?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

      Почти что занавес...



      Итак, как уже было сказано прежде,Ливония к продолжению боевых действий снова была не готова, чего не скажешь о «тираническом заклятом враге всего христианства». После Ильина дня (20 июля), записал псковский летописец, «пришъли воеводы, князь Иванъ Мстиславскои да князь Петръ Шоуискои, и иныя воеводы и шли к Вельяноу (Феллину – Thor) с нарядомъ». Поперед себя Мстиславский отправил в «посылкоу» 3-полковую «лехкую» рать под началом князя В.И. Барбашина (три воеводы – несколько сот всадников, вряд ли больше 600) с наказом «город (Феллин – Thor) осадити…». Курбский добавляет к этому летописному известию, что решение Мстиславского было продиктовано тем, что Фюрстенберг решил «выпроводити кортуны великие предреченные (чуть раньше Курбский отмечал, что в Феллине находились «кортуны великие, ихже многою ценою из-за моря з Любка места великого,от германов своих достали было» – Thor) и другие дела и скарбы свои в град Гупсаль (Гапсаль, Хаапсалу – Thor), иже на самом море стоит», и чтобы не допустить этого, вперед и была отправлена «лехкая» рать Барбашина (12 тыс. (sic -!) ратных – согласно «баснословным» сведениям Курбского).
      Если верить Рюссову и Ниенштедту, то Барбашин со своим людьми объявился под Феллином в ночь перед днем Марии Магдалины (22 июля). В принципе, в этом нет ничего невозможного – преодолеть верст 70-80 за сутки-полтора, двигаясь налегке вполне реально. Да и дорога была уже знакома – тот же Курбский и «торонщики» из Пскова и Дерпта-Юрьева проторили путь к Феллину (Реннер, к примеру, писал, что русские жгут и грабят мызы и деревни в окрестностях Феллина 28 июня, сам старый магистр отписывал в Ревель 4 июля, что русские rauben, morden und brennen в окрестностях города. И Фюрстенберг, чувствуя, что тучи над его резиденцией сгущаются, судя по всему, решил покинуть ее, но не успел). Главные же силы русского войска двигались к Феллину не торопясь, согласно сведениям Курбского, участника этой кампании, несколькими дорогами. Пехота и артиллерия на стругах («кгалеях») поднялись вверх по реке Эмбах (современная Эмайыги) до озера Винцерв (нынешнее Выртсъярв), а оттуда вверх по реке Тянассильма почти до самого Феллина («за две мили от Фелина выкладахом их (пушки – Thor) на брег»), откуда и начали марш к городу. Главные же силы (конница) во главе с самим Мстиславским двигались другой дорогой (какой – Курбский не уточняет, но, скорее всего, параллельной маршруту судовой рати). «Лехкая» же рать с приближением главных сил выдвинулась южнее, прикрывая феллинское направление от появления неприятельских сил с южного и юго-западного направлений.

      Феллин (реконструкция):
maket1


      2 августа именно князь Барбашин и его ратники стали героями последнего более или менее крупного полевого сражения Ливонской войны, в котором были разгромлены остатки орденского воинства (Реннер так и называет это событие – groter nedderlage des Ordens). Орденский ландмаршал (псковский «ламошка», «ламмакшалка» Лебедевской летописи) Ф. Шалль фон Белль, «благородный и набожный человек (по выражению С. Хеннинга) во главе небольшого отряда орденских и рижских войск (согласно Курбскому, 500 всадников-рейтар и 400-500 пехотинцев, Реннер же сообщает, что у Белля было 300 «коней» и 2 фенлейна пехоты), не дождавшись обещанной помощи от Империи и Сигизмунда II, 1 августа выдвинулся под небольшой замок Эрмес, получив известие о том, что в его окрестностях объявились русские. В утренней стычке 2 августа немецкому дозору удалось взять нескольких пленных, которые показали, что им, немцам, противостоит небольшой, всего лишь в 500 человек, русский отряд (кстати, если рать Барбашина не была усилена, то эти сведения довольно точно отражают ее реальную численность, хотя, судя по всему, князь Василий пошел на Эрмес, получив от Мстиславского подкрепление). Ландмаршал решил атаковать неприятеля, и, как вспоминал потом Курбский, «пред полуднем, на опочивании, ударили на едину часть смешавшися со стражею наших, потом пришли до конеи наших, и битва сточися…». Ратники Барбашина, привыкшие к легким победам, недооценили решимость фон Белля, и за это едва не были сурово наказаны. К счастью для русских, под удар попался лишь одни из полков «лехкой» рати, и пока немцы добивали его и хватали «животы», ратники других полков, «имеющее вожеи добрых, ведомых о месцех, обыдоша чрез лесы вкось, и поразиша их (немцев – Thor), иже едва колько их убеже з битвы…».
      Разгром ландмаршала был полный. 261 (согласно Реннеру, у Рюссова и Ниештедта – 500) немец был убит или взят в плен (по счету Курбского – «единнатцать кунтуров живых взято и сто двадесять шляхтичеи немецких, кроме других»). Среди убитых были фогт и комтур замка Кандау, 2-й комтур замка Голдинген, 2 гауптмана ландскнехтов. В плен попали сам ландмаршал (Курбский писал, что его взял послужилец Алексея Адашева), его брат, гольдингенский комтур, и комтур Руена, не считая прочих (у Реннера приведен список из 32 знатных ливонцев, убитых и взятых в плен русскими в этом бою). Впечатление, которое произвело известие о поражении фон Белля под Эрмесом, на ливонцев, было гнетущим. Фактически, конфедерация лишилась не столько последних боеспособных сил (в конце концов, в последний бой с ландмаршалом пошли отнюдь не все фенлейны, были и другие – в той же Риге и том же Ревеле, были и деньги, на которые можно было нанять новых наемников), сколько воли к борьбе. Казненный в Москве по обвинению в нарушении перемирия фон Белль, судя по всему, был душой сопротивления конфедерации (чего не скажешь о самом магистре), и теперь ее, этой души, не стало. И вслед за печальной новостью о эрмесском разгроме пришла другая – русские взяли Феллин и пленили старого магистра.
      Осада Феллина, которая, как уже было отмечено выше, началась в ночь на 22 июля, полторы недели шла ни шатко, ни валко. Лишь после того, как в лагерь Мстиславского прискакал гонец от Барбашина, а затем под охраной были доставлены пленники и трофеи эрмесской победы, осадные работы активизировались. По словам Курбского, «тогда под Филином стояхом, памятамись, три недели и вящее, заточя шанцы и биюще по граду из дел великих («день и ночь», tagk und nacht – добавлял к этому Кеттлер в своем письме своим дворянам – Thor)…». Пока пушкари, стрельцы и казаки осаждали город и замок, русская конница продолжала опустошать прилегающие к Феллину местности – сидючи в Риге, магистр жаловался, что московиты mordt, raub und brandt не только окрестности самого Феллина, но их отряды действовали в Йервенском фогстве, под Каркусом, Руеном, Буртнеком, Венденом и Зегевольдом. Об этом же писала и псковская летопись: «А как стояли воеводу оу Вельяна, и в то время посылали воеводы князя Андрея Коурбского и иных воевод по Рижской стороне воевати…».
      Сам Курбский по своему обыкновению похвалялся (приписывая себе чужие успехи), что он де ходил к Кеси (Вендену) и там имел три сражения с ливонцами, в которых побил неприятелей, а под Вольмаром разгромил нового орденского ландмаршала, сменившего плененного фон Белля (а вот псковская летопись полагает, что под Вольмаром-Володимерцем немцев побила «посылка князь Дмитрея Овчинин сын…»). Более того, князь разбил под Кесью, по его словам, еще и литовских ротмистров, посланных гетманом И. Ходкевичем, после чего испуганный Ходкевич «поиде скоро из земли Лифлянские, аж за Двину реку великую от нас…»..
      Факт столкновений между русскими и литовцами под Венденом подтверждают и другие источники. Так, Сигизмунд II в послании Ивану Грозному писал в августе 1560 г., что де «некоторые охочие люди (литовские – Thor) и под войско твое (Ивана – Thor) приходили, поторжки с тобою мели…». Об этом же наказывал говорить в речи пред Сигизмундом своему посланнику и Иван Грозный, называя и место «поторжки» («под Кесью»), и имя «ротмистра» («князь Александр Полубенской с товарыщи», а Реннер добавляет к этому, что это были «польские татары»), и псковская летопись (согласно которой князь А. Полубенский пришел де изгоном на князя Андрея, да князь Андрей де «литву побил под Кесью»). Правда, М. Стрыйковский сообщал, что князь Полубенский поразил под Кесью московскую «стражу» в 400 человек и взял в плен воеводу князя Ивана Мещерского (похоже, что это кто-то из Мещерских, кто был испомещен в Новгородской земле. В «Тысячной книге» есть два Ивана Мещерских с Новгорода – княж Федоров и княж Васильев сыны – Thor) и нескольких других знатных русских. Но и польскому хронисту доверять то же не стоит, поскольку Иван Грозный отмечал, что в той стычке с Полубенским были «поиманы» и присланы к нему в Москву несколько литовских пленников – так что, скорее всего, состоялся обмен ударами.

      Осада крепости из Фронспергера:
AN00077886_001_l


      Вне зависимости от того, насколько успешно действовали русские загоны и кто кого побил под Кесью, русские ли литвинов или же литвины русских, осада Феллина продолжалась. По словам Курбского, многодневная (невиданная – по словам Кеттлера) бомбардировка города и замка дала свои результаты – русские пушкари «разбихом стены меские». В ночь на 18 августа в городе начался сильный пожар («в нощи стреляющее огненными кулями, и едина куля упаде в самое яблоко церковное, яже в верху великие церкви их бе, и другие кули инде и инде, и абие загорелося место». Псковская летопись связывала начало пожара в Феллине с прибытием в лагерь осаждающих по случаю празднования дня успения Богородицы бывшего игумена псковского Печерского монастыря Феоктиста «с проскоурами и со святою водою», и, выходит, что молитвами игумена Печерского монастыря Корнилия и братьи «в неделю вечере», т.е. 18 августа, случилось чудо, описанное Курбским, и «град Вельян загорелся ото огненных ядер и выгорел весь, ни хлеба не осталось»). Пожары в Феллинском форштадте никто не тушил, и к утру от него остались лишь тлеющие головешки – уцелело всего лишь 5 (Ниенштедт) или 6 (Реннер) домов. В ливонской хроникальной традиции впоследствии общим местом стало мнение, что Феллин представлял собой прекрасную крепость, укрепленную не только людьми, но и самой природой, и что в замке было достаточно провианта а пороха для продолжения обороны, но во всем виноваты были ландскнехты, которые под предлогом неполучения обещанного жалования отказались повиноваться старому магистру (хотя тот и предлагал им взять под залог, по словам Ниенштедта, «золотые и серебряные цепи, клейноды и драгоценности стоимостью вдвое против следуемого им жалованья») и вступив в переговоры с русскими, сдали им замок, выговорив себе свободный выход со всем своим имуществом. Перед тем, как покинуть Феллин, ландскнехты «разграбили сокровища магистра, взломали и разграбили сундуки и ящики (снесенные в замок для хранения) многих знатных дворян, сановников ордена и бюргеров, и забрали себе столько, сколько мог каждый, а забранное составило бы жалованье не только за один год, но и за пять или десять лет». Однако добро восторжествовало, и предатели получили по заслугам – во всяком случае, так полагали Хеннинг, Рюссов и Ниенштедт. Московиты ограбили ландскнехтов, «оставив нагими и босыми», а в довершение всех бед сам магистр покарал изменников – главарей мятежа колесовал, а прочих, которые попались ему в руки – перевешал.
      Так это было или не так – не суть важно. Даже если исходить из того, что ландскнехты и в самом деле взбунтовались, то их мотивы понять можно – на верную смерть они не подписывались, а в том, что она уже здесь, ante portas, сомнений не было. После взятия русскими форштадта судьба самого феллинского замка была немного предсказуема, тем более что помощи извне ожидать не стоило. Ландмаршал и его воинство разгромлены, великий князь литовский и император не торопятся слать людей и деньги для спасения Ливонии – стоит ли в таком случае биться до последнего за проигранное дело? Одним словом, 20 августа (21-го – по псковским известиям, 22-го – согласно Хеннингу) Феллин капитулировал и русские вошли в него, по словам Реннера, «с великой радостью и триумфом». И было отчего – согласно описанию Курбского, столь мощной крепости в Ливонии русские еще не брали: «Егда же внидохом в место и во град Фелин, тогда узрехом от места стоящи еще три вышеграды, и так крепки от претвердых каменеи сооружении, и рвы глубоки у них, иже вере не подобно, бо и рвы оные, зело глубокие, каменьми гладкими тесаными выведены». В городе были взяты богатые трофеи – согласно Реннеру, «лучшая артиллерия Ордена», 3 kartouwen, 2 halve kartouwen, 2 nothschlangen, 2 fuirmorser и 6 feltgeschutte – словом, весь орденский «наряд» (Курбский исчислил его в 18 осадных орудий и прочих «великих и малых всех полпятаста на граде и месте»), а также «запасов и всех достатков множество». Но главным трофеем был сам старый магистр – В. фон Фюрстенберг, отправленный в Москву как знак великой победы.

      Фронспергерова мортира:
AN00077849_001_l


      30 августа к Ивану Грозному прибыли сеунщики с «Ливонского фронта», сын боярский Василий Сабуров и стрелецкий голова Григорий Кафтырев с грамотой от Мстиславского со товарищи, а в грамоте той «писали, что божим милосердием великим приступом и пушечным боем и огнем город Велиан и со всем пушечным нарядом и в городе маистра Велим Ферштенберга взяли и ко царю и великому князю послали с Неклюдом Дмитреевым сыном Бутурлина». Казалось, что конец затянувшейся чрез меры войны был недалек...

Comments

( 3 comments — Leave a comment )
ordoteutonicus
Aug. 15th, 2014 07:01 am (UTC)
- И Фюрстенберг, чувствуя, что тучи над его резиденцией сгущаются

Магистр не мог этого чувствовать, так как Феллин не являлся его резиденцией. Резиденцией магистров Ливонии в то время являлся Венден.
За всю историю Тевтонского ордена в Ливонии Феллин лишь в 1470-71 гг. был объявлен резиденцией магистра Иоганна Вальдхауса фон Хеерзе. После его смещения осенью 1471 г. резиденция магистра была вновь перенесена в Ригу. С конца XV в. магистры как правило находились в Вендене.

Edited at 2014-08-15 07:05 am (UTC)
thor_2006
Aug. 15th, 2014 10:39 am (UTC)
Ну да, это я знаю, но Фюрстенберг находился в Феллине - значит, Феллин его резиденция как бывшего магистра (Кеттлер-то кантовался в районе Риги).
P.S. Я так понял (из Хеннинга), чт бывший магистр после своего ухода имел право выбрать себе любой замок для проживания, и Фюрстенберг выбрал именно Феллин?
ordoteutonicus
Aug. 15th, 2014 01:19 pm (UTC)
Итинерарий Кеттлера устанавливается без труда по ряду писем: 6 августа - Пернау; 11-12 августа - Дюнамюнде; 15 августа - Залис; 16 августа - Дюнамюнде; 20-22 августа - Рига.

Каких-то юридических механизмов по отношению к отставным магистрам не существовало. Все зависело от ситуации и расположения новой власти. Кто-то выбирал владения для содержания, кто-то их получал, а кто-то мог и закончить свои дни в темнице. Отставка магистра не предусматривалась статутами, так как избрание происходило пожизненно. Фюрстенберг получил области Тарваст, Хельмет и Пернау по указанию Кеттлера. После смерти фогта Йервена Фюрстенбергу должно было отойти еще кое-что в районе этого фогтсва (Ширрен 4, № 544; Реннер, с. 259-260). Как видите, изначально о Феллине речи вообще не шло. Только 4 апреля 1560 г. Кеттлер передал на содержание старого магистра области Феллин и повторно Хельмет (Ширрен 4, № 546). То есть речь шла об орденских областях вместе со всеми замками, дворами и пр. В общем, на доходы от этих областей Фюрстенберг должен был жить после отставки.
Насчет "резиденции", я понял, что Вы имеете в виду, но вопрос в том, насколько правомерно использовать этот термин по отношению к отставному магистру. "Резиденция" - это не просто место пребывания/проживания. Под этим термином подразумевается целый комплекс властных, символических, меморийных, архитектурных и пр. понятий.
( 3 comments — Leave a comment )

Profile

Волк
thor_2006
thor_2006

Latest Month

November 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Tags



Free counters!

АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ – Портал об эволюции человека




Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars