Поверьте, здесь не все так однозначно...
Призадумался тут, занимаясь вопросом о брадобритии...
"Преемником его на митрополии (НГ по указу великого князя) стал некто Даниил, около тридцати лет от роду, человек крепкого и тучного сложения, с красным лицом. Не желая казаться преданным более чреву, нежели постам, бдениям и молитвам, он перед отправлением торжественных богослужений всякий раз (НГ используя особые для того инструменты) окуривал себе лицо серным дымом, чтобы придать ему бледности, и с такой поддельной бледностью он обычно и являлся народу...".
Любопытная характеристика, данная митрополиту Даниилу Сигизмундом нашим Герберштейном, нелицеприятная – этакий двуличный мерзавец. Но вот что-то не клеится в этой характеристике. Здоровенный мужичина, красномордый, толстый – этакий Митяй 2.0, раболепный перед государем (допустил развод государя с первой женой и самолично постриг ее), клятвопреступник (случай с Шемячичем) и т.д. В общем, не добрый пастырь, а волк в овчей шкуре. Но вот беда – другие источники не только дополняют эту картину, но и существенно меняют ее. Даниил – один из начитаннейших, "книжных" людей своего времени (кстати, при нем, в бытность его игуменом Иосифо-Волоцкого монастыря в обители формируется серьезное книжное собрание), автор массы различных произведений (и, кстати, в них он нещадно бичует пороки современного ему общества, в том числе и брадобритие – а Василей III, как известно, бороду-то сбрил), знаток канонического права, умелый хозяйственник (как бы сегодня сказали – "эффективный менеджер"), преемник Иосифа Волоцкого на игуменстве (характеристика Даниила из Жития Иосифа – "старец, любяй нищету, и пребываа в трудех, и в посте, и в молитвах, и не любя празнословиа". Скажете – брешет автор Жития, епископ Савва Черный. А зачем – спрошу я? К тому времени, когда Савва писал Житие, Даниил был уже в опале, да и рукоположение Саввы в епископы сделал уже Макарий, так что Даниилу Савва ничем обязан не был. И, напомню, Савва был учеником св. Иосифа Волоцкого, и ему несомненно было известно о конфликте Даниила с братией, обвинивших игумена в чрезмерной строгости и стремлении во всем следовать букве общежительного устава - гм, как-то слабо сочетается с окуриванием себя серой).
Как можно объяснить такое разночтение? Версий, конечно, можно привести много, но, как мне представляется, одна из важнейших – это ответ на вопрос, кто был информатором нашего барона о Данииле. Как по мне, так эти информаторы происходили из оппозиционных Василию III (и, естественно, Даниилу, бывшего, если так можно выразиться, византийским "политиком", полагавшим, что интересы государства в определенных случаях можно и нужно ставить выше интересов церкви и что в определенных случаях можно и нужно идти на компромиссы с властью). Понятно, что эти информаторы эти постарались расписать в красках злодейства митрополита, а Герберштейн внимал им благожелательно, тем более что для него, правильного католика, Даниил и не мог быть настоящим пастырем, и всякое лыко было в строку...
"Преемником его на митрополии (НГ по указу великого князя) стал некто Даниил, около тридцати лет от роду, человек крепкого и тучного сложения, с красным лицом. Не желая казаться преданным более чреву, нежели постам, бдениям и молитвам, он перед отправлением торжественных богослужений всякий раз (НГ используя особые для того инструменты) окуривал себе лицо серным дымом, чтобы придать ему бледности, и с такой поддельной бледностью он обычно и являлся народу...".
Любопытная характеристика, данная митрополиту Даниилу Сигизмундом нашим Герберштейном, нелицеприятная – этакий двуличный мерзавец. Но вот что-то не клеится в этой характеристике. Здоровенный мужичина, красномордый, толстый – этакий Митяй 2.0, раболепный перед государем (допустил развод государя с первой женой и самолично постриг ее), клятвопреступник (случай с Шемячичем) и т.д. В общем, не добрый пастырь, а волк в овчей шкуре. Но вот беда – другие источники не только дополняют эту картину, но и существенно меняют ее. Даниил – один из начитаннейших, "книжных" людей своего времени (кстати, при нем, в бытность его игуменом Иосифо-Волоцкого монастыря в обители формируется серьезное книжное собрание), автор массы различных произведений (и, кстати, в них он нещадно бичует пороки современного ему общества, в том числе и брадобритие – а Василей III, как известно, бороду-то сбрил), знаток канонического права, умелый хозяйственник (как бы сегодня сказали – "эффективный менеджер"), преемник Иосифа Волоцкого на игуменстве (характеристика Даниила из Жития Иосифа – "старец, любяй нищету, и пребываа в трудех, и в посте, и в молитвах, и не любя празнословиа". Скажете – брешет автор Жития, епископ Савва Черный. А зачем – спрошу я? К тому времени, когда Савва писал Житие, Даниил был уже в опале, да и рукоположение Саввы в епископы сделал уже Макарий, так что Даниилу Савва ничем обязан не был. И, напомню, Савва был учеником св. Иосифа Волоцкого, и ему несомненно было известно о конфликте Даниила с братией, обвинивших игумена в чрезмерной строгости и стремлении во всем следовать букве общежительного устава - гм, как-то слабо сочетается с окуриванием себя серой).
Как можно объяснить такое разночтение? Версий, конечно, можно привести много, но, как мне представляется, одна из важнейших – это ответ на вопрос, кто был информатором нашего барона о Данииле. Как по мне, так эти информаторы происходили из оппозиционных Василию III (и, естественно, Даниилу, бывшего, если так можно выразиться, византийским "политиком", полагавшим, что интересы государства в определенных случаях можно и нужно ставить выше интересов церкви и что в определенных случаях можно и нужно идти на компромиссы с властью). Понятно, что эти информаторы эти постарались расписать в красках злодейства митрополита, а Герберштейн внимал им благожелательно, тем более что для него, правильного католика, Даниил и не мог быть настоящим пастырем, и всякое лыко было в строку...