Ливонский "король" Магнус, тьмочисленные полчища московитов и горячие "эстонские" парни...
Давненько не писал ничего о тьмочисленных московитских ратях, что аки прузи набегают с востока и подвергают опустошению и разорению культурную Эуропу, и вот как раз предоставился такой случай.
Затравкой для этого поста послужила фраза, высказанная в ходе дискуссии на одном из форумов этой весной: «с сентября 1570 года по март 1571 года шла осада Ревеля в Ливонии. Очень важный и очень сильный город. И хотя дело ограничилось осадой и штурмов не было, понятно что войска туда нагнали немало». Отсюда делался вывод, что московский пожар 1571 г. и был связан с тем, что Иван, имея большую часть своей рати под исконно эстонским градом Ревелем, не смог выставить большие силы против Девлет-Гирея и проиграл вчистую эту кампанию. Тогда я отписался, что де «…на Колывань Иван послал в 1571 г. войска всего-ничего: "Тово же лета июня в 25 день послал государь под Колывань с нарядом зятя своего свийского короля Арцымагнуша Крестьяновича да с ним с свитцским королем Арцымагнушем Крестьяновичем воевод своих боярина и воеводу Ивана Петровича Яковлева да окольничево и воеводу Василья Ивановича Умново Колычова. Да у короля в полку воеводы князь Михайло Юрьевичь Лыков да князь Микита Иванович Кропоткин. В правой руке Замятня Иванович Сабуров да Григорей Григорьевич Колычов". Итого 6 воевод на три полка - тыс. 5-6 ратных людей, и к тому же значительная часть их, скорее всего, были стрельцы (земские), поскольку войско, отправляемое в Ливонию, всегда в те годы имело больше пехоты, чем то, что уходило против татар». И вот теперь, вернувшись снова к писаниям А. Шлихтинга (отдельный разговор, надеюсь, оформить таки свои соображения по этому поводу в несколько отдельных постов), обнаружил у него преинтересную информацию, связанную как раз с Ревельской эпопеей иванова голдовника Магнуса, «каролуса ливонскаго» осенью 1570-весной 1571 г.
Небольшое отступление от темы – оный Шлихтинг, как писал исследовавший его биографию и сочинения ярославский историк И.Д. Горшков, будучи взят в плен русскими при штурме крепости Озерищи, пребывая в России «не только исполнял обязанности слуги и переводчика у врача Арнольфа, но и с риском для жизни сотрудничал с разведывательной службой Польско-Литовского государства, сообщая «послам и гонцам» польского короля «верные сведения о делах неприятельских», т. е. о событиях в России», т.е. попросту был «шпегком» (тайным агентом на службе Его Величества). Отсюда можно сделать вывод, что одно дело, когда он пишет разведывательную сводку, а другое дело, когда он пишет заказной памфлет. Его «Новости» - этот как раз краткая разведывательная сводка, а вот «Краткое сказание» - как именно памфлет (кстати, в «Новостях» он, предваряя свой замысел написания памфлета, сообщает в самом конце, что намерен описать все стра-а-а-ашные злодейства московитского тирана, которые «отчасти сам видел и слышал»).
Долго искал портреты онаго Магнуса и нашел кое-что интересное:
1. Печать Магнуса, епископа Эзельского.
2. Портрет самого герцога и незадачливого "короля" ливонского.
Так вот, возвращаясь к «ревельской посылке». Не выходя из кабинета и не вставая из-за письменного стола, сразу можно очертить круг наиболее доступных материалов по этой истории. Это прежде всего «История провинции Ливонии» Бальтазара Рюссова, «Ливонская летопись» Франца Ниенштедта, то самое «Краткое сказание» Шлихтинга и русские разрядные книги (Государев разряд редакции 1598 г. и частная разрядная книга, часто именуемая Пространной, 147501605 гг.). Будем полагать их основными и посмотрим, что получится.
Итак, если копнуть «енот», то выходит, что в основе всех рассказов об осаде Ревеля-Таллинна (исконно эстонский град) лежит так или иначе текст Рюссова, «разбавленный» Ниенштедтом, например: http://novved.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=8649 ; или вот: http://www.hrono.ru/sobyt/1500sob/1570revel.php ; или еще: http://www.rusempire.ru/voyny-rossiyskogo-gosudarstva/livonskaya-voyna-1558-1583-godov.html. Для того, чтобы не быть голословным, цитата из Рюссова: «21-го августа 1570 года, в понедельник, пред полуднем, герцог Магнус Гольштейнский осадил город Ревель с 25,000 чел. русских и с тремя эскадронами своих гофлейтов. После к ним подошел из рижского архиепископства Рейнгольд фон Розен со своим отрядом, а также и небольшой отряд немецких кнехтов из Аренсбурга», и Ниенштедта: «В 1570 году, 21 августа, герцог Магнус с тремя или четырьмя знаменами (отрядами) немецких рейтеров (Г.В. Форстен оценивает их число в 1 тыс. чел., тогда как численность гарнизона Ревеля в 15 рот ландскнехтов и 34 роты городской милиции – итого 49 рот, и если полагать, что в каждой роте было хотя бы по 50 чел., то выходит, что гарнизон составлял около 2,5 тыс. бойцов – весьма и весьма немало) и несколькими тысячами русских, данных ему великим князем, осадил город Ревель и стал обстреливать город всякими снарядами и большими каменными ядрами» (отметим, что Ниенштедт более осторожен в своих оценках и не указывает точного числа московитов, но из контекста его сообщения следует, что их явно не 25 тыс. – «несколько тысяч» это явно меньше 10). Почему так получилось – видимо, потому, что еще в 1891 г. в «Чтениях в императорском обществе истории и древностей российских» (в просторечии ЧОИДР) была опубликована статья А.А. Чумикова «Осада Ревеля (1570—1571 гг.) герцогом Магнусом, королем ливонским, голдовником царя Ивана Грозного» (ее адрес: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Livonia/XVI/1560-1570/Revel_1570/pred.phtml?id=2983), ну а дальше все стало очень просто – раз уж это написано, что зачем искать что-то еще и т.д., и т.п. (пошла писать, вернее копипастить, губерния). И вот пошла гулять история о 25 тыс. злобных московитов, осадивших Таллинн, а потом к ним «под Ревель пришло еще более народу, по имени «априссы», числом 10 тыс., а затем еще 5 тыс. (общим числом, выходит, уже 40 тыс.), вот и выходит, что под Ревель-Таллинн было нагнано силушки богатырской несметно, а на берегу никого не осталось, и вот пришел крымской царь, и спалил Москву, и т.д., и т.п. Однако…
Кое-что из ревельской фортификации и артиллерии:
1. Знаменитая башня Длинный Герман.
2. Не менее знаменитая Толстая Маргарита (тогда она называлась как будто Роозикрантс).
3. Пушка "Горькая смерть", отлитая в 1560 г. мастером Кортом Хортманом.
4. Другая его пушка, "Красный Лев".
Посмотрим теперь, что по этому поводу сказано в разрядных книгах и у Шлихтинга в его сводке. Наш «шпегк» сообщает Сигизмунду нашему Августу, что де «Московский князь обещал герцогу Магнусу в невесты дочь своего двоюродного брата князя Владимира, которого раньше умертвил вместе с его женой и матерью, но под условием, что он, Магнус, получит Ревель. А герцог Магнус не только хвастался перед московским князем, но и уверял, что вступил в тайное соглашение с некоторыми жителями Ревеля, которые обещали передать ему город». На радостях Иван, по словам Шлихтинга, « обещал герцогу Магнусу, что даст ему вдоволь войска и денег, лишь бы тот занял в Лифляндии города и замки, имеющие значение; он де будет оказывать помощь до последнего воина». «Вдоволь войска», по Шлихтингу – это всего лишь несколько тысяч, а именно: «В Пскове его (Магнуса – Thor) ждал князь Юрий Токмаков с 3000 человек. Потом Московский князь прислал к нему войска под начальством Ивана Петровича Хиронова, так что он, Магнус, имел всего 7000 человек. С этим войском он подступил к Ревелю, чтобы его занять».
Итак, сопоставим сведения от «ливонцев» и от Шлихтинга. Согласно ливонским хроникам, русские (общим числом 40 тыс.) прибывали под Ревель тремя «эшелонами» – 25 тыс. сразу с Магнусом в конце августа 1570 г., еще 10 тыс. в октябре 1570 г. и 5 тыс. в январе 1571 г. Шлихтинг дает нам картину из двух «эшелонов» - 3 тыс. сразу, в августе, и еще 4 тыс. в октябре (о третьем он не знает, ergo, он бежал из России в конце 1570 г., еще не зная о том, как закончились события под Ревелем). Кому из них верить? Конечно, тьмочисленная московская рать, отправившаяся вместе с Магнусом добывать Колывань, сразу внушает сомнения (хотя бы потому, что московиты, как истинные варвары, всенепременно должны ходить не иначе как десятками тысяч, а иначе не будет того эффекту), но все же. Естественно, что необходимо обратиться в таком случае к русским источникам – к тем самым разрядным книгам, что там сказано, и вот тогда делать окончательный вывод. Посмотрим, что писали по этому московские дьяки и подъячие.
А это шведский король Юхан III, на помощь которого уповали ревельцы, отказываясь капитулировать перед Магнусом.
В Государевом разряде сказано под 7078 г.: «Того же лета приговорил царь и великий князь з бояры зделати город по колыванской дороге Толщебор. А для береженья были воеводы, как город делали, из земскаго боярин и воевода Иван Петрович Яковлев, из опришнины околничей и воевода Василей Иванович Умного-Колычов. В Корелу послал воеводу Григорья Григорьева сына Колычева; да в Кореле же готов князь Андрей Масальской. В Орешке быти Замятне Сабурову, да наместник Зук Тыртов. А для королевича датцкаго во Пскове из Полотцка воеводе князю Михаилу княж Юрьеву сыну Лыкова да из Вильяна князю Миките Кропоткину; а в Вильяне Григорей Папин Сабуров».
А вот что было прописано в частной разрядной книге 1475-1605 гг.: «Тово же лета (7078 – 1569/1570 г.) приговорил царь и великий князь з бояры зделать город по колыванской дороге Толщебор, а для береженья были воеводы, как город делали: из земского боярин и воевода Иван Петровичь Яковлев, из опришнины окольничей и воевода Василей Иванович Умново Колычов. В Корелу послал государь воевод Григорья Григорьева сына Колычова, да в Кореле же готов князь Ондрей Мосальской. В Орешке Замятня Сабуров да намесник Зык Тыртов. А для королевича датцково во Псков посланы ис Полотьцка воевода князь Михайло князь Юрьев сын Лыков да из Вильяна князь Микита Кропоткин. А в Вильян послан Григорей Папин сын Сабуров. Тово же лета июня в 25 день послал государь под Колывань с нарядом зятя своего свийского короля Арцымагнуша Крестьяновича да с ним с свитцским королем Арцымагнушем Крестьяновичем воевод своих боярина и воеводу Ивана Петровича Яковлева да окольничево и воеводу Василья Ивановича Умново Колычова. Да у короля в полку воеводы князь Михайло Юрьевичь Лыков да князь Микита Иванович Кропоткин. В правой руке Замятня Иванович Сабуров да Григорей Григорьевич Колычов. Тово же году на весну перемена под Колывань: Петр Васильевич Морозов да князь Ондрей Ивановичь Стригин».
И еще одна ревельская башня с забавным названием Кин-ин-де Кёк (что-то вроде "Загляни на кухню").
В другой, частной же, разрядной книге 1550-1636 гг., писано же: «Того же году приговорил государь с сыном своим с царевичем со князем Иваном Ивановичем поставити на Колыванской дороге город Толшебор, а делать Раману Олферьеву да Федор Колычев, да Дмитрей Шафериков Пушкин. А воеводы были боярин Иван Петрович Яковлев да окольничей Василей Иванович Умной… А для королевича дацкова велено быти ис Полотцка во Псков князю Михаилу княж Юрьеву сыну Лыкову да из Вильяна князю Никите Кропоткину… Того же году послал государь х Колывани с нарядом короля Арцымагнуса да воевод князя Михаила Лыкова да князя Никите Кропоткина».
Итак, из русских разрядных книг вырисовывается картинка тех же трех «эшелонов» (как будто, учитывая, что для составителей разрядных книг экспедиция Магнуса под Ревель была, судя по всему, рядовой, несущественной «посылкой», не заслуживающей пристального внимания) – вместе с Магнусом двинулась рать во главе с воеводами И.П. Яковлевым Хироном и В.И. Умным Колычевым (надо полагать, что опричники Умного–Колычева подошли под Ревель позднее – когда разрядились ситуация на берегу, где ожидали прихода самого крымского царя), а затем на весну 1571 г. («на перемену») пришло еще 2 воеводы, всего 8 воевод. А 8 воевод никак не могли командовать 40-тыс. ратью чисто физически (не говоря уже о том, что поход на Ревель был акцией голдовника, и весь расчет был сделан на ревельских «переветников», а московские воеводы, сопровождавшие Магнуса, должны были придать весомость аргументам «короля» в пользу капитуляции Ревеля). Поэтому цифра, приведенная Шлихтингом в своем разведывательном сообщении, заслуживает большего доверия (если полагать, что он сообщил данные, пересказанные с чьих то слов, и при этом были учтены все, кто сопровождал московскую рать – не только дети боярские с послужильцами, стрельцы и казаки, но и всякая посоха и купцы-маркитанты-всякий сброд-желающий пограбить типа того же Штадена, который в новгородском походе Ивана «был при великом князе с одной лошадью и двумя слугами»).
Затравкой для этого поста послужила фраза, высказанная в ходе дискуссии на одном из форумов этой весной: «с сентября 1570 года по март 1571 года шла осада Ревеля в Ливонии. Очень важный и очень сильный город. И хотя дело ограничилось осадой и штурмов не было, понятно что войска туда нагнали немало». Отсюда делался вывод, что московский пожар 1571 г. и был связан с тем, что Иван, имея большую часть своей рати под исконно эстонским градом Ревелем, не смог выставить большие силы против Девлет-Гирея и проиграл вчистую эту кампанию. Тогда я отписался, что де «…на Колывань Иван послал в 1571 г. войска всего-ничего: "Тово же лета июня в 25 день послал государь под Колывань с нарядом зятя своего свийского короля Арцымагнуша Крестьяновича да с ним с свитцским королем Арцымагнушем Крестьяновичем воевод своих боярина и воеводу Ивана Петровича Яковлева да окольничево и воеводу Василья Ивановича Умново Колычова. Да у короля в полку воеводы князь Михайло Юрьевичь Лыков да князь Микита Иванович Кропоткин. В правой руке Замятня Иванович Сабуров да Григорей Григорьевич Колычов". Итого 6 воевод на три полка - тыс. 5-6 ратных людей, и к тому же значительная часть их, скорее всего, были стрельцы (земские), поскольку войско, отправляемое в Ливонию, всегда в те годы имело больше пехоты, чем то, что уходило против татар». И вот теперь, вернувшись снова к писаниям А. Шлихтинга (отдельный разговор, надеюсь, оформить таки свои соображения по этому поводу в несколько отдельных постов), обнаружил у него преинтересную информацию, связанную как раз с Ревельской эпопеей иванова голдовника Магнуса, «каролуса ливонскаго» осенью 1570-весной 1571 г.
Небольшое отступление от темы – оный Шлихтинг, как писал исследовавший его биографию и сочинения ярославский историк И.Д. Горшков, будучи взят в плен русскими при штурме крепости Озерищи, пребывая в России «не только исполнял обязанности слуги и переводчика у врача Арнольфа, но и с риском для жизни сотрудничал с разведывательной службой Польско-Литовского государства, сообщая «послам и гонцам» польского короля «верные сведения о делах неприятельских», т. е. о событиях в России», т.е. попросту был «шпегком» (тайным агентом на службе Его Величества). Отсюда можно сделать вывод, что одно дело, когда он пишет разведывательную сводку, а другое дело, когда он пишет заказной памфлет. Его «Новости» - этот как раз краткая разведывательная сводка, а вот «Краткое сказание» - как именно памфлет (кстати, в «Новостях» он, предваряя свой замысел написания памфлета, сообщает в самом конце, что намерен описать все стра-а-а-ашные злодейства московитского тирана, которые «отчасти сам видел и слышал»).
Долго искал портреты онаго Магнуса и нашел кое-что интересное:
1. Печать Магнуса, епископа Эзельского.
2. Портрет самого герцога и незадачливого "короля" ливонского.
Так вот, возвращаясь к «ревельской посылке». Не выходя из кабинета и не вставая из-за письменного стола, сразу можно очертить круг наиболее доступных материалов по этой истории. Это прежде всего «История провинции Ливонии» Бальтазара Рюссова, «Ливонская летопись» Франца Ниенштедта, то самое «Краткое сказание» Шлихтинга и русские разрядные книги (Государев разряд редакции 1598 г. и частная разрядная книга, часто именуемая Пространной, 147501605 гг.). Будем полагать их основными и посмотрим, что получится.
Итак, если копнуть «енот», то выходит, что в основе всех рассказов об осаде Ревеля-Таллинна (исконно эстонский град) лежит так или иначе текст Рюссова, «разбавленный» Ниенштедтом, например: http://novved.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=8649 ; или вот: http://www.hrono.ru/sobyt/1500sob/1570revel.php ; или еще: http://www.rusempire.ru/voyny-rossiyskogo-gosudarstva/livonskaya-voyna-1558-1583-godov.html. Для того, чтобы не быть голословным, цитата из Рюссова: «21-го августа 1570 года, в понедельник, пред полуднем, герцог Магнус Гольштейнский осадил город Ревель с 25,000 чел. русских и с тремя эскадронами своих гофлейтов. После к ним подошел из рижского архиепископства Рейнгольд фон Розен со своим отрядом, а также и небольшой отряд немецких кнехтов из Аренсбурга», и Ниенштедта: «В 1570 году, 21 августа, герцог Магнус с тремя или четырьмя знаменами (отрядами) немецких рейтеров (Г.В. Форстен оценивает их число в 1 тыс. чел., тогда как численность гарнизона Ревеля в 15 рот ландскнехтов и 34 роты городской милиции – итого 49 рот, и если полагать, что в каждой роте было хотя бы по 50 чел., то выходит, что гарнизон составлял около 2,5 тыс. бойцов – весьма и весьма немало) и несколькими тысячами русских, данных ему великим князем, осадил город Ревель и стал обстреливать город всякими снарядами и большими каменными ядрами» (отметим, что Ниенштедт более осторожен в своих оценках и не указывает точного числа московитов, но из контекста его сообщения следует, что их явно не 25 тыс. – «несколько тысяч» это явно меньше 10). Почему так получилось – видимо, потому, что еще в 1891 г. в «Чтениях в императорском обществе истории и древностей российских» (в просторечии ЧОИДР) была опубликована статья А.А. Чумикова «Осада Ревеля (1570—1571 гг.) герцогом Магнусом, королем ливонским, голдовником царя Ивана Грозного» (ее адрес: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Livonia/XVI/1560-1570/Revel_1570/pred.phtml?id=2983), ну а дальше все стало очень просто – раз уж это написано, что зачем искать что-то еще и т.д., и т.п. (пошла писать, вернее копипастить, губерния). И вот пошла гулять история о 25 тыс. злобных московитов, осадивших Таллинн, а потом к ним «под Ревель пришло еще более народу, по имени «априссы», числом 10 тыс., а затем еще 5 тыс. (общим числом, выходит, уже 40 тыс.), вот и выходит, что под Ревель-Таллинн было нагнано силушки богатырской несметно, а на берегу никого не осталось, и вот пришел крымской царь, и спалил Москву, и т.д., и т.п. Однако…
Кое-что из ревельской фортификации и артиллерии:
1. Знаменитая башня Длинный Герман.
2. Не менее знаменитая Толстая Маргарита (тогда она называлась как будто Роозикрантс).
3. Пушка "Горькая смерть", отлитая в 1560 г. мастером Кортом Хортманом.
4. Другая его пушка, "Красный Лев".
Посмотрим теперь, что по этому поводу сказано в разрядных книгах и у Шлихтинга в его сводке. Наш «шпегк» сообщает Сигизмунду нашему Августу, что де «Московский князь обещал герцогу Магнусу в невесты дочь своего двоюродного брата князя Владимира, которого раньше умертвил вместе с его женой и матерью, но под условием, что он, Магнус, получит Ревель. А герцог Магнус не только хвастался перед московским князем, но и уверял, что вступил в тайное соглашение с некоторыми жителями Ревеля, которые обещали передать ему город». На радостях Иван, по словам Шлихтинга, « обещал герцогу Магнусу, что даст ему вдоволь войска и денег, лишь бы тот занял в Лифляндии города и замки, имеющие значение; он де будет оказывать помощь до последнего воина». «Вдоволь войска», по Шлихтингу – это всего лишь несколько тысяч, а именно: «В Пскове его (Магнуса – Thor) ждал князь Юрий Токмаков с 3000 человек. Потом Московский князь прислал к нему войска под начальством Ивана Петровича Хиронова, так что он, Магнус, имел всего 7000 человек. С этим войском он подступил к Ревелю, чтобы его занять».
Итак, сопоставим сведения от «ливонцев» и от Шлихтинга. Согласно ливонским хроникам, русские (общим числом 40 тыс.) прибывали под Ревель тремя «эшелонами» – 25 тыс. сразу с Магнусом в конце августа 1570 г., еще 10 тыс. в октябре 1570 г. и 5 тыс. в январе 1571 г. Шлихтинг дает нам картину из двух «эшелонов» - 3 тыс. сразу, в августе, и еще 4 тыс. в октябре (о третьем он не знает, ergo, он бежал из России в конце 1570 г., еще не зная о том, как закончились события под Ревелем). Кому из них верить? Конечно, тьмочисленная московская рать, отправившаяся вместе с Магнусом добывать Колывань, сразу внушает сомнения (хотя бы потому, что московиты, как истинные варвары, всенепременно должны ходить не иначе как десятками тысяч, а иначе не будет того эффекту), но все же. Естественно, что необходимо обратиться в таком случае к русским источникам – к тем самым разрядным книгам, что там сказано, и вот тогда делать окончательный вывод. Посмотрим, что писали по этому московские дьяки и подъячие.
А это шведский король Юхан III, на помощь которого уповали ревельцы, отказываясь капитулировать перед Магнусом.
В Государевом разряде сказано под 7078 г.: «Того же лета приговорил царь и великий князь з бояры зделати город по колыванской дороге Толщебор. А для береженья были воеводы, как город делали, из земскаго боярин и воевода Иван Петрович Яковлев, из опришнины околничей и воевода Василей Иванович Умного-Колычов. В Корелу послал воеводу Григорья Григорьева сына Колычева; да в Кореле же готов князь Андрей Масальской. В Орешке быти Замятне Сабурову, да наместник Зук Тыртов. А для королевича датцкаго во Пскове из Полотцка воеводе князю Михаилу княж Юрьеву сыну Лыкова да из Вильяна князю Миките Кропоткину; а в Вильяне Григорей Папин Сабуров».
А вот что было прописано в частной разрядной книге 1475-1605 гг.: «Тово же лета (7078 – 1569/1570 г.) приговорил царь и великий князь з бояры зделать город по колыванской дороге Толщебор, а для береженья были воеводы, как город делали: из земского боярин и воевода Иван Петровичь Яковлев, из опришнины окольничей и воевода Василей Иванович Умново Колычов. В Корелу послал государь воевод Григорья Григорьева сына Колычова, да в Кореле же готов князь Ондрей Мосальской. В Орешке Замятня Сабуров да намесник Зык Тыртов. А для королевича датцково во Псков посланы ис Полотьцка воевода князь Михайло князь Юрьев сын Лыков да из Вильяна князь Микита Кропоткин. А в Вильян послан Григорей Папин сын Сабуров. Тово же лета июня в 25 день послал государь под Колывань с нарядом зятя своего свийского короля Арцымагнуша Крестьяновича да с ним с свитцским королем Арцымагнушем Крестьяновичем воевод своих боярина и воеводу Ивана Петровича Яковлева да окольничево и воеводу Василья Ивановича Умново Колычова. Да у короля в полку воеводы князь Михайло Юрьевичь Лыков да князь Микита Иванович Кропоткин. В правой руке Замятня Иванович Сабуров да Григорей Григорьевич Колычов. Тово же году на весну перемена под Колывань: Петр Васильевич Морозов да князь Ондрей Ивановичь Стригин».
И еще одна ревельская башня с забавным названием Кин-ин-де Кёк (что-то вроде "Загляни на кухню").
В другой, частной же, разрядной книге 1550-1636 гг., писано же: «Того же году приговорил государь с сыном своим с царевичем со князем Иваном Ивановичем поставити на Колыванской дороге город Толшебор, а делать Раману Олферьеву да Федор Колычев, да Дмитрей Шафериков Пушкин. А воеводы были боярин Иван Петрович Яковлев да окольничей Василей Иванович Умной… А для королевича дацкова велено быти ис Полотцка во Псков князю Михаилу княж Юрьеву сыну Лыкову да из Вильяна князю Никите Кропоткину… Того же году послал государь х Колывани с нарядом короля Арцымагнуса да воевод князя Михаила Лыкова да князя Никите Кропоткина».
Итак, из русских разрядных книг вырисовывается картинка тех же трех «эшелонов» (как будто, учитывая, что для составителей разрядных книг экспедиция Магнуса под Ревель была, судя по всему, рядовой, несущественной «посылкой», не заслуживающей пристального внимания) – вместе с Магнусом двинулась рать во главе с воеводами И.П. Яковлевым Хироном и В.И. Умным Колычевым (надо полагать, что опричники Умного–Колычева подошли под Ревель позднее – когда разрядились ситуация на берегу, где ожидали прихода самого крымского царя), а затем на весну 1571 г. («на перемену») пришло еще 2 воеводы, всего 8 воевод. А 8 воевод никак не могли командовать 40-тыс. ратью чисто физически (не говоря уже о том, что поход на Ревель был акцией голдовника, и весь расчет был сделан на ревельских «переветников», а московские воеводы, сопровождавшие Магнуса, должны были придать весомость аргументам «короля» в пользу капитуляции Ревеля). Поэтому цифра, приведенная Шлихтингом в своем разведывательном сообщении, заслуживает большего доверия (если полагать, что он сообщил данные, пересказанные с чьих то слов, и при этом были учтены все, кто сопровождал московскую рать – не только дети боярские с послужильцами, стрельцы и казаки, но и всякая посоха и купцы-маркитанты-всякий сброд-желающий пограбить типа того же Штадена, который в новгородском походе Ивана «был при великом князе с одной лошадью и двумя слугами»).