December 8th, 2016

Нестор

47 верных ронинов

      История про верность и измену. А начиналась эта история так:
      "Того же лета (1456 г., вскоре после победы Василия II над новгородцами - Thor) иулия в 10 день поимал князь великии князя Василиа Ярославичя на Москве и послал его в заточение в Углеч, а сын его Иван пръвыя жены, и княгиня его другая бежали в Литву".
Нехорошо получилось - Василий Ярославич, князь Серпуховско-Боровской, внук Владимира Храброго, верный союзник Василия II во время войны с Юрьевичами, сыгравший важную, если не решающую, роль в возвращении великого князя на стол отчич и дедич, и вот, за "некую крамолу", был арестован и посажен в зиндан (и, забегая вперед, в заключении в 1483 г. Василий Ярославич и умрет). Что за крамола - Бог весть, может, переписывался с великим князем литовским, который принял было Ярославича у себя, когда тот был вынужден бежать из взятой Шемякой Москвы, может, что еще, а, может, великому князю не нравилось влияние и авторитет боровского князя, которому к тому же он был обязан властью. В общем, такая вот беда случилась.
      Прошло пять с половиною лет. Зимой 1461/1462 гг. гг. "княжы Васильевы Ярославича дети болярьские и иные дворяне" решили попытать счастью, своего сеньора и господина вызволить из неволи. Как писал потом летописец, они "хитростью коею хотеша" Ярославича "выняти с Углеча ис поиманиа...". Другая летопись добавляет к этому известию, что "многые дети боярьскые" князя Василия "сдумаша себе и целоваша крест межи себя, как бы им пришед изгоном к Углечю и выняти князя своего и бежати с ним" - по литовскому, выходит, сценарию? Набежали изгоном на Углеч, приставов побили, что охраняли заточенного Ярославича, на конь вместе с освобожденным узником - и в Литву, к сыну и жене, в прежний удел, данный Казимиром, великим князем литовским.
      Увы, этому отчаянному плану было не суждено сбыться. Великому князю удалось дознаться о планах "47 верных ронинов", "обличися мысль их (детея боярских - Thor)...". Перед глазами Василия II (увы, незрячими), всплыли картины недавнего прошлого, и он беспощадно расправился с заговорщиками: "Повеле (великий князь - Thor) всех имати и казнити, бити кнутом и сечи рукы и носы резати". Троих же закоперщиков и главарей заговора, Володьку Давидова, Парфена Бреина (Бревно - ?) и Луку Посивеева (любопытно, выходит, что Давидов был из числа "молодиих", дворский, а вот Парфен и Лука - дети боярские, их имена даны без уменьшительного суффикса), подвергли особо мучительной казни: "Бити кнутом", "конми волочити по всему граду и по всем торгом, а последи повеле им главы отсещи".
      Публичная казнь многих людей, да не обычных разбойников, а уважаемых, поразила москвичей: "Множество же народа, видяще са, от боляр и от купец великих, и от священиков и от простых людеи, во мнозе быша ужасе и удивлении, и жалостно зрение, яко всех убо очеса бяху слез исполнени, яко николиже таковая ни слышаша, ниже видеша в русских князех бываемо, понеже бо и недостоино бяше православному великому осподарю по всеи подсолнечнои сущю, и такими казньми казнити, и кровь проливати во святыи великии пост...".
      Вскоре после этого великий князь разболелся, "повеле у себя на хрепте труд жещи сухотныя ради болести (считают, что это был туберкулез - Thor), великая же княгини его и боляре его вси возбраняху ему, он же не послушав их, и с тех мест разболеся...". Варварское лечение эффекта чаемого не дало, и 27 марта 1462 г. Василий II в ночь на 27 марта 1462 г. волею Божиею умре, "а княжение великое дасть стол свои сыну своему, князю великому Иоанну Василиевичю...".       Начиналась новая эпоха...



      P.S. Любопытна реакция москвичей на казнь и на ту показную жестокость, с которой она была свершена. Патриархальные, однако, нравы. То ли дело в цивилизованных европах!