Апдейт к отзыву
Не так давно писал про "ливонскую" монографию М.Б. Бессудновой и вот дочитал ее до конца (к сожалению, ибо есть сильное желание продолжить банкет). ДОстоинства книги можно расписывать долго - вот как по мне, это первая в нашей отечественной историографии работа, в которой подвергнуты детальному анализу взаимоотношения Русского государства (включая сюда Новгород и Псков) и Ливонской конфедерации в конце XV века, в канун первой масштабной войны между Москвой и Ливонией. Обилие фактического материала (и по большей части абсолютно нового, ибо ливонские документы у наших историков не в чести), стремление по возможности объективно подойти к освещению событий с учетом пресловутой "ментальности" и "ментальных установок" той и другой сторон, и т.д., и т.п. - это все достоинства работы.
Но я, собственно, не об этом хотел написать. Через всю работу проходит красной нитью тезис о том, что "Новгород и Новгородская земля наряду с Псковом на протяжении XII - XV вв. образовали между православным и католическим культурно-историческим пространством нечто вроде "буфера", в пределах которого самим ходом исторического развития этих двух наджеленных ярко выраженными типологическими особенностями "миров" были созданы объективные условия для их продуктивного взаимодействия". Тезис весьма примечательный и, как по мне, заслуживающий дальнейшей разработки. Нельзя не согласиться с другим тезисом - подчинение Москвой Новгорода и Пскова ознаменовало коренное изменение баланса сил и обстановки на стыке двух миров. Но вот исчез ли "буфер"? Автор книги полагает, что Иван III осуществил "подгонку" общественного уклада Новгорода к московскому "стандарту". Но так ли это? Да, Иван осуществил выселение части новгородской элиты, а на конфискованных землях рассадил своих "шестников", провел инвентаризацию земель и перепись. Но были ли этим ликвидирована новгородская "старина" дотла и приведена ли этими мерами Новгородчина к московскому "стандарту" (а и был ли тот "московский" стандарт вообще?)? Тоже касается и Пскова - насколько здесь была ликвидирована "старина"? Ведь особо не трудясь, можно подобрать немало признаков "самости" и Новгорода, и Пскова не только на рубеже XV/XVI вв., но и много позже. Вот как по мне, так если Иван III (и его преемники) и покушались на новгородско-псковскую "самость", то в весьма ограниченных масштабах, руководствуясь прежде всего мотивами политическими - привязывая благообретенные "отчины" к Москве политически, не покушаясь на внутренние основания их существования (а и как бы они это сделали, если у Москвы не было на то не сил, и средств, прежде всего того самого административного ресурса - его и на самой Москве было не шибко много). "Перебор людишек" позволял решит главную задачу - ликвидировать возможность появления оппозиции и угрозу утраты территорий, тогда как сохранение "старины" в ее основаниях гарантировало лояльность основной массы "земли" (по отношению к Новгороду это тем более примечательно, ибо, похоже, что к концу существования независимого Новгорода интересы боярской олигархии и "земли" начали расхродиться, что и обусловило в конечном итоге падение Новгорода).
В общем, тезис об уничтожении "контактной зоны" Иваном III для меня смотрится неубедительным. Скорее, речь может идти об определенном переформатировании этого "буфера" с учетом новой политической иерархии. Ну не мог Иван полагать себя ровней не то что каким-то там ганзейским городам, но и самому магистру и тем более рижскому архиепископу (ну да, а римский император разговаривал с представителями ганзейских городов или с манистром как с равными)! Но вот тот факт, что для Ивана III Ливония вовсе не являлась "отчиной" (за, исключением, быть может, Юрьева и Подвинья, и то это не более чем мое предположение - будь я Степаном Бородатым, я бы доказал как дважды два, что они "отчина" великого князя московского, владимирского и всеа Русии. Впрочем, похоже, что по мере эскалации Ливонской войны 1558-1561 гг. в Москве таки вспомнили об этом), которую ему нужно непременно завоевать - вот тут я решительно согласен, равно как и с тезисом о том, что для Москвы что Ивана II, что его сына и внука Ливония была своего рода "буфером", каналом связи с Западом и своего рода "витриной". И в этом качестве Ливония Москву вполне устраивала, в особенности если Ливония занимала бы по отношению к Москве если не дружественную, то хотя бы благожелательную позицию, гарантировала бы московским купцам и дипломатам "путь чист" в обе стороны. И лишь когда возник вопрос о том, что этот "буфер" и "витрина" могут быть ликвидированы наследственным врагом Москвы Вильно, вот тогда судьба Ливонии и была решена (хотя, впрочем, похоже,в Москве до самого последнего момента упирались, стремясь отсрочить неизбежное - а иначе зачем Ивану Грозному предлагать Фюрстенбергу стать его, государя, "подручником" и "голдовником", и зачем тому же Ивану создавать марионеточное "Ливонское королевство" с этим, прости Господи, упоротым недоумком Магнусом вместо того, чтобы сразу ввести в своей ливонской "отчине" прямое федеральное правление? Кстати, а ведь идею взять под московское покровительство Орден, Немецкий, правда, высказывал еще император в переговорах с Иваном III - не оттуда ли была заимствована модель Иваном IV?).
И еще один тезис, вызывающий у меня определенные сомнения - относительно той доктрины, которой руководствовался иван III в своих действиях. М. Б. Бессуднова полагает, что Иван III заимствует концепцию via regia (надо полагать, из Византии, со всеми полагающимися причиндалами, в т.ч. и защиты православных везде, где они пребывают). Не есть ли это некое домысливание за ивана его ментальных установок историком позднейших времен, некая модернизация минувшей действительности? Каким реально влиянием обладали книжники на сознание Ивана III (а именно они могли такую идею продуцировать и индуцировать ее в сознанине московского политикума)? И где есть указания на то, что именно этой концепцией высшей, "императорской" власти, пользовался Иван III (ну нельзя его слова о поставлении свыше искони, сказанные Поппелю, полагать таковыми основаниями!)? Но то, что "разумный консерватизм" Плеттенберга оказался вовсе неразумным, а, по большому счету, глупостью - вот этот бы момент я бы определил как решабщий в судьбе Ливонии. Пытаясь сохранить несохранимое, Плеттенберг тем самым, по существу, поставил точку в исторической перспективе Ливонии. Он отказался переформатировать статус Ливонской конфедерации (впрочем, не толькол он один - вся ливонские ландсгерры и городской патрициат оказался в итоге не на высоте - партикулярность победила общий, стратегический интерес) тогда, когда это еще было возможно с минимальными потерями (хотя, с другой стороны, возможна ли была эта переформатировка в то время?). Лечь под Данию или Литву он не хотел, Империя от него де-факто отказалась, а с Москвой Плеттенберг категорически не хотел иметь, скажем так, "близких" (не говоря уже о вассальных) отношений. И эта отсрочка принятия неизбежного решения, освященная магией имени Плеттенберга, и привела в конечном итоге к роковому для Ливонии концу...
P.S. Предвижу, что данный пост пройдет в общем-то незамеченным. Условные "котики" и палитота вызывают неизмеримо больший интерес.
Но я, собственно, не об этом хотел написать. Через всю работу проходит красной нитью тезис о том, что "Новгород и Новгородская земля наряду с Псковом на протяжении XII - XV вв. образовали между православным и католическим культурно-историческим пространством нечто вроде "буфера", в пределах которого самим ходом исторического развития этих двух наджеленных ярко выраженными типологическими особенностями "миров" были созданы объективные условия для их продуктивного взаимодействия". Тезис весьма примечательный и, как по мне, заслуживающий дальнейшей разработки. Нельзя не согласиться с другим тезисом - подчинение Москвой Новгорода и Пскова ознаменовало коренное изменение баланса сил и обстановки на стыке двух миров. Но вот исчез ли "буфер"? Автор книги полагает, что Иван III осуществил "подгонку" общественного уклада Новгорода к московскому "стандарту". Но так ли это? Да, Иван осуществил выселение части новгородской элиты, а на конфискованных землях рассадил своих "шестников", провел инвентаризацию земель и перепись. Но были ли этим ликвидирована новгородская "старина" дотла и приведена ли этими мерами Новгородчина к московскому "стандарту" (а и был ли тот "московский" стандарт вообще?)? Тоже касается и Пскова - насколько здесь была ликвидирована "старина"? Ведь особо не трудясь, можно подобрать немало признаков "самости" и Новгорода, и Пскова не только на рубеже XV/XVI вв., но и много позже. Вот как по мне, так если Иван III (и его преемники) и покушались на новгородско-псковскую "самость", то в весьма ограниченных масштабах, руководствуясь прежде всего мотивами политическими - привязывая благообретенные "отчины" к Москве политически, не покушаясь на внутренние основания их существования (а и как бы они это сделали, если у Москвы не было на то не сил, и средств, прежде всего того самого административного ресурса - его и на самой Москве было не шибко много). "Перебор людишек" позволял решит главную задачу - ликвидировать возможность появления оппозиции и угрозу утраты территорий, тогда как сохранение "старины" в ее основаниях гарантировало лояльность основной массы "земли" (по отношению к Новгороду это тем более примечательно, ибо, похоже, что к концу существования независимого Новгорода интересы боярской олигархии и "земли" начали расхродиться, что и обусловило в конечном итоге падение Новгорода).
В общем, тезис об уничтожении "контактной зоны" Иваном III для меня смотрится неубедительным. Скорее, речь может идти об определенном переформатировании этого "буфера" с учетом новой политической иерархии. Ну не мог Иван полагать себя ровней не то что каким-то там ганзейским городам, но и самому магистру и тем более рижскому архиепископу (ну да, а римский император разговаривал с представителями ганзейских городов или с манистром как с равными)! Но вот тот факт, что для Ивана III Ливония вовсе не являлась "отчиной" (за, исключением, быть может, Юрьева и Подвинья, и то это не более чем мое предположение - будь я Степаном Бородатым, я бы доказал как дважды два, что они "отчина" великого князя московского, владимирского и всеа Русии. Впрочем, похоже, что по мере эскалации Ливонской войны 1558-1561 гг. в Москве таки вспомнили об этом), которую ему нужно непременно завоевать - вот тут я решительно согласен, равно как и с тезисом о том, что для Москвы что Ивана II, что его сына и внука Ливония была своего рода "буфером", каналом связи с Западом и своего рода "витриной". И в этом качестве Ливония Москву вполне устраивала, в особенности если Ливония занимала бы по отношению к Москве если не дружественную, то хотя бы благожелательную позицию, гарантировала бы московским купцам и дипломатам "путь чист" в обе стороны. И лишь когда возник вопрос о том, что этот "буфер" и "витрина" могут быть ликвидированы наследственным врагом Москвы Вильно, вот тогда судьба Ливонии и была решена (хотя, впрочем, похоже,в Москве до самого последнего момента упирались, стремясь отсрочить неизбежное - а иначе зачем Ивану Грозному предлагать Фюрстенбергу стать его, государя, "подручником" и "голдовником", и зачем тому же Ивану создавать марионеточное "Ливонское королевство" с этим, прости Господи, упоротым недоумком Магнусом вместо того, чтобы сразу ввести в своей ливонской "отчине" прямое федеральное правление? Кстати, а ведь идею взять под московское покровительство Орден, Немецкий, правда, высказывал еще император в переговорах с Иваном III - не оттуда ли была заимствована модель Иваном IV?).
И еще один тезис, вызывающий у меня определенные сомнения - относительно той доктрины, которой руководствовался иван III в своих действиях. М. Б. Бессуднова полагает, что Иван III заимствует концепцию via regia (надо полагать, из Византии, со всеми полагающимися причиндалами, в т.ч. и защиты православных везде, где они пребывают). Не есть ли это некое домысливание за ивана его ментальных установок историком позднейших времен, некая модернизация минувшей действительности? Каким реально влиянием обладали книжники на сознание Ивана III (а именно они могли такую идею продуцировать и индуцировать ее в сознанине московского политикума)? И где есть указания на то, что именно этой концепцией высшей, "императорской" власти, пользовался Иван III (ну нельзя его слова о поставлении свыше искони, сказанные Поппелю, полагать таковыми основаниями!)? Но то, что "разумный консерватизм" Плеттенберга оказался вовсе неразумным, а, по большому счету, глупостью - вот этот бы момент я бы определил как решабщий в судьбе Ливонии. Пытаясь сохранить несохранимое, Плеттенберг тем самым, по существу, поставил точку в исторической перспективе Ливонии. Он отказался переформатировать статус Ливонской конфедерации (впрочем, не толькол он один - вся ливонские ландсгерры и городской патрициат оказался в итоге не на высоте - партикулярность победила общий, стратегический интерес) тогда, когда это еще было возможно с минимальными потерями (хотя, с другой стороны, возможна ли была эта переформатировка в то время?). Лечь под Данию или Литву он не хотел, Империя от него де-факто отказалась, а с Москвой Плеттенберг категорически не хотел иметь, скажем так, "близких" (не говоря уже о вассальных) отношений. И эта отсрочка принятия неизбежного решения, освященная магией имени Плеттенберга, и привела в конечном итоге к роковому для Ливонии концу...
P.S. Предвижу, что данный пост пройдет в общем-то незамеченным. Условные "котики" и палитота вызывают неизмеримо больший интерес.