Пищальникова история...
Небольшой такой сюжетец из истории новгородских пищальников…
Начало истории:
«Лета 7054 (1545 г. – Thor) сентября присла государь князь велики грамоту, а велел нарядити с Новагорода и с пригородов, с белых с нетяглых дворов, с 1111 дворов, 370 человек, с трех дворов по человеку, да с тяглых 8013 дворов 1603 человека, с пяти дворов по человеку; и всего нарядити с белых и с тяглых дворов, с 9124 дворов, 1973 человека на конех. Да с ноугородцких же посадов, и с пригородов с посадами, и с рядов, и с погостов, нарядити 2000 человек пищалников, половина их 1000 человек на конех, а другая половина 1000 пеших. А те б пешие пищалники были в судех, а суды им собе готовити собою; а у конных людей, и у пищалников у конных, суды были ж, в че им корм и запас свой в Новгород в Нижней провадити; да у тех же бы пищалников у конных и у пеших, у всякого человека, по пищали по ручной; а на пищаль по 12 гривенок безменных зелья (12 фунтов, фунт – почти 0,4 кг на нынешний вес – Thor), да по 12 гривенок безменных же свинцу на ядра; а на тех бы людех на всех на них однорядки, или сермяги, крашены. А быти тем людем в Нижнем Новегороде на Вербное Воскресенье, лета 7054 (т.е. 18 апреля 1546 г. – Thor)…».
Естественно, что сия разнарядка была воспринята в Новгороде, мягко говоря, с большим неудовольствием, и в Москву полетели челобитные с просьбою изменить разнарядку, а то и вообще снять ее. Кому то повезло больше, кому-то – меньше, кому-то – и вовсе не повезло, даже несмотря на то, что и сама разнарядка была существенно уменьшена (по февральским грамотам 1546 г. велено было собрать уже 1271 пищальника, половину пеших, половину конных, а конных людей – 997 человек, не считая зелья. Однако, судя по всему, в процессе раскладки тягла местные власти напортачили. И вот в одной из новгородских летописей появляется примечательная запись: «А в том же году 54 (1546 – Thor), перепустя зиму, в лете возили к Москве опалных людеи полу третьяцати (25 человек – Thor) новгородцов, што была опала от великого князя в том, что в спорех с сурожаны не доставили ва пищалникы сорока человек на службу; и животы оу них отписали и к Москве свезли, а дворы у них оценив на старостах доправили…».
Когда весть об этом дошла до Нижнего, оттуда в Коломну, где в это время с большой ратью находился Иван Васильевич, отправилась делегация новгородских пищальников, решивших не дать своих сотоварищей в обиду. Собравшись «скопом», они попробовали бить челом юному Tyrann’у: «Государю великому князю выехавши на прохлад поездити потешитися, и как бысть государь за посадом, и начаша госудаю бити челом пищалники ноугородцкия, а их было человек с пятдесят, и государь велел их отослати; они же начаша посланником государским сопротивитися, бити колпаки и грязью шибати, и государь веле дворяном своим, которые за ним ехали, их отослати; они же начаша болма съпротивитися, и дворяне на них напустили…». В общем, вышла очень некрасивая история. Царские дворяне напустились на мужиков, а те «все стали на бой и почяли битися ослопы и ис пищалей стреляти, а дворяне из луков и саблями, и бысть бой велик и мертвых по пяти, по шти на обе стороны; и государя не пропусти тем же местом к своему стану проехати, но объеха государь иным местом…».
Побоище, учиненное борзыми и потерявшими берега новгородским пищальниками, привело Tyrann’a в «сумнение», и он «повеле о сем проведати, по чьему науку бысть сие съпротивство, а без науку сему быти не мощно…». А и в самом деле – пищальникам должно было собраться в Нижнем, а делегация от них почему-то оказалась в Коломне, да еще при полном снаряжении, и настроенная весьма решительно.
Итог истории – следствие, проведенное ближним государевым дьяком В.Г. Захаровым-Гнильевским, вывело на трех бояр, князя И.И. Кубенского, Ф.С. Воронцова и В.М. Воронцова. Разгневанный государь, «поверяя дьяку своему», «положил на них (бояр – Thor) гнев свой и опалу», и за то, что оные бояре «многые мзды в государьстве его взимаху во многых государьскых и земьскых делех» (формулировка из официального приговора - ?), повелел их на голову укоротити: «Июля в 21 день, назавтрее Ильина дни, велел князь велики на Коломне у своего стану перед своими шатры казнити бояр своих князя Ивана Ивановича Кубенского да Федора Демида Семеновича Воронцова, да Василья Михайловича Воронцова же, что был попреж того дмитровской дворецкой, за некоторое их к государю неисправление. И казнили их - всем трем головы посекли, а отцов духовных у них перед их концем не было. И взяшя их по повеленью по великого князя приятели их и положиша их, где же которой род кладетца…. А животы их и вотчины их всех велел князь велики поймать на себя…».
Та самая казнь (миниатюра из Лицевого свода):
Досталось и боярину и конюшему И.П. Федорову, коего, по словам летописца, «в те же поры ободрана нага дръжали», но «Бог его помиловал, государь его не велел казнити за то, что он против государя встречно не говорил, а во всем ся виноват чинил. А сослал его на Белоозеро, а тягости на него не велел положити…». И еще одним пострадавшим был брт Василия Воронцова Иван, который «тогды же после тое казни и неодиножды был на Коломне на пытке…».
Такая вот история выходит. Интересно, какм образом казyенные и опальные бояре были замешаны в этом деле с челобитьем ноугородцких пищалников?
Начало истории:
«Лета 7054 (1545 г. – Thor) сентября присла государь князь велики грамоту, а велел нарядити с Новагорода и с пригородов, с белых с нетяглых дворов, с 1111 дворов, 370 человек, с трех дворов по человеку, да с тяглых 8013 дворов 1603 человека, с пяти дворов по человеку; и всего нарядити с белых и с тяглых дворов, с 9124 дворов, 1973 человека на конех. Да с ноугородцких же посадов, и с пригородов с посадами, и с рядов, и с погостов, нарядити 2000 человек пищалников, половина их 1000 человек на конех, а другая половина 1000 пеших. А те б пешие пищалники были в судех, а суды им собе готовити собою; а у конных людей, и у пищалников у конных, суды были ж, в че им корм и запас свой в Новгород в Нижней провадити; да у тех же бы пищалников у конных и у пеших, у всякого человека, по пищали по ручной; а на пищаль по 12 гривенок безменных зелья (12 фунтов, фунт – почти 0,4 кг на нынешний вес – Thor), да по 12 гривенок безменных же свинцу на ядра; а на тех бы людех на всех на них однорядки, или сермяги, крашены. А быти тем людем в Нижнем Новегороде на Вербное Воскресенье, лета 7054 (т.е. 18 апреля 1546 г. – Thor)…».
Естественно, что сия разнарядка была воспринята в Новгороде, мягко говоря, с большим неудовольствием, и в Москву полетели челобитные с просьбою изменить разнарядку, а то и вообще снять ее. Кому то повезло больше, кому-то – меньше, кому-то – и вовсе не повезло, даже несмотря на то, что и сама разнарядка была существенно уменьшена (по февральским грамотам 1546 г. велено было собрать уже 1271 пищальника, половину пеших, половину конных, а конных людей – 997 человек, не считая зелья. Однако, судя по всему, в процессе раскладки тягла местные власти напортачили. И вот в одной из новгородских летописей появляется примечательная запись: «А в том же году 54 (1546 – Thor), перепустя зиму, в лете возили к Москве опалных людеи полу третьяцати (25 человек – Thor) новгородцов, што была опала от великого князя в том, что в спорех с сурожаны не доставили ва пищалникы сорока человек на службу; и животы оу них отписали и к Москве свезли, а дворы у них оценив на старостах доправили…».
Когда весть об этом дошла до Нижнего, оттуда в Коломну, где в это время с большой ратью находился Иван Васильевич, отправилась делегация новгородских пищальников, решивших не дать своих сотоварищей в обиду. Собравшись «скопом», они попробовали бить челом юному Tyrann’у: «Государю великому князю выехавши на прохлад поездити потешитися, и как бысть государь за посадом, и начаша госудаю бити челом пищалники ноугородцкия, а их было человек с пятдесят, и государь велел их отослати; они же начаша посланником государским сопротивитися, бити колпаки и грязью шибати, и государь веле дворяном своим, которые за ним ехали, их отослати; они же начаша болма съпротивитися, и дворяне на них напустили…». В общем, вышла очень некрасивая история. Царские дворяне напустились на мужиков, а те «все стали на бой и почяли битися ослопы и ис пищалей стреляти, а дворяне из луков и саблями, и бысть бой велик и мертвых по пяти, по шти на обе стороны; и государя не пропусти тем же местом к своему стану проехати, но объеха государь иным местом…».
Побоище, учиненное борзыми и потерявшими берега новгородским пищальниками, привело Tyrann’a в «сумнение», и он «повеле о сем проведати, по чьему науку бысть сие съпротивство, а без науку сему быти не мощно…». А и в самом деле – пищальникам должно было собраться в Нижнем, а делегация от них почему-то оказалась в Коломне, да еще при полном снаряжении, и настроенная весьма решительно.
Итог истории – следствие, проведенное ближним государевым дьяком В.Г. Захаровым-Гнильевским, вывело на трех бояр, князя И.И. Кубенского, Ф.С. Воронцова и В.М. Воронцова. Разгневанный государь, «поверяя дьяку своему», «положил на них (бояр – Thor) гнев свой и опалу», и за то, что оные бояре «многые мзды в государьстве его взимаху во многых государьскых и земьскых делех» (формулировка из официального приговора - ?), повелел их на голову укоротити: «Июля в 21 день, назавтрее Ильина дни, велел князь велики на Коломне у своего стану перед своими шатры казнити бояр своих князя Ивана Ивановича Кубенского да Федора Демида Семеновича Воронцова, да Василья Михайловича Воронцова же, что был попреж того дмитровской дворецкой, за некоторое их к государю неисправление. И казнили их - всем трем головы посекли, а отцов духовных у них перед их концем не было. И взяшя их по повеленью по великого князя приятели их и положиша их, где же которой род кладетца…. А животы их и вотчины их всех велел князь велики поймать на себя…».
Та самая казнь (миниатюра из Лицевого свода):
Досталось и боярину и конюшему И.П. Федорову, коего, по словам летописца, «в те же поры ободрана нага дръжали», но «Бог его помиловал, государь его не велел казнити за то, что он против государя встречно не говорил, а во всем ся виноват чинил. А сослал его на Белоозеро, а тягости на него не велел положити…». И еще одним пострадавшим был брт Василия Воронцова Иван, который «тогды же после тое казни и неодиножды был на Коломне на пытке…».
Такая вот история выходит. Интересно, какм образом казyенные и опальные бояре были замешаны в этом деле с челобитьем ноугородцких пищалников?