thor_2006 (thor_2006) wrote,
thor_2006
thor_2006

Category:

Матвей Иванов сын Дьяк Ржевский. Часть 2-я.

   О том, где был Матвей Ржевский в 1557 г., мы не знаем. Можно лишь предположить, что, отбыв «годование» путивльским наместником, он осенью 1557 г. был назначен наместником «на Северу», в Чернигов. Здесь он пробыл недолго, и уже в начале 1558 г. мы видим его на новой службе. На страницах разрядных книг и летописей он появился в 1558 г. Не дожидаясь конца суровой зимы 1557/1558 гг., Иван Грозный 2 января 1558 г. отсылает в низовья Днепра «на Хартущу» (т.е. на Хортицу) князя Дмитрия Вишневецкого. Вместе с ним отправилась туда же целая рать во главе с дворовым сыном боярским из Переяславля-Залесского Игнатием Заболоцким «з жилцы», рязанским дворовым сыном боярским Ширяем Кобяковым «з детми з боярьскыми», «да голов Данила Чюлкова да Матвея Дьяка Иванова сына Ржевского, да Ондрея Щепотева, Василья Тетерина, Михаила Евсково, Михаила Ондреева сына Павлова, Онофрея Лашинсково, Петра Таптыкова, Микиту Сущова, Нечая Ртищева» «с казакы» и «с стрелцы». Князь А. Курбский писал позднее, что всего в поход «нарядили» 5 тыс. ратных людей, что достаточно правдоподобно, учитывая число голов и атаманов, отряженных в эту экспедицию. Перед князем и его людьми была поставлена задача «ити прямо, а во Псле … суды поделати и з запасы ити на Днепр. И велел государь князю Дмитрею стояти на Днепре и беречи своего дела над крымъскым царем». Очевидно, что эта рать двинулась по пути, проторенному Матвеем Ржевским в 1556 г, и не случайно он был включен в ее состав – экспедиции был нужен опытный и энергичный человек, знающий местность и имеющий опыт весеннего сплава по Пслу и Днепру.
   Так Ржевский снова стал участником большой игры, задуманной Иваном Грозным. Русский царь замыслил организовать серьезную операцию против своего недруга, крымского хана, с привлечением ногаев и кабардинцев. С этой целью тогда же, в январе 1558 г., из Москвы был отпущен посол кабардинского князя Темрюка Идаровича Канклыч Кануков с посланием, в котором князю Темрюку предлагалось, собрав своих людей, идти на помощь Вишневецкому. Бию Исмаилу царь отписывал в январе же, что собирается «промышляти сею весною» над Девлет-Гиреем и предложил присоединиться к экспедиции Вишневецкого. Несколько позднее, в марте, отправляя к ногаям посла Елизария Мальцева, Иван передал вместе с ним грамоту Исмаилу, в которой писал, что «царь и великии князь их (т.е. Исмаила и его близких – Thor) для обид послал на крымсково князя Дмитрея Ивановича Вишневетцкого со многою ратью. А велел ему засести на Днепре Ислам Кермень. И из Ислам Кермени велел ему крымскому царю недружбу делати». К этому царь добавлял, что «черкасом пятигорским велел есми на него (Девлет-Гирея – Thor) ж ити, памятуя свое слово, что нам на всякого недруга заодин быти». Естественно, что Исмаилу, по мнению Ивана, следовало присоединиться к Вишневецкому и горцам и хотя бы «детей своих и племянников и рать свою на крымсково» послать вместе с ивановыми ратными людьми и «черкасами» «промышляти заодин». Кстати, забегая вперед, из этой переписки становится ясным, почему Иван отправил вместе с Вишневецким преимущественно вооруженных пищалями казаков и стрельцов – видимо, в Москве предполагали, что Темрюк и Исмаил дадут легкую конницу, а московские ратные люди и козаки Вишневецкого поддержат ее пищальным огнем.
   Увы, этим планам русского государя не суждено было сбыться. Девлет-Гирей оповещенный Сигизмундом II, что «Вишневецкий с помочью князя великого Московъского з немалым войском вытягънул на поле», поспешил увести своих людей за Перекоп и сам сел в осаду, ожидая набегов русских ратных людей и казаков. В мае Вишневецкий писал царю, что он со своими людьми подошел к самому Перекопу «и сторожей побил за шесть верст от Перекопи, а люди ему встречю крымскые не бывал ни един человек». Простояв под Перекопом ночь, во второй половине следующего дня Вишневецкий пошел на запад, к Днепру, «на Тованьской перевоз» в 25 верстах ниже по течению от Ислам-Кермена, и здесь три дня ждал татар, но и на этот раз «крымцы к нему не бывали и не явливалися». Огорченный этим, князь ушел оттуда на Хортицу, где встретился с Ржевским. Бывшему стрелецкому голове и путивльскому наместнику было поручено чрезвычайно важное и ответственное задание – пока Вишневецкий налегке устремился к Перекопу, Матвей должен был доставить в низовья Днепра караван стругов с провиантом, «зельем» и всеми остальными необходимыми для автономных действий посланной против крымцев немалой рати.
   Ржевский успешно справился с поставленной перед ним задачей и, после того, как Вишневецкий, «перебрав людишек», отпустил домой с головой Онуфрием Ляшицким тех детей боярских, которые «потомилися» в тяжелом зимнем походе, остался вместе с князем. Последний, оставив «немногих людей, детей боярьскых да казаков и стрелцов», пошел «летовати в Ыслам-Кирмень», намереваясь отсюда совершать рейды «на Крымьского улусы за Перекоп и под Козлец…, сколко ему милосердный Бог поможет».
   Получив эти известия вместе с прибывшим в Москву 12 июня Онуфрием Ляшицким, царь отправил в низовья Днепра сына боярского Н.А. Карпова «ко князю Дмитрею Ивановичю … и к головам Игнатию Заболоцкому, Ширяю Кобякову, Диаку Ржевскому, Ондрею Щепотеву с своим жалованием з золотыми». Одобрив таким образом действия Вишневецкого, и его начальных людей, тем не менее, государь приказал Вишневецкому вместе с Заболоцким немедленно ехать в Москву, оставив в низовьях Днепра «в коем месте пригоже» голов Ш. Кобякова, Д. Ржевского и А. Щепотева, «а с ними детей боярьскых немного да стрелцов», а также Д. Чулкова и Ю. Булгакова с казаками «промышляти» над крымцами.    Обращает на себя внимание тот факт, что Ржевский был назван вторым в этом списке, а поскольку, как уже было отмечено выше, он уже бывал в этих местах, то, надо полагать, его мнение на военном совете было едва ли не решающим. И, судя по всему, действия оставленных в Ислам-Кермене русских детей боярских, стрельцов и казаков были успешны – Девлет-Гирей и откочевавшие к нему отдельные ногайские улусы все лето и осень отсиживались в Крыму, не пытаясь выйти оттуда и атаковать русские рубежи. Лишь отдельные небольшие татарские отряды на свой страх и риск пыталась сходить за ясырем, но без особого успеха. Неудачей закончился и поход, предпринятый в конце 1558 г. калгой Мухаммед-Гиреем. Узнав при подходе к русским рубежам, что и сам царь не ушел «в Немцы», и на берегу по-прежнему стоят русские войска, и страшные татарам князья Д.И. Вишневецкий и М.И. Воротынский да боярин И.В. Большой Шереметев находятся на «украйне» – в Рязани, в Туле и в Калуге, татары, несолоно хлебавши, повернули поспешно назад, понеся большие потери из-за морозов.

   Монета Девлет-Гирея I




   В следующем, 1559 г., черниговский наместник Матвей Ржевский принял участие в прогремевшей экспедиции окольничего Д.Ф. Адашева против Крыма. В феврале этого года по санному пути «отпустил царь и великий князь воевод своих на Днепр околничего своего и воеводу Данила Федоровича Адашева да воеводу Игнатья Григорьевича Заболотцкого да Ширяя Васильевича Кобякова¸ да голов стрелецких с стрельцы да голов з детми боярскими да атаманов с казаки», среди которых был и Матвей Ржевский. Перед 8-тыс. ратью, разделенной на три полка, большой, передовой и сторожевой (Ржевский был головой и помощником воеводы передового полка И. Заболоцкого), была поставлена задача идти «в судех» «государево дело» «беречь на Днепре и промышляти на крымскыя улусы».
   Новая экспедиция стала продолжение наступления Ивана Грозного на Крым. И хотя, как и в предыдущем году, полностью осуществить свои замыслы русскому царю не удалось, Данила Адашев и его люди, в том числе и Матвей Ржевский, руководивший на этот раз, судя по всему, черниговским детьми боярскими и их послужильцами, выполнили порученное им задание более чем успешно. Как узнали царь и его бояре в июле 1559 г. от прискакавшего в столицу с вестью-сеунчом от Адашева Ф.И. Хворостинин и сын боярский С. Товарищев, окольничий и его люди, поделав, как было приказано, «суды», по пути, разведанному ранее Ржевским, успешно сплавились вниз по Днепру и вышли к Очакову. Здесь русские ратные люди взяли на абордаж турецкое судно «и турок и татар побили, а иных людей поимали с собою в вожи». Заполучив проводников, русские двинулись дальше «и пришли на Чюлю остров на море и тут на протокех другои карабль взяли и тех всех людеи в вожи же с собою поимали». Следующим пунктом назначения стал «Ярлагаш остров (Джарылгач – Thor)», на котором русскими были взяты и побиты «многие верблужия стада». Затем люди Адашева высадились на берег в 15 верстах от Перекопа и разделились на несколько отрядов, одним из которых, видимо, командовал Ржевский, «и дал Бог повоевали и поимали многие улусы, – писал летописец, – и многих людеи побили и поимали, и которые татарове собрався приходили на них, и тех многих ис пищалеи побили». После этого русские ратники отошли к своим кораблям, погрузили на них захваченные трофеи и отступили морем на «Озибек остров».

   К этому месту нашел забавную картинку, изображающую нападение казаков на турецкие корабли




   Девлет-Гирей, узнав о нападении «неверных» на его улус, поспешил вдогон за русскими, которые тем временем вернулись к Очакову. Здесь Адашев приказал отпустить всех взятых в плен турок, предав с ними очаковским аге и санджакбею, что он, Адашев, послан своим государем воевать с его недругом, крымским «царем», «а с Турским государь наш в дружбе и воевати его не велел». Турки беспрепятственно пропустили русский караван вместе со всем захваченным полоном и освобожденным из крымского плена русскими и литовским полоняниками и далее путь Адашева лежал вверх по Днепру к Монастырскому острову – место, хорошо знакомое Ржевскому, Заболоцкому и Кобякову. Все попытки Девлет-Гирея перехватить русских «в тесных местех» не имели успеха – Адашеву и его людям удалось отбиться от татар.
   Разбив лагерь на Монастырском острове, Адашев узнал от беглого полоняника Федора Ершовского, что крымский «царь» хочет атаковать русских, озлобленный безрезультатными 6-недельными попытками перехватить русских. Однако посланный в разведку сын боярский Нечай Ртищев, выйдя в месту, где хан разбил было свой лагерь (в 15 верстах от Монастырского острова), обнаружил, что того уже и след простыл – как только Девлет-Гирею стало известно о бегстве Ершовского, он поспешно снялся со стана и отступил в Крым.
   Адашев сообщил и еще одну приятную новость – Девлет-Гирей, разозленный непрерывными неудачами, «нагайских мурз в Крыму побил у собя многых, и Исуфовы дети от него побежали и утекли ко отцу».
Принесенные вести, если верить летописи, вызвала в Москве подлинное ликование. И в самом деле, случилось небывалое – русские напали на коренной улус крымского хана, чего и вправду доселе не случалось, побили многих крымских людей, освободили немало русских пленников и, в свою очередь, взяли богатый полон и вернулись обратно, и хан ничем не мог помешать им. Вдобавок хан рассорился с ногайскими мурзами и лишил себя отменной ногайской конницы. И это тогда, когда крымская сила еще не восстановилась полностью от последствий мора и неудач предыдущих лет (за 2-3 года сделать это было нереально просто физически)! Разве это не повод для радости и больших торжеств?
   Иван щедро наградил победителей, послав на Монастырский остров к Даниле Адашеву со товарищи князя Ф.М. Лобанова-Ростовского «с своим жалованием, з золотыми». Уместно здесь снова привести свидетельство английского дипломата Дж. Флетчера. Он писал, что у русских «тому, кто отличиться перед другими или окажет какую-либо особенную услугу, царь посылает золотой с изображением св. Георгия на коне, который носят на рукавах или шапке, и это почитается самой большой почестью, какую только можно получить (выделено нами – Thor)…». Между прочим, получается, что Матвей Ржевский, которому тогда было около или несколько больше 30 лет, дважды получил наградной царский золотой – ту самую большую почесть, которая заменяла в то время русским ратникам ордена и медали. Многие ли даже более высокопоставленные и родовитые воеводы могли похвастать тогда такой наградой, тем более полученной дважды? Что, как не это, лучше всего свидетельствует о том, что Матвей Ржевский действительно был незаурядным военачальником.

   А вот и "денежка" Ивана Васильевича (одна из многих)




   Поход 1559 г., вопреки общепринятому мнению, отнюдь не был последним в крымской эпопее Ржевского. В 1560 г. он снова был отправлен царем в низовья Днепра. Об этом Иван Грозный писал в грамоте ногайскому бию Исмаилу, отправленной с послом П. Совиным. И снова, как и в предыдущие годы, отправка Ржевского на Днепр была частью большой игры Ивана IV, имевшей своей целью ослабить Крымское ханство. Царь писал бию, что его замысел состоит в том, он отправляет«по сеи весне на Днепр наместника своего черниговского Диака Ржевского со многими людми да Тягрибердеи мирзу кипчака, которои к нам приехал служити из Крыму. А велели есмя им с Днепра крымскому царю недружбу делати, сколко им Бог поможет». Одновременно князь Вишневецкий с черкесскими князьями, перешедшими на службу к Ивану, были отправлены им в «Черкасы Пятигорские» «делать недружбу» Девлет-Гирею «с Черкасской стороны», а на Дон были посланы стрельцы с тем, чтобы соединившись с отрядами ногайской конницы, напасть на владения крымского хана. При этом Иван подчеркивал, чтобы Исмаил «однолично безо всякого переводу сево лета над Крымом промышлял безотступно по тому, как есми к тебе свою мысль приказал», пока на дворе «пригожее» время для такой операции и «чтоб Вишневетцкого и Дьяково стоянье не безлеп было». Примечательно, что позднее Иван писал бию, что дал однозначное указание Ржевскому, чтобы тот ждал Исмаила, если потребуется, даже и до самой зимы, что потом предпринять совместные действия против хана.
   Однако, несмотря на все обещания, на все уступки и выполнение Иваном всех требования Исмаила, реального участия в наступлении на Крым ногаев русский царь так и не дождался. Ржевский напрасно прождал биевых мурз и не смог воспрепятствовать выходу татарских отрядов из-за перекопских укреплений в Поле и их набегам на «государеву украйну». Во всяком случае, полное молчание русских источников о том, как действовал в этом году черниговский наместник и его люди, явно свидетельствует в пользу того, что немногочисленный отряд Матвея Ржевского каких-либо успехов на этот раз не добился.

   Еще одна картина с казацкими кораблями (а вот кто автор - не нашел)




   Из разрозненных упоминаний в летописях и дипломатической переписке можно заключить также, что и в 1561 г. русские отряды продолжали оставаться в низовьях Дона и Днепра. Во всяком случае, в апреле 1561 г. Иван сообщал Исмаилу и его мурзам, что он отдал приказ казакам на Дону беспокоить набегами улусы врага бия Гази-мурзы, а в низовья Днепра посланы опять же казаки «Крыма воевати». Был ли во главе этих казаков Ржевский – увы, неизвестно. Судя по всему, к этому времени Иван уже основательно охладел к идее продолжения войны с Крымом до победного конца. Внимание Ивана Грозного переключается на запад, а планы покорения Крыма были отставлены.
   Сам Матвей Ржевский тем временем оставался по-прежнему в Чернигове. Наместничество в Чернигове, пограничном городе, было делом хлопотным и беспокойным, требовавшим от служилого человека, поставленного блюсти здесь государев интерес, решительности, энергичности, бдительности, определенных дипломатических талантов – да мало ли каких еще знаний, умений и навыком, нужных пограничному воеводе? Надо полагать, что Матвей Ржевский успешно справлялся со своими обязанностями и царь не видел необходимости сменять его на протяжении нескольких лет. Во всяком случае, в 7070 (1561/1562) г., с началом новой русско-литовской войны, он оставался в Чернигове «для осаднаго дела», как писали в грамотах того времени, «быти и жити … в осадных головах и стенной приказ, и наряд городовой, и пушки, и пищали, зелья и ядра, и всякий городовой наряд, и пушкорей, и писщалников ведать…». Вряд ли Иван Грозный случайно оставил Ржевского в Чернигове тогда, когда сам он собирался с большей частью своего войска в поход на Полоцк. Наш герой как опытный пограничный воевода, и к тому же проведший несколько лет на должности черниговского наместника, был прекрасно осведомлен о ситуации, складывавшейся в этом регионе и кому, как не ему, должно было оставаться здесь, прикрывая это направление на случай каких-либо враждебных действий как со стороны литовцев, так и татар.
   О том, как развивалась карьера Матвея Ржевского в 60-х – 70-х гг., сведений сохранилось немного. Был ли он на первых порах по-прежнему наместником в Чернигове или каком другом городе – неясно. Во всяком случае, 14 сентября 1564 г. в Мценск был назначен на «годование» пребывавший до того в Мценске Ф. Нагой. Что же до Матвея Ржевского, то можно лишь с уверенностью предположить, что в апреле 1563 и в марте следующего года он находился в Москве, поскольку 20 апреля 1563 г. и 8 марта 1564 г. датируются поручные записи по князю А.И. Воротынскому и боярину И.В. Шереметеву Большому, и среди прочих поручителей присутствует и наш герой. Кстати, из этих грамот следует, что к тому времени он был весьма зажиточным служилым человеком – в обоих случаях он ручался 200-ми руб. – сумма, что и говорить, немалая, практически недоступная сыну боярскому средней руки.
   Примечателен и еще один факт, косвенно свидетельствующий о месте Ржевского в служилой иерархии того времени – в первом случае из 102 князей и детей боярских, поручившихся за князя Воротынского, его фамилия стоит на 45-м месте, а во втором из 84 – на 38-м месте. Кроме того, судя по всему, Иван Грозный по-прежнему не терял Матвея из вида. Как надежному человеку, на которого можно положиться, он поручает ему в сентябре 1565 г. вести на помощь своему тестю князю Темрюку Айдаровичу «черкасских казаков и стрелцов» «в судех» вместе с сыном Темрюка князем Мамстрюком по их «челобитью» «на черкасских князей, которые им (т.е. Темрюку и его сыну – Thor) непослушны, на кавардейских князей на Шопшука (Пшеапшоку Кайтукина – Thor) з братиею да на Тазрита да на Маита».

   Хе-хе, московитская "нетленка" от Ангуса МакБрайда (ныне, увы, покойного)



   Путешествие на Кавказ выдалось сложным и долгим. До начала зимнего ледостава Ржевский со своими людьми и горским князем не успел прибыть в Астрахань и был вынужден зазимовать «под Девичьими горами на усть-Куньи». На место назначения судовая рать прибыла только в конце июня 1566 г. (на рождество Иоанна Предтечи), соединившись с посланными «полем» конными детьми боярскими князя И.Д. Дашкова и пробыла там до середины августа («Оспожина дня»). Выполняя данное им поручение «беречи» князя Темрюка от «недругов его», И. Дашков и М. Ржевский со своими ратными людьми «черкасские места, Шапшуковы кабаки з братьею, многие воевали и полону и животов имали много». Попытки князя Пшеапшоки и его вассалов отомстить успеха не имели. «Многие собрався», «черкасские князи» «на князя Ивана Дашкова т на Матвея Дьяка с товарищи приходили и дело с ними делали (т.е. между горцами и русскими было серьезное сражение – Thor)…», но были отбиты. Как писал летописец, «государьские люди черкас многих побили, а иных поранили». В конце октября 1566 г. Дашков и Ржевский со своими людьми благополучно вернулись в Москву.

Tags: "микроистория"
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Мдя...

    Несколько лет назад на аукционе Dorotheum всплыла такая вот картина, автором которой, по мнению экспертов, был некто Антон Шоньянс ( Anthon…

  • Ну вот и прошел юбилей

    не юбилей, но относительно круглая годовщина - день рождения танковых войск и танка как вида оружия. 105 лет - не шутка, а весьма и весьма солидный…

  • А вот и поглядим, что это там

    за Сухов... Магазин на "Томпсоне" примечательный.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments