Чудо на Двине. Часть 3-я.
Вчера так неплохо поработал - выходной день таки, с утра засел за комп и не вставал из-за него до 4-х часов. Но зато продрался сквозь самый сложный участок работы, и статья почти готова. Еще пару таких ударных дней - и все, есть контакт (ну и заодно, после соответствующей переработки - глава в новую монографию)... В общем, обещанное продолжение...
Какими же были планы Москвы на предстоящую кампанию? Теоретически ответ на это могли бы дать разрядные записи, но, как уже было отмечено выше, разряды 1518 (7026) г. в той их части, что последовали за опочкинской эпопеей, чрезвычайно запутаны и невнятны. Чтобы навести порядок и реконструировать примерный вид разряда 7026 г., необходимо прибегнуть к помощи летописных свидетельств и дипломатической переписки. Из августовского 1518 г. послания Василия III Мухаммед-Гирею I следует, что утвержденный государем и Боярской думой план кампании предполагал посылку на «недруга на литовского» четырех ратей. Первая, новгородская, под предводительством князя В.В. Шуйского, должна была выступить в поход из Великих Лук и атаковать Полоцк. Другая рать, под началом князя М.В. Горбатого Кислого, вторгалась во владения Сигизмунда со стороны Смоленска. Третья рать, князя С.Ф. Курбского, наступала на Литву из Стародуба. И, наконец, четвертая рать под водительством князя А.Б. Горбатого Бучена, имея базой городок Белый, получила приказ разорить окрестности Витебска. Псковская летопись дополняет эти сведения, сообщая, что вместе с Василием Шуйским, наместником новгородским, и его «силой новгородской», с Великих Лук должен был наступать и его брат, князь Иван Шуйский с «псковскою силою», а смоленской рати князя М.В. Горбатого Кислого предписывалось присоединиться к новгородцам и псковичам братьев Шуйских. Владимирский же летописец утоняет персональный состав воевод смоленской рати – «товарищами» князя М.В. Горбатого Кислого (Киселки, Кислицы – летописи именуют его по-разному) были князь М. И. Кубенский и М.А. Плещеев. Любопытно, что официальные московские летописи сообщают, что и сам великий князь намеревался выступить в поход. Во всяком случае, в июне 1518 г. Василий III «благословился у отца своего Варлама митрополита и поехал к Жывоначалной Троици в монастырь преподобнаго Сергиа чюдотворца помолитися и благословитися, хотя поити на свое дело на своего недруга Жихъдимонта короля Полскаго».
Собрав воедино и проанализировав эти разрозненные сведения, можно попытаться реконструировать гипотетический разряд 7026/1518 г. в той его части, что касалась диспозиции государевых полков на литовском «фронте», их состава и задач, которые они должны были решить в ходе кампании. Начнем с малого – со стародубовской рати. Если наша реконструкция разряда верна, то в Стародубе было три воеводы – князья С.Ф. Курбский, И.Ф. Овчина Телепнев и П.Ф. Охлябинин. Отсюда можно сделать вывод, что, во-первых, в рать вошли люди самих князей, а также стародубцы, и было их всех вместе несколько сот человек – никак не больше 1-й тысячи. Следовательно, и задача перед ратью была поставлена второстепенная – разорение и опустошение неприятельской территории, захват пленных и «животов», и, естественно, отвлечение внимания неприятеля.
Белыйская рать выглядит согласно реконструкции разряда выглядит значительно солиднее. Для опустошения окрестностей Витебска были выделены 5 полков во главе с 9-ю воеводами (Большой полк – князья А.Б. Горбатый Бучен и А.Д. Курбский, а также Ю.Д. Владимиров; Передовой полк – князь В.И. Стригин Шиха Оболенский и И.М. Салтыков; полк Правой руки – князь И.А. Тростенской Оболенский; полк Левой руки – князь А.Ф. Пестрый Гундор Большой и в Сторожевом полку братья А.Д. и В.Д. Годуновы). Стоит заметить, что князь А.Б. Горбатый Бучен происходил из рода суздальских князей и был родственником Шуйских (Шуйские вели свой род от старшего сына нижегородского князя Дмитрия Константиновича Василия Кирдяпы, тогда как Горбатые – от его среднего сына, Семена). И, исходя из этого, можно заключить, что численность этой рати была порядка 3-4 тыс. детей боярских с послужильцами, а ее действия на витебском направлении должны были обеспечить успех двух главных группировок, псковско-новгородской и смоленской, на полоцком направлении.
Смоленская рать, судя по всему, являлась едва ли не главнейшей по первоначальному замыслу. Об этом свидетельствует как оговорка псковского книжника («князь Михаило Кислица с московскою силою пришел от Смоленска…»), так и намерение самого великого князя выступить «на своего недруга». Между тем по опыту предыдущих походов Василий III должен был идти по хорошо знакомому пути из Москвы по Смоленской дороге через Вязьму, Дорогобуж на Смоленск, а уже оттуда – на Полоцк. И 5 полков с 10-ю воеводами (Большой полк – опытный воевода, уже ходивший на Полоцк в 1513 г., князь М.В. Кислица Горбатый, двоюродный брат Андрея Бучена, и Г.Ф. Квашнин; Передовой полк – Ф.Ю. Кутузов Щука и И.В. Ляцкой, оба из старых московских боярских фамилий; полк Правой руки – князь М.И. Кубенский и И.М. Салтыков; полк Левой руки – Г. А. Колычев Меньшой и князь С.Ф. Сицкий; Сторожевой полк – М.А. Плещеев и В.П. Борисов ) должны были насчитывать в своих рядах примерно 4-5 тыс. «сабель». Если же к этой рати присоединился бы сам великий князь со своим двором и нарядом, да его братья с людьми, то ее численность легко могла вырасти до 7-8 тыс. «сабель» и «пищалей», а то и больше.
И, наконец, «сила новгородская» и «сила псковская» братьев Шуйских. Реконструкция разряда позволяет представить себе примерный состав и численность этой группировки. В нее входили (после «схода» в Великих Луках воевод с Новгорода и Пскова) 5 полков с 14-ю (sic - !) воеводами (Большой полк – боярин, князь В.В. Шуйский, М.В. Тучков и В.Г. Морозов; Передовой полк – князь И.В. Шуйский, опытный военачальник И.В. Хабар, отличившийся во время внезапного нападения казанского хана Мухаммед-Эмина на Казань в 1506 г., и Ю.И. Замятнин; полк Правой руки – татарский князь Борис Тебет Уланов, И.А. Колычев и воевода брата Василия III, углицкого князя Дмитрия Ивановича Жилки С.Г. Мятлев, с княжескими людьми; полк Левой руки – князь И.А. Ростовский Буйнос и князь А.В. Кашин, а также В.И. Владимиров; Сторожевой полк – князь В.А. Микулинский (из тверских князей) и И.В. Лошаков Жук из рода Колычевых).
Польские источники определяют численность войска Шуйских в 7 тыс. человек – редкий случай, когда русская рать в свидетельствах с «той» стороны не предстает «тьмочисленной». И эта оценка представляется вполне приемлемой. «Сила новгородская» в годы 1-й Смоленской войны насчитывала до 2 тыс. детей боярских, основная масса которых могла выставить, помимо себя, еще от 1 до 4-х послужильцев каждый. Однако, учитывая, что война шла уже не первый год, и новгородцам сильно досталось в 1514 г. под Оршей (да и под Опочкой не обошлось без потерь, о чем свидетельствуют списки русских пленных в Литве ), вряд ли в этом походе могло участвовать больше 4-5 тыс. «сабель». «Сила псковская» «и с людми» даже при самом благоприятном раскладе насчитывала не больше 600-800 «сабель» (при этом отметим, что псковичи также понесли определенные потери под Опочкой).
Но это еще не все, поскольку уже упоминавшаяся нами псковская летопись сообщает, что Василий III отправил на Полоцк «своего воеводу, новгородцкого наместника, князя Василья Шуйского с новгородцкою силою и с нарядом большим, а изо Пскова брата его князя Ивана Шуйского со псковскою силою и со всем нарядом псковским, и с пищальники и с посохою…». Сообщая о том, что в 1512 г. Василий III потребовал от псковичей выставить 1000 пищальников для экспедиции против Смоленска, летописец подчеркнул, что для города «тот роубеж не обычен» и «бысть им (псковичам – Thor) тяжко вельми». В той экспедиции псковские пищальники понесли серьезные потери («псковских пищальников много же прибиша»), и, забегая вперед, отметим, что в 1519 г. в дальний поход псковичи смогли снарядить только 100 пищальников. Так что если Псков и смог выставить в 1518 г. 500-600 пищальников, то это было бы очень неплохо. Что касается новгородских пищальников, то в 1510 г. Василий III, покидая Псков, оставил здесь 500 новгородских пищальников. В 1545 же году сын Василия Иван, собираясь в казанский поход, потребовал от новгородцев «с ноугороцких же посадов, и с пригородов с посадов, и с рядов, и с погостов, наредить 2000 человек пищалников, половина их 1000 человек на конех, а другая половина 1000 человек пеших…», одетых в однорядки или сермяги, со своими пищалями, порохом, свинцом и провиантом.
Сведя воедино эти данные, можно предположить, что рать под водительством братьев Шуйских насчитывала до 5-6 тыс. «сабель» и около 1-1,5 тыс. «пищалей» (не только новгородских и псковских, но и старорусских и других, собранных с новгородских и псковских пригородов), не считая посохи (о ее численности можно судить по следующему примеру – в 1535 г. псковичи собрали посохи для строительства Себежа «3000 конеи оу телегах и человека на кони» ), собранной для доставки к Полоцку новгородского и псковского наряда, запасов провианта, фуража и амуниции, необходимых для ведения осады, а также дорожных и саперных работ. Последнюю, судя по всему, собирали по «усиленной» норме – псковский же летописец жаловался, что на посоху кони и телеги собирали со священников (в аналогичном случае в 1495 г. дело за малым не дошло до смертоубийства – священников, которые попытались было, сославшись на нормы канонического права, «правила святых отец в Манакануне», избежать набора, возмутившиеся псковичи «изсоромотиша» ).
Т.о, подводя общий итог, можно сказать, что в кампанию 1518 г. основным «фронтом» должен был стать «Северо-Западный». Здесь должны были действовать три из четырех русских ратей (15 полков, 33 воеводы) и сам государь со своими братьями. Выставленные здесь рати насчитывали около 15-17 тыс. «сабель» и «пищалей» (не считая двора великого князя и людей, выставляемых его братьями) и значительный наряд, без которого взять Полоцк было невозможно. Сам факт, что Василий III намеревался идти к Полоцку, свидетельствует о серьезности его намерений и о том значении, которое придавалось этому походу. Однако «гладко было на бумаге», и серия непредвиденных событий привела в конечном итоге к неудаче этого задуманного с таким размахом похода...
А вот вам аццкий отжиг от оспреевской "мурзилки" про московитов с не менее аццким переводом:
Какими же были планы Москвы на предстоящую кампанию? Теоретически ответ на это могли бы дать разрядные записи, но, как уже было отмечено выше, разряды 1518 (7026) г. в той их части, что последовали за опочкинской эпопеей, чрезвычайно запутаны и невнятны. Чтобы навести порядок и реконструировать примерный вид разряда 7026 г., необходимо прибегнуть к помощи летописных свидетельств и дипломатической переписки. Из августовского 1518 г. послания Василия III Мухаммед-Гирею I следует, что утвержденный государем и Боярской думой план кампании предполагал посылку на «недруга на литовского» четырех ратей. Первая, новгородская, под предводительством князя В.В. Шуйского, должна была выступить в поход из Великих Лук и атаковать Полоцк. Другая рать, под началом князя М.В. Горбатого Кислого, вторгалась во владения Сигизмунда со стороны Смоленска. Третья рать, князя С.Ф. Курбского, наступала на Литву из Стародуба. И, наконец, четвертая рать под водительством князя А.Б. Горбатого Бучена, имея базой городок Белый, получила приказ разорить окрестности Витебска. Псковская летопись дополняет эти сведения, сообщая, что вместе с Василием Шуйским, наместником новгородским, и его «силой новгородской», с Великих Лук должен был наступать и его брат, князь Иван Шуйский с «псковскою силою», а смоленской рати князя М.В. Горбатого Кислого предписывалось присоединиться к новгородцам и псковичам братьев Шуйских. Владимирский же летописец утоняет персональный состав воевод смоленской рати – «товарищами» князя М.В. Горбатого Кислого (Киселки, Кислицы – летописи именуют его по-разному) были князь М. И. Кубенский и М.А. Плещеев. Любопытно, что официальные московские летописи сообщают, что и сам великий князь намеревался выступить в поход. Во всяком случае, в июне 1518 г. Василий III «благословился у отца своего Варлама митрополита и поехал к Жывоначалной Троици в монастырь преподобнаго Сергиа чюдотворца помолитися и благословитися, хотя поити на свое дело на своего недруга Жихъдимонта короля Полскаго».
Собрав воедино и проанализировав эти разрозненные сведения, можно попытаться реконструировать гипотетический разряд 7026/1518 г. в той его части, что касалась диспозиции государевых полков на литовском «фронте», их состава и задач, которые они должны были решить в ходе кампании. Начнем с малого – со стародубовской рати. Если наша реконструкция разряда верна, то в Стародубе было три воеводы – князья С.Ф. Курбский, И.Ф. Овчина Телепнев и П.Ф. Охлябинин. Отсюда можно сделать вывод, что, во-первых, в рать вошли люди самих князей, а также стародубцы, и было их всех вместе несколько сот человек – никак не больше 1-й тысячи. Следовательно, и задача перед ратью была поставлена второстепенная – разорение и опустошение неприятельской территории, захват пленных и «животов», и, естественно, отвлечение внимания неприятеля.
Белыйская рать выглядит согласно реконструкции разряда выглядит значительно солиднее. Для опустошения окрестностей Витебска были выделены 5 полков во главе с 9-ю воеводами (Большой полк – князья А.Б. Горбатый Бучен и А.Д. Курбский, а также Ю.Д. Владимиров; Передовой полк – князь В.И. Стригин Шиха Оболенский и И.М. Салтыков; полк Правой руки – князь И.А. Тростенской Оболенский; полк Левой руки – князь А.Ф. Пестрый Гундор Большой и в Сторожевом полку братья А.Д. и В.Д. Годуновы). Стоит заметить, что князь А.Б. Горбатый Бучен происходил из рода суздальских князей и был родственником Шуйских (Шуйские вели свой род от старшего сына нижегородского князя Дмитрия Константиновича Василия Кирдяпы, тогда как Горбатые – от его среднего сына, Семена). И, исходя из этого, можно заключить, что численность этой рати была порядка 3-4 тыс. детей боярских с послужильцами, а ее действия на витебском направлении должны были обеспечить успех двух главных группировок, псковско-новгородской и смоленской, на полоцком направлении.
Смоленская рать, судя по всему, являлась едва ли не главнейшей по первоначальному замыслу. Об этом свидетельствует как оговорка псковского книжника («князь Михаило Кислица с московскою силою пришел от Смоленска…»), так и намерение самого великого князя выступить «на своего недруга». Между тем по опыту предыдущих походов Василий III должен был идти по хорошо знакомому пути из Москвы по Смоленской дороге через Вязьму, Дорогобуж на Смоленск, а уже оттуда – на Полоцк. И 5 полков с 10-ю воеводами (Большой полк – опытный воевода, уже ходивший на Полоцк в 1513 г., князь М.В. Кислица Горбатый, двоюродный брат Андрея Бучена, и Г.Ф. Квашнин; Передовой полк – Ф.Ю. Кутузов Щука и И.В. Ляцкой, оба из старых московских боярских фамилий; полк Правой руки – князь М.И. Кубенский и И.М. Салтыков; полк Левой руки – Г. А. Колычев Меньшой и князь С.Ф. Сицкий; Сторожевой полк – М.А. Плещеев и В.П. Борисов ) должны были насчитывать в своих рядах примерно 4-5 тыс. «сабель». Если же к этой рати присоединился бы сам великий князь со своим двором и нарядом, да его братья с людьми, то ее численность легко могла вырасти до 7-8 тыс. «сабель» и «пищалей», а то и больше.
И, наконец, «сила новгородская» и «сила псковская» братьев Шуйских. Реконструкция разряда позволяет представить себе примерный состав и численность этой группировки. В нее входили (после «схода» в Великих Луках воевод с Новгорода и Пскова) 5 полков с 14-ю (sic - !) воеводами (Большой полк – боярин, князь В.В. Шуйский, М.В. Тучков и В.Г. Морозов; Передовой полк – князь И.В. Шуйский, опытный военачальник И.В. Хабар, отличившийся во время внезапного нападения казанского хана Мухаммед-Эмина на Казань в 1506 г., и Ю.И. Замятнин; полк Правой руки – татарский князь Борис Тебет Уланов, И.А. Колычев и воевода брата Василия III, углицкого князя Дмитрия Ивановича Жилки С.Г. Мятлев, с княжескими людьми; полк Левой руки – князь И.А. Ростовский Буйнос и князь А.В. Кашин, а также В.И. Владимиров; Сторожевой полк – князь В.А. Микулинский (из тверских князей) и И.В. Лошаков Жук из рода Колычевых).
Польские источники определяют численность войска Шуйских в 7 тыс. человек – редкий случай, когда русская рать в свидетельствах с «той» стороны не предстает «тьмочисленной». И эта оценка представляется вполне приемлемой. «Сила новгородская» в годы 1-й Смоленской войны насчитывала до 2 тыс. детей боярских, основная масса которых могла выставить, помимо себя, еще от 1 до 4-х послужильцев каждый. Однако, учитывая, что война шла уже не первый год, и новгородцам сильно досталось в 1514 г. под Оршей (да и под Опочкой не обошлось без потерь, о чем свидетельствуют списки русских пленных в Литве ), вряд ли в этом походе могло участвовать больше 4-5 тыс. «сабель». «Сила псковская» «и с людми» даже при самом благоприятном раскладе насчитывала не больше 600-800 «сабель» (при этом отметим, что псковичи также понесли определенные потери под Опочкой).
Но это еще не все, поскольку уже упоминавшаяся нами псковская летопись сообщает, что Василий III отправил на Полоцк «своего воеводу, новгородцкого наместника, князя Василья Шуйского с новгородцкою силою и с нарядом большим, а изо Пскова брата его князя Ивана Шуйского со псковскою силою и со всем нарядом псковским, и с пищальники и с посохою…». Сообщая о том, что в 1512 г. Василий III потребовал от псковичей выставить 1000 пищальников для экспедиции против Смоленска, летописец подчеркнул, что для города «тот роубеж не обычен» и «бысть им (псковичам – Thor) тяжко вельми». В той экспедиции псковские пищальники понесли серьезные потери («псковских пищальников много же прибиша»), и, забегая вперед, отметим, что в 1519 г. в дальний поход псковичи смогли снарядить только 100 пищальников. Так что если Псков и смог выставить в 1518 г. 500-600 пищальников, то это было бы очень неплохо. Что касается новгородских пищальников, то в 1510 г. Василий III, покидая Псков, оставил здесь 500 новгородских пищальников. В 1545 же году сын Василия Иван, собираясь в казанский поход, потребовал от новгородцев «с ноугороцких же посадов, и с пригородов с посадов, и с рядов, и с погостов, наредить 2000 человек пищалников, половина их 1000 человек на конех, а другая половина 1000 человек пеших…», одетых в однорядки или сермяги, со своими пищалями, порохом, свинцом и провиантом.
Сведя воедино эти данные, можно предположить, что рать под водительством братьев Шуйских насчитывала до 5-6 тыс. «сабель» и около 1-1,5 тыс. «пищалей» (не только новгородских и псковских, но и старорусских и других, собранных с новгородских и псковских пригородов), не считая посохи (о ее численности можно судить по следующему примеру – в 1535 г. псковичи собрали посохи для строительства Себежа «3000 конеи оу телегах и человека на кони» ), собранной для доставки к Полоцку новгородского и псковского наряда, запасов провианта, фуража и амуниции, необходимых для ведения осады, а также дорожных и саперных работ. Последнюю, судя по всему, собирали по «усиленной» норме – псковский же летописец жаловался, что на посоху кони и телеги собирали со священников (в аналогичном случае в 1495 г. дело за малым не дошло до смертоубийства – священников, которые попытались было, сославшись на нормы канонического права, «правила святых отец в Манакануне», избежать набора, возмутившиеся псковичи «изсоромотиша» ).
Т.о, подводя общий итог, можно сказать, что в кампанию 1518 г. основным «фронтом» должен был стать «Северо-Западный». Здесь должны были действовать три из четырех русских ратей (15 полков, 33 воеводы) и сам государь со своими братьями. Выставленные здесь рати насчитывали около 15-17 тыс. «сабель» и «пищалей» (не считая двора великого князя и людей, выставляемых его братьями) и значительный наряд, без которого взять Полоцк было невозможно. Сам факт, что Василий III намеревался идти к Полоцку, свидетельствует о серьезности его намерений и о том значении, которое придавалось этому походу. Однако «гладко было на бумаге», и серия непредвиденных событий привела в конечном итоге к неудаче этого задуманного с таким размахом похода...
А вот вам аццкий отжиг от оспреевской "мурзилки" про московитов с не менее аццким переводом: