Служба государева... "Приятнейшее времяпровождение"?
Предыдущую часть печальной повести про житье-бытье боярское мы закончили фразой "Но за все эти права и привилегии платить детям боярским приходилось более чем полной мерой...". Вот сегодня об этой мере и пойдет речь ниже...
У Р. Киплинга есть строки, прекрасно подходящие к нашему случаю: «Если жизнью надо платить за власть – Господи, жизнью платить за власть! – Мы заплатили сполна!». Заменим в этом отрывке «власть» на «землю» – и, по большому счету, совпадение налицо. За право владеть (в случае с вотчиной) или пользоваться (поместьем) дети боярские должны были платить своей кровью и жизнью (хотя, впрочем, это в идеале, а в жизни было несколько иначе. М.М. Бенцианов в своей последней статье напомнил о примечательных подсчетах М.М. Крома, на которые, увы, мало кто обращает внимания. Между тем данные более чем интересны – в Тверской земле из 1173 землевладельцев великому князю в 40-х гг. XVI в. служили 489 человек, 168 служили иным «государям», а 220 вообще никому не служили. И есть все основания полагать – и эта мысль постепенно утверждается, пусть пока и на периферии научного сообщества – что военные реформы Ивана Грозного преследовали собой, помимо всего прочего, цель, по словам М.М. Бенцианова, осуществить «серьезную «перезагрузку» поместной системы , упорядочив ее и приведя к более или менее единым стандартам. И опричный «перебор» людишек имел под собой стремление Ивана Васильевича действительно сделать, отделив козлищ от агнцев, детей боярских служилым сословием – служащим ему как царю и великому князю всеа Русии). И в том, что написал историк И.Л. Андреев («генеалогические древа московского и городового дворянства – это стволы с часто обрубленными ветвями, обилие имен, так и не давших новых побегов» ), нет никакого преувеличения.
Это замечание историка касалось не только рядовых детей боярских – для XVI в. случаи смерти на поле брани были не в диковинку и для выходцев с самого «верху» московской аристократии. Достаточно поднять старинные родословцы и перелистать их. Вот и пример подходящий – «а у четвертаго сына у князя Иванова Федоровича Засекина у князя Давыда дети: Федор Болшой – убит в немцах под Выбором (в 1495 г. – Thor), да Федор Меншой, да Андрей Хромой – без (бездетен – Thor), постригся у Спаса в Ярославле, да Глеб, да Костянтин – и те оба убиты под Оршею», или «у князь Василья Мезецкого дети: Михайло да Андрей – убит на поле на Судбищах, как было воеводам дело с крымским царем, да Иван», или «у князь Василья Телепня (Оболенского – Thor) дети: князь Иван Немой – а был у царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Росии в боярех, да князь Федор Лопата – застрелен под Казанью (а перед тем, в 1521 г., когда русские полки были разбиты крымскими татарами под Коломной, попал в руки врагов после отчаянного сопротивления, «вельми стрелян и сечен, замертво…»), да князь Василей, да князь Федор Овчина – полонили ево литовские люди, как Стародуб взяли (в 1535 г. – Thor. Как и его брат Федор Лопата, Федор Овчина был «поиман» неприятелем после ожесточенного боя во время вылазки ), там в заточенье и не стало».
Кстати, полонное терпенье и нужа, а то и смерть в полону также не были в диковинку детям боярским – что рядовым, что самым «дородным». Так, в печально памятной для русских битве под Оршей в 1514 г. в литовский плен попало несколько сот детей боярских самого разного ранга. Их судьба стала разменной монетой в переговорах между Москвой и Вильно все последующие годы – как ни старался Василий III, а потом его сын Иван вызволить пленников, литовцы отказывались идти на уступки. В итоге многие пленники окончили свой живот в литовских темницах – как, к примеру, главный воевода И.А. Челяднин («взяли его литовские люди на Оршинском деле, там его и не стало») или два брата, князья Льяловские, Борис да Василей. Князь же М.И. Булгаков-Голица пробыл в литовском плену почти 38 лет (в 1549 г. Иван IV предлагал Сигизмунду II за князя Михаила и за Федора Овчину выкуп «тысяч до дву или до полутретья», но и тогда Иван получил отказ. Только двумя годами позднее, в 1551 г., Булгаков-Голица и другой оршанский пленник, князь И.С. Селеховский, вернулись домой ).
Но даже если сын боярский не погибал в бою или не попадал в плен (из которого он мог и не вернуться, а мог и вернуться спустя десятилетия, когда самый младший в его роду становился уже самым старшим), это еще не значило, что все у него складывалось хорошо. И опять процитируем И.Л. Андреева: «Служба была чрезвычайно обременительной, в сравнении с ней пребывание в полках и в присутственных местах Ленских и Онегиных показалось бы их предкам приятнейшим времяпровождением». Хорошо, если кампания была скоротечна и добычлива, да еще и обошлась без серьезных потерь? А если нет? И тогда на свет появлялись челобитные – подлинные иеремиады, в которой дети боярские слезно жаловались государю, что им более службу нести не в мочь, потому как они, дети боярские, «будучи на твоей службе, которой был взят запасенко, и тот поели, и платьишком ободрались и обедняли и оскудели и одолжали великим долги», и от того оскуденья «всякую скудость и голод терпим, и многие служилые люди питаясь травою, с голоду от пухоты померли, от безхлебья, что купить не добудем и купить нечем, и ныне мы до конца разорилися и одолжали великими долгами, кляч своих, и ружья, и платьишка отбыли, а впредь нам, будучи на службе, пропитатися нечем, взять негде и занять не у кого, – помереть голодною смертью…». При невысокой же доходности поместий и вотчин провальный поход или кампания, которые влекли за собою одни расходы, могла нанести хозяйству сына боярского даже средней руки, не говоря уже о мелкопоместных, удар такой силы, от которого он мог и не оправиться. Так, изучение актовых материалов показывает, что в походе сын боярский средней руки в 1-й пол. XVI в. имел только на себе и с собой «рухляди» и доспеху вместе с «коньми» никак не меньше, чем на 30-40 руб., а небогатый – 15-20 руб. И это не считая коней и того имущества, что было на его послужильцах и в «кошу»! Для примера, в 1571 г. некий сын боярский жаловался, что у него «литовские люди» забрали коня, 4-х меринов, пансырь, шелом и шапку – всего на 56 руб., у другого отняли 2-х коней, мерина, кобылу, 2 седла обычных и 2 вьючных, однорядку, кафтан, саадак и саблю – всего на 28 руб., у третьего – 2 коней, 2 меринов, 3 саадака, 3 сабли, 3 кафтана, 2 однорядки, армяк общей стоимостью 35 руб.
Понятно, что при таких раскладах государево денежное жалованье, кормление и взятая с бою добыча становились важной доходной статьей в бюджете сына боярского. О них-то и пойдет речь дальше...
To be continued...
У Р. Киплинга есть строки, прекрасно подходящие к нашему случаю: «Если жизнью надо платить за власть – Господи, жизнью платить за власть! – Мы заплатили сполна!». Заменим в этом отрывке «власть» на «землю» – и, по большому счету, совпадение налицо. За право владеть (в случае с вотчиной) или пользоваться (поместьем) дети боярские должны были платить своей кровью и жизнью (хотя, впрочем, это в идеале, а в жизни было несколько иначе. М.М. Бенцианов в своей последней статье напомнил о примечательных подсчетах М.М. Крома, на которые, увы, мало кто обращает внимания. Между тем данные более чем интересны – в Тверской земле из 1173 землевладельцев великому князю в 40-х гг. XVI в. служили 489 человек, 168 служили иным «государям», а 220 вообще никому не служили. И есть все основания полагать – и эта мысль постепенно утверждается, пусть пока и на периферии научного сообщества – что военные реформы Ивана Грозного преследовали собой, помимо всего прочего, цель, по словам М.М. Бенцианова, осуществить «серьезную «перезагрузку» поместной системы , упорядочив ее и приведя к более или менее единым стандартам. И опричный «перебор» людишек имел под собой стремление Ивана Васильевича действительно сделать, отделив козлищ от агнцев, детей боярских служилым сословием – служащим ему как царю и великому князю всеа Русии). И в том, что написал историк И.Л. Андреев («генеалогические древа московского и городового дворянства – это стволы с часто обрубленными ветвями, обилие имен, так и не давших новых побегов» ), нет никакого преувеличения.
Это замечание историка касалось не только рядовых детей боярских – для XVI в. случаи смерти на поле брани были не в диковинку и для выходцев с самого «верху» московской аристократии. Достаточно поднять старинные родословцы и перелистать их. Вот и пример подходящий – «а у четвертаго сына у князя Иванова Федоровича Засекина у князя Давыда дети: Федор Болшой – убит в немцах под Выбором (в 1495 г. – Thor), да Федор Меншой, да Андрей Хромой – без (бездетен – Thor), постригся у Спаса в Ярославле, да Глеб, да Костянтин – и те оба убиты под Оршею», или «у князь Василья Мезецкого дети: Михайло да Андрей – убит на поле на Судбищах, как было воеводам дело с крымским царем, да Иван», или «у князь Василья Телепня (Оболенского – Thor) дети: князь Иван Немой – а был у царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Росии в боярех, да князь Федор Лопата – застрелен под Казанью (а перед тем, в 1521 г., когда русские полки были разбиты крымскими татарами под Коломной, попал в руки врагов после отчаянного сопротивления, «вельми стрелян и сечен, замертво…»), да князь Василей, да князь Федор Овчина – полонили ево литовские люди, как Стародуб взяли (в 1535 г. – Thor. Как и его брат Федор Лопата, Федор Овчина был «поиман» неприятелем после ожесточенного боя во время вылазки ), там в заточенье и не стало».
Кстати, полонное терпенье и нужа, а то и смерть в полону также не были в диковинку детям боярским – что рядовым, что самым «дородным». Так, в печально памятной для русских битве под Оршей в 1514 г. в литовский плен попало несколько сот детей боярских самого разного ранга. Их судьба стала разменной монетой в переговорах между Москвой и Вильно все последующие годы – как ни старался Василий III, а потом его сын Иван вызволить пленников, литовцы отказывались идти на уступки. В итоге многие пленники окончили свой живот в литовских темницах – как, к примеру, главный воевода И.А. Челяднин («взяли его литовские люди на Оршинском деле, там его и не стало») или два брата, князья Льяловские, Борис да Василей. Князь же М.И. Булгаков-Голица пробыл в литовском плену почти 38 лет (в 1549 г. Иван IV предлагал Сигизмунду II за князя Михаила и за Федора Овчину выкуп «тысяч до дву или до полутретья», но и тогда Иван получил отказ. Только двумя годами позднее, в 1551 г., Булгаков-Голица и другой оршанский пленник, князь И.С. Селеховский, вернулись домой ).
Но даже если сын боярский не погибал в бою или не попадал в плен (из которого он мог и не вернуться, а мог и вернуться спустя десятилетия, когда самый младший в его роду становился уже самым старшим), это еще не значило, что все у него складывалось хорошо. И опять процитируем И.Л. Андреева: «Служба была чрезвычайно обременительной, в сравнении с ней пребывание в полках и в присутственных местах Ленских и Онегиных показалось бы их предкам приятнейшим времяпровождением». Хорошо, если кампания была скоротечна и добычлива, да еще и обошлась без серьезных потерь? А если нет? И тогда на свет появлялись челобитные – подлинные иеремиады, в которой дети боярские слезно жаловались государю, что им более службу нести не в мочь, потому как они, дети боярские, «будучи на твоей службе, которой был взят запасенко, и тот поели, и платьишком ободрались и обедняли и оскудели и одолжали великим долги», и от того оскуденья «всякую скудость и голод терпим, и многие служилые люди питаясь травою, с голоду от пухоты померли, от безхлебья, что купить не добудем и купить нечем, и ныне мы до конца разорилися и одолжали великими долгами, кляч своих, и ружья, и платьишка отбыли, а впредь нам, будучи на службе, пропитатися нечем, взять негде и занять не у кого, – помереть голодною смертью…». При невысокой же доходности поместий и вотчин провальный поход или кампания, которые влекли за собою одни расходы, могла нанести хозяйству сына боярского даже средней руки, не говоря уже о мелкопоместных, удар такой силы, от которого он мог и не оправиться. Так, изучение актовых материалов показывает, что в походе сын боярский средней руки в 1-й пол. XVI в. имел только на себе и с собой «рухляди» и доспеху вместе с «коньми» никак не меньше, чем на 30-40 руб., а небогатый – 15-20 руб. И это не считая коней и того имущества, что было на его послужильцах и в «кошу»! Для примера, в 1571 г. некий сын боярский жаловался, что у него «литовские люди» забрали коня, 4-х меринов, пансырь, шелом и шапку – всего на 56 руб., у другого отняли 2-х коней, мерина, кобылу, 2 седла обычных и 2 вьючных, однорядку, кафтан, саадак и саблю – всего на 28 руб., у третьего – 2 коней, 2 меринов, 3 саадака, 3 сабли, 3 кафтана, 2 однорядки, армяк общей стоимостью 35 руб.
Понятно, что при таких раскладах государево денежное жалованье, кормление и взятая с бою добыча становились важной доходной статьей в бюджете сына боярского. О них-то и пойдет речь дальше...
To be continued...