September 28th, 2020

воевода

А профессионалы изучают логистику...

       А.Ю. Прокопьев в своей "Тридцатилетней войне" (о которой я кратко уже писал прежде), характеризуя войны раннего нового времени, отмечает, что "целью конфликтов становилось восстановление ущемленного "чести" и "репутации", поиск компромисса, позволявшего восстановить попранный статус и соответственно репутацию всех замешанных в конфликте "чинов", ибо "никто из христианских государей или их вассалов не мог своевольно упразднить или ущемит достоинство того или иного "чина" или "сословия", тем более стоящих на одной ступени иерархии". Почему? А потому, что "в христианском мире любой "чин" в иерархии был продуктом суверенной воли Творца через Церковь" и потому "его существование признавалось вечным, вплоть до последних дней Второго пришествия".
      Отсюда автор "Тридцатилетней войны" делает вывод, что такой настрой вел к тому, войны раннего Нового времени отличались небывалым для современного мира длительностью споров, их подчас крайне рваным ритмом, комбинацией активных и пассивных фаз, замораживанием или забвением на определенных этапах и новым возгоранием на последующих".
      Так то оно так, но есть нюанс. Безусловно, ментальные установки оказывали серьезное воздействие на мотивы действий участников конфликта, но не меньшее (а затем, и, кстати, сам А.Ю. Прокопьев на это указывает, анализируя ход военных действий в 1618-1648 гг.) влияние имели и сугубо материальные факторы – хотя бы степень наполнения государевой казны. Знаменитая фраза «Pecunia nervus belli» именно в эту эпоху, как никогда прежде, отражала главную проблему, удовлетворительно решить которую не мог никто из участников отмеченных выше конфликтов. «Point d’argent, point de Suisse», «Нет денег, нет швейцарца», нет и возможности продолжать войну и добиваться восстановления попранной справедливости и «старины», а, значит, противоборствующие стороны волей-неволей вынуждены были пойти на снижение уровня военной активности до тех пор, пока не будут сысканы пресловутые «pecunia». А этот процесс порой превращался для раннемодерных монархов Европы (да и не только их) в весьма замысловатый «квест» (как бы и рыбку съесть, и на елку взлезть, в смысле чтобы и овцы, то есть казенный инетерс был соблюден, и овцы целы, т.е. интересы "чинов" не пострадали, а то ведь они и взбунтоваться могут) еще и потому, что, с одной стороны, пресловутая «пороховая революция» способствовала резкому скачку военных расходов, а, с другой стороны, способы наполнения королевской казны оставались прежними, средневековыми. И эти «ножницы» в конечном итоге в немалой степени и способствовали тому, что война в «долгий XVI век» (Тридцатилетняя война как раз приходится на его завершающую фазу) обретает «рваный» ритм и превращается в «процесс», растягивающийся порой на десятилетия (как в 1618-1648 гг.).
      В общем, менталитет менталитетом, но рулит все равно логистика!

8DP5xjNVDNg