Легионы III Рима. "В стѣны града бияху изо всего наряду великаго — ис пушекъ болших и ис пищалей..."
Ну вот, началась новая рабочая неделя, и по старой доброй традиции от несерьезного (воскресных котегов) к серьезному...
Одним словом, подводя итог всему вышесказанному, к исходу 1-й Смоленской войны московиты вполне освоились с огнестрельным оружием – со всеми его видами, большими и малыми, – научились его применять, в особенности во время осад (и не только – само разделение «наряда» на «большой» и «меньшой» говорит о том, что и в полевой войне наряд начал постепенно вводиться в бой). Наряду с артиллерией все более и более широкое применение получает ручное огнестрельное оружие – и казусов, подобных с тем, что случился осенью 1505 г. в Нижнем Новгороде, уже больше нет. Речь теперь шла о совершенствовании материальной части и способов ее применения, и война за ордынское наследство (первые залпы которой прогремели в 1545 г., а завершилась она в 1577 г.) и войны за ливонское наследство (на наш взгляд, она началась в 1555 г., когда Москва в очередной раз столкнулась со Стокгольмом, а закончилась в 1595 г., опять же по результатам очередной русско-шведской войны) предоставила массу возможностей для этого.
Несколько главных проблем приходилось решать московской «Ставке ВГК». И наиболее важными (и вместе с тем сложными) по-прежнему оставались две. Первая – не просто оставаться в курсе последних новинок человекоубийственной техники, но и иметь ее в своем распоряжении (неважно как – или покупать, или изготавливать у себя в родных палестинах, организуя утечку умелых рук и мозгов). Вторая – поддерживать необходимый уровень поставок сырья, необходимого и для изготовления всякого рода огнестрелятельных механизмов, и того самого «зелья». Между тем, по мере нарастания интенсивности боевых действий на двух (а то и более) фронтах потребность в сырье возрастали (в особенности в «зелье»). И, поскольку удовлетворить эти растущие потребности своими силами, опираясь на собственные ресурсы, очевидно, было невозможно, вопрос об обеспечении бесперебойных поставок необходимых рук, мозгов и сырья стоял при Terribl’е не остро, а очень остро. Поэтому (хотя об этом не осталось прямых свидетельств) в Москве должны были неизбежно очень болезненно воспринимать всякие попытки со стороны литовских и ливонских «партнеров» сузить (а в идеале – и вовсе перекрыть. Ибо, как писал королеве-девственнице Сигизмунд II, «Мы не можем дозволить плавание в Московию, потому что оно не может быть допущено по причинам, не только до нас лично касающимся, но относящихся к религии и ко всему христианству; ибо, как мы сказали, враг научается посредством пропуска [иностранцев, прибывающих в его страну] что важнее – владеть оружием необычным в его варварской стране; научается – это почитаем наиболее важным, самими мастерами, так что даже если бы к нему более ничего и не привозили, то уже одними трудами этих мастеров, которые, при существовании этого плавания (нарвского – Thor), будут иметь свободный к нему доступ, легко будет в одно и то же время выделывать в самой варварской стране его все те предметы, которые требуются для ведения войны, и которых даже употребления до сих пор не знают…») каналы поставок технологий и сырья с Запада (лидерство которого в «пороховой революции» в это время сомнению не подлежало).
И, похоже, несмотря на все воздвигаемые препоны, в общем и целом эти две важнейших проблемы Москве решить удалось более или менее удовлетворительно. Диверсифицировав каналы поставок, обзаведясь альтернативными торговыми партнерами (в лице тех же англичан и голландцев, а за ними, опасаясь упустить выгоду и потерять уже застолбленное место на русском рынке, волей-неволей были вынуждены тянуться и немцы – прежде всего «любчане», бюргеры славного ганзейского города Любека, которым, как оказалось, было глубоко плевать на страдания ливонских братьев под пятой Tyrann’a, но совсем не плевать было на худеющую собственную мошну), московиты смогли поддерживать необходимый приток технологий и сырья. И даже в самые тяжелые годы Московской войны 1578-1582 гг. русские войска, несмотря на большие потери в материальной части, похоже, не ощущали нехватки ни артиллерии (и огнестрельного оружия вообще), ни «зелья», ни в толковых артиллерийских специалистах – что мастерах, что пушкарях (порой соединявших в себе оба этих качества – и мастера, и пушкаря), ни командирах (сошлюсь сам на себя - Знатный градоимец, или неизвестный герой полоцкого взятья...). Что уж там говорить о начальных этапах обеих войн! Не вдаваясь особо в подробности (благо об этом много было писано, к примеру, читать здесь), сделаю лишь отсылку к признанному авторитету в области tyrann’овой артиллерии камраду
alexuslob (читать здесь) и вставлю лишь три свидетельства с «той» стороны.
40-фунтовый "Лев" чоховского литья
Первое изложено витиеватым и туманным восточным стихом: «в войске неверных было 11 огнестрельных пушек. Перебежал и один хороший пушкарь. Каждый снаряд этих пушек на казанских весах весил примерно 1 батман (32 кг – авт. перевода). Величиной с лошадиную кормушку. Внутри снаряда различные заклинания и множество разнообразных вещей, на что удивился бы и ум Аристотеля и значение "Аристо" было бы как "растерявшийся и ошалевший". Эти снаряды снаружи опоясаны железом, внутри кованой меди положены белая нефть и сера, соединены и укреплены малюсенькие ружья, приведенные в готовность положенной дробью из 4-5 свинцов, и ими стреляли темной ночью словно "как дождевая туча с неба. В ней - мрак, гром и молния" (Коран, II, 19). И искры в воздухе, что вылетали по ночам из огненного снаряда, можно было бы сравнить с упавшими разом звездами и планетами. Эти огромные снаряды по ночам падали везде во внутрь города и ни у кого не было возможности подойти к ним и потушить их»
Второе – латинской прозой: «Немцы и поляки, как и сами москвитяне, уверяли меня, что Государь во всякое время, когда захочет, может в сорок дней выставить тридцать тысяч конных воинов и сто тысяч Стрельцов (sclopetarii et arcitenentes), что может показаться невероятным; но меня уверяли в этом клятвенно, присовокупляя, что, кроме других, в двух только местах хранятся две тысячи орудий с множеством разнородных машин. Некоторые из этих орудий так велики, широки и глубоки, что рослый человек, в полном вoopyжении, стоя на дне орудия, не может достать его верхней части. Один Немец, бывший самовидцем, сказывал мне, что при осаде Полоцка, не более как от троекратного залпа этих орудий рушились стены крепости, впрочем весьма сильной, и гром от орудий был столь ужасен, что небо и земля, казалось, готовы были обрушиться…».
Чоховские "волки"...
Третье – на гнусном средненижненемецком горготаньи (1577 г., осада Ревеля, не самое, кстати говоря, крупное военное мероприятие Tyrann’а): московиты имели под Ревелем «три орудия, из которых стреляли ядрами в 52 и 55 фунтов. Затем было 6 орудий, из которых пускали 30 фунтовые, 25 и 20 фунтовые ядра. Кроме того там было 4 тарана («ломовые пищали»? Thor), которыми бросали каменные массы в 225 фунтов. Эти тараны мало употреблялись, потому что из за высоких валов и ронделей нельзя было прицеливаться из них по городу. Еще было 15 орудий, из которых стреляли ядрами в 6, 7 и 12 фунтов. Для каждого орудия было приготовлено по 700 ядер… Было там еще пять орудий, стрелявшие еще меньшими ядрами. Кроме того там еще были: во первых, две большие мортиры, из которых, подобно таранам, стреляли каменными массами, весом в 225 фунтов; для этих двух мортир и 4 таранов было приготовлено 2000 каменных ядер; из двух мортир одна при выстреле разорвалась на куски перед замком, точно также разрывались и многия другия орудия. Кроме того было еще пять мортир, из которых стреляли меньшими каменными ядрами; для них было приготовлено 1500 ядер… Наконец, было там также 6 мортир, из которых стреляли раскаленными ядрами, таких ядер было 2500….».
Ну и напоследок роспись «наряда» («большого», судя по всему), взятого Иваном Грозным в своей знаменитый ливонский поход 1577 г.: «пищаль «Орел» - ядро полтретья (2,5 пуда, т.е. 40 кг. – Thor) пуда и пищаль «Инрог» - ядро семьдесят гривенок (гривенка – т.е. фунт, грубо, 0,4 кг. – Thor), пищаль «Медведь» - ядро пуд, пищаль «Волк» - ядро пуд, пищаль «Соловей московской» - ядро пуд, пищаль «Аспид» - ядро 30 гривенок, две пищали «Девки» - ядро по 20 гривенок, две пищали «Чеглик» да «Ястробец» ядро по 15 гривенок, две пищали «Кобец» да «Дермблик» ядро по 12 гривенок, две пищали «Собака» да «Лисица» - ядро по 10 гривенок, деветнатцеть пищалей полуторных - ядро по 6 гривенок, две пищали скорострелных с медеными ядры по гривенке, пушка «Павлин» - ядро 13 пуд, пушка «Кольчатая» - ядро 7 пуд, пушка «Ушатая», которая цела, ядро 6 пуд, пушка «Кольчатая» новая ядро 6 пуд, пушка «Кольчатая» старая - ядро 6 пуд, пушка «Кольчатая» другая старая - ядро 6 пуд, четыре пушки верхние «Якобовых» - ядро по 6 пуд, пушка «Вильянская» - ядро 4 пуда, восмь пушок «Олександровских» - ядро по пуду с четью; и всех - 36 пищалей да 21 пушка…»...
Пищаль осадная 24-фунтовая "Царь Ахиллес" чоховского литья
To be continued...
Одним словом, подводя итог всему вышесказанному, к исходу 1-й Смоленской войны московиты вполне освоились с огнестрельным оружием – со всеми его видами, большими и малыми, – научились его применять, в особенности во время осад (и не только – само разделение «наряда» на «большой» и «меньшой» говорит о том, что и в полевой войне наряд начал постепенно вводиться в бой). Наряду с артиллерией все более и более широкое применение получает ручное огнестрельное оружие – и казусов, подобных с тем, что случился осенью 1505 г. в Нижнем Новгороде, уже больше нет. Речь теперь шла о совершенствовании материальной части и способов ее применения, и война за ордынское наследство (первые залпы которой прогремели в 1545 г., а завершилась она в 1577 г.) и войны за ливонское наследство (на наш взгляд, она началась в 1555 г., когда Москва в очередной раз столкнулась со Стокгольмом, а закончилась в 1595 г., опять же по результатам очередной русско-шведской войны) предоставила массу возможностей для этого.
Несколько главных проблем приходилось решать московской «Ставке ВГК». И наиболее важными (и вместе с тем сложными) по-прежнему оставались две. Первая – не просто оставаться в курсе последних новинок человекоубийственной техники, но и иметь ее в своем распоряжении (неважно как – или покупать, или изготавливать у себя в родных палестинах, организуя утечку умелых рук и мозгов). Вторая – поддерживать необходимый уровень поставок сырья, необходимого и для изготовления всякого рода огнестрелятельных механизмов, и того самого «зелья». Между тем, по мере нарастания интенсивности боевых действий на двух (а то и более) фронтах потребность в сырье возрастали (в особенности в «зелье»). И, поскольку удовлетворить эти растущие потребности своими силами, опираясь на собственные ресурсы, очевидно, было невозможно, вопрос об обеспечении бесперебойных поставок необходимых рук, мозгов и сырья стоял при Terribl’е не остро, а очень остро. Поэтому (хотя об этом не осталось прямых свидетельств) в Москве должны были неизбежно очень болезненно воспринимать всякие попытки со стороны литовских и ливонских «партнеров» сузить (а в идеале – и вовсе перекрыть. Ибо, как писал королеве-девственнице Сигизмунд II, «Мы не можем дозволить плавание в Московию, потому что оно не может быть допущено по причинам, не только до нас лично касающимся, но относящихся к религии и ко всему христианству; ибо, как мы сказали, враг научается посредством пропуска [иностранцев, прибывающих в его страну] что важнее – владеть оружием необычным в его варварской стране; научается – это почитаем наиболее важным, самими мастерами, так что даже если бы к нему более ничего и не привозили, то уже одними трудами этих мастеров, которые, при существовании этого плавания (нарвского – Thor), будут иметь свободный к нему доступ, легко будет в одно и то же время выделывать в самой варварской стране его все те предметы, которые требуются для ведения войны, и которых даже употребления до сих пор не знают…») каналы поставок технологий и сырья с Запада (лидерство которого в «пороховой революции» в это время сомнению не подлежало).
И, похоже, несмотря на все воздвигаемые препоны, в общем и целом эти две важнейших проблемы Москве решить удалось более или менее удовлетворительно. Диверсифицировав каналы поставок, обзаведясь альтернативными торговыми партнерами (в лице тех же англичан и голландцев, а за ними, опасаясь упустить выгоду и потерять уже застолбленное место на русском рынке, волей-неволей были вынуждены тянуться и немцы – прежде всего «любчане», бюргеры славного ганзейского города Любека, которым, как оказалось, было глубоко плевать на страдания ливонских братьев под пятой Tyrann’a, но совсем не плевать было на худеющую собственную мошну), московиты смогли поддерживать необходимый приток технологий и сырья. И даже в самые тяжелые годы Московской войны 1578-1582 гг. русские войска, несмотря на большие потери в материальной части, похоже, не ощущали нехватки ни артиллерии (и огнестрельного оружия вообще), ни «зелья», ни в толковых артиллерийских специалистах – что мастерах, что пушкарях (порой соединявших в себе оба этих качества – и мастера, и пушкаря), ни командирах (сошлюсь сам на себя - Знатный градоимец, или неизвестный герой полоцкого взятья...). Что уж там говорить о начальных этапах обеих войн! Не вдаваясь особо в подробности (благо об этом много было писано, к примеру, читать здесь), сделаю лишь отсылку к признанному авторитету в области tyrann’овой артиллерии камраду
alexuslob (читать здесь) и вставлю лишь три свидетельства с «той» стороны.40-фунтовый "Лев" чоховского литья
Первое изложено витиеватым и туманным восточным стихом: «в войске неверных было 11 огнестрельных пушек. Перебежал и один хороший пушкарь. Каждый снаряд этих пушек на казанских весах весил примерно 1 батман (32 кг – авт. перевода). Величиной с лошадиную кормушку. Внутри снаряда различные заклинания и множество разнообразных вещей, на что удивился бы и ум Аристотеля и значение "Аристо" было бы как "растерявшийся и ошалевший". Эти снаряды снаружи опоясаны железом, внутри кованой меди положены белая нефть и сера, соединены и укреплены малюсенькие ружья, приведенные в готовность положенной дробью из 4-5 свинцов, и ими стреляли темной ночью словно "как дождевая туча с неба. В ней - мрак, гром и молния" (Коран, II, 19). И искры в воздухе, что вылетали по ночам из огненного снаряда, можно было бы сравнить с упавшими разом звездами и планетами. Эти огромные снаряды по ночам падали везде во внутрь города и ни у кого не было возможности подойти к ним и потушить их»
Второе – латинской прозой: «Немцы и поляки, как и сами москвитяне, уверяли меня, что Государь во всякое время, когда захочет, может в сорок дней выставить тридцать тысяч конных воинов и сто тысяч Стрельцов (sclopetarii et arcitenentes), что может показаться невероятным; но меня уверяли в этом клятвенно, присовокупляя, что, кроме других, в двух только местах хранятся две тысячи орудий с множеством разнородных машин. Некоторые из этих орудий так велики, широки и глубоки, что рослый человек, в полном вoopyжении, стоя на дне орудия, не может достать его верхней части. Один Немец, бывший самовидцем, сказывал мне, что при осаде Полоцка, не более как от троекратного залпа этих орудий рушились стены крепости, впрочем весьма сильной, и гром от орудий был столь ужасен, что небо и земля, казалось, готовы были обрушиться…».
Чоховские "волки"...
Третье – на гнусном средненижненемецком горготаньи (1577 г., осада Ревеля, не самое, кстати говоря, крупное военное мероприятие Tyrann’а): московиты имели под Ревелем «три орудия, из которых стреляли ядрами в 52 и 55 фунтов. Затем было 6 орудий, из которых пускали 30 фунтовые, 25 и 20 фунтовые ядра. Кроме того там было 4 тарана («ломовые пищали»? Thor), которыми бросали каменные массы в 225 фунтов. Эти тараны мало употреблялись, потому что из за высоких валов и ронделей нельзя было прицеливаться из них по городу. Еще было 15 орудий, из которых стреляли ядрами в 6, 7 и 12 фунтов. Для каждого орудия было приготовлено по 700 ядер… Было там еще пять орудий, стрелявшие еще меньшими ядрами. Кроме того там еще были: во первых, две большие мортиры, из которых, подобно таранам, стреляли каменными массами, весом в 225 фунтов; для этих двух мортир и 4 таранов было приготовлено 2000 каменных ядер; из двух мортир одна при выстреле разорвалась на куски перед замком, точно также разрывались и многия другия орудия. Кроме того было еще пять мортир, из которых стреляли меньшими каменными ядрами; для них было приготовлено 1500 ядер… Наконец, было там также 6 мортир, из которых стреляли раскаленными ядрами, таких ядер было 2500….».
Ну и напоследок роспись «наряда» («большого», судя по всему), взятого Иваном Грозным в своей знаменитый ливонский поход 1577 г.: «пищаль «Орел» - ядро полтретья (2,5 пуда, т.е. 40 кг. – Thor) пуда и пищаль «Инрог» - ядро семьдесят гривенок (гривенка – т.е. фунт, грубо, 0,4 кг. – Thor), пищаль «Медведь» - ядро пуд, пищаль «Волк» - ядро пуд, пищаль «Соловей московской» - ядро пуд, пищаль «Аспид» - ядро 30 гривенок, две пищали «Девки» - ядро по 20 гривенок, две пищали «Чеглик» да «Ястробец» ядро по 15 гривенок, две пищали «Кобец» да «Дермблик» ядро по 12 гривенок, две пищали «Собака» да «Лисица» - ядро по 10 гривенок, деветнатцеть пищалей полуторных - ядро по 6 гривенок, две пищали скорострелных с медеными ядры по гривенке, пушка «Павлин» - ядро 13 пуд, пушка «Кольчатая» - ядро 7 пуд, пушка «Ушатая», которая цела, ядро 6 пуд, пушка «Кольчатая» новая ядро 6 пуд, пушка «Кольчатая» старая - ядро 6 пуд, пушка «Кольчатая» другая старая - ядро 6 пуд, четыре пушки верхние «Якобовых» - ядро по 6 пуд, пушка «Вильянская» - ядро 4 пуда, восмь пушок «Олександровских» - ядро по пуду с четью; и всех - 36 пищалей да 21 пушка…»...
Пищаль осадная 24-фунтовая "Царь Ахиллес" чоховского литья
To be continued...