March 20th, 2015

Собака Калин-царь

Еничаня Terribl'я

      Небольшая такая пауза в рассказе про легионы III Рима (есть такое ощущение, что тема трошки наднадоела читателям). Взамен (для заполнения паузы) несколько "турецких" тезисов.
      Есть такая довольно популярная в узких кругах (и есть такое впечатление, что успешно внедряемая в массовое сознание) идея о том, что де классическая московская военная машина развивалась под сильным влиянием (и чуть ли не копировала) османские военные институты (один из главных апологетов - С.А. Нефедов - одна из его статей на эту тему). Чуть ли не общим местом стало утверждение, что де "русское поместье является аналогом турецкого тимара", а стрельцы - это такие русские янычары (ага, благо как будто и в наших источниках есть такие параллели).
      Ваш покорный слуга лет этак с десяток, а то и поболее, назад, тоже отдал дань этому поветрию. Но, время от времени возвращаясь к этой проблеме, сегодня я склонен таки полагать, что все не так просто, как может показаться на первый взгляд.
      Прежде всего вопрос - где, когда, при каких обстоятельствах Иван III (а именно при нем начинает формироваться поместная система) мог получить точную (ну или более менее точную) информацию о том, что есть тимар и как он устроен (сам по себе и система в целом)? Увы, такого ответа нет - во всяком случае, в источниках это не прослеживается. Нет, конечно, домыслить-то можно, но, как оп мне, это будет очень уж слишком большая степень допущения. Я еще могу допустить, что в основу идеи поместья могла лечь византийская прония (во всяком случае, связи с греками у московитов не прерывались до самого падения Константинополя, да и балканский "след" в русской культуре более чем четко прослеживается с конца XIV в., опять же Софья Палеолог там и пр.). Турки сами теоретическим обоснованием тимара и тимарной системы во 2-й пол. XV в. не занимались, посольств московских регулярных в Туреччину в те времена не было, а отдельные наезды московских послов, начавшиеся при Иване III, дать необходимый массив информации, которая запустила бы механизм формирования поместной системы, не могли по определению. В общем, каменный цветок у Данилы мастера никак не выходит и, следовательно, можно лишь предположить, что какие-то идеи в воздухе витали, но поместье - все-таки результат собственного происхождения, березово-лапотно-посконный, и турки к нему если и имеют отношение, то очень, очень, очень опосредованное (седьмая вода на киселе, нашему забору двоюродный плетень, и не более того). Как по мне, так идею о заимствовании поместья от тимара всерьез рассматривать не стоит.
      Второй момент сложнее - это я про стрельцов, ибо здесь, как я уже указывал выше, есть некие упоминания в нашенских материалах (за одно из них спасибо камраду antov_d, большому знатоку - без всякого ехидства, а, напротив, с уваажением и всяческим почтением - разных тонкостей московского военного быта той эпохи. Мне с ним равняться трудно). Но и здесь есть некоторые вопросы, так-скать. По большому счету, янычар и стрельцов Ивана Грозного объединяют лишь казенное содержание и характер вооружения и боевого применения. И, как по мне, если уж на то дело пошло, то опыт янычарский в Москве если был заимствован, то через крымское посредничество - как-никак, но начиная со времен смуты после смерти от рук ногаев Мухаммед-Гирея I османские янычары постоянно фигурировали на крымской политической сцене, а Сахиб-Гирей I по османскому образцу завел себе такой же корпус пеших телохранителей, вооруженных огнестрельным оружием. Учитывая, что корпус наемных пехотинцев "изо всякого сброда" (преимущественно немцев и бывших литовских долнеров) был заведен еще Василием III ("казенные пищальники"), то я бы скорее стал бы утверждать, что стрельцы - это этакая амальгама полько-литовская и крымская (по принципу испорченного телефона).
      Третий момент - касательно тактики. Элементы османской тактики найти в московской военной традции при желании несложно, но можно ли в этом случае вести речь именно о заимствовании османской тактики (или ее элементов)? Думаю, что нет. Скорее, речь необходимо вести о том, что на комплекс, присущий в целом западнотюркскому миру (легкая конница, использование табора, стрелковая тактика, упор на "малую" войну и пр.), наложились сугубо московские реалии (подправленные с учетом крымского - см. выше, и польско-литовского - опять таки, см. выше - опыта).
      Вот такая выходит на сегодня у меня картинка по вопросу об османском влиянии на развитие московской военной машины классической эпохи. Прямого копипастинга с османского образца не было и быть не могло, ибо в основе своей она, московская машина, сложилась до того, как были налажены более или менее постоянные контакты с османами, да и то, можно ли быть всерьез уверенным в том, что, допустим, Иван Грозный и его советники, образно говоря (уж очень фраза хороша, займусь копипастингом), предпринимали свои реформы, руководствуясь идеями, изложенными в некоем "трактате, что проезжий "из варяг в греки" купец по памяти рисовал, с глубокого похмелья..."? Скорее, речь необходимо вести о том, что при схожих (и то вопрос, насколько схожих) условиях и приемы решения задач оказывались схожими...

02