - он при всех переменах "наверху" остается "при делах". И никто не сомневается в его влиянии на юного государя (на уши которому все время жужжит все о том же ставленник же Макария пресловутый поп Сильвестр)...
Вот как-то так выходит у меня на сегодняшний момент...
P.S. И опять суббота, и опять не ранне утро - не "выстрелит" пост, а жаль... Ну да ладно - делай, чт должен, и будь, что будет.