Смоленщина. Проблемы хронологии...
Ну вот, более или менее разобрался в вопросах хронологии начала 4-й осады Смоленска, и вот что у меня получилось в итоге...
Когда же полки Василия III начали кампанию и двинулись на Смоленск? Ясности в этом вопросе нет, поскольку и русские, и польско-литовские источники противоречат друг другу. В летописях точного времени отправки в Дорогобуж назначенных командовать государевыми служилыми людьми воевод нет, а разрядные книги путаются в показаниях – так, согласно Государеву разряду, составленному около 1556 г., воеводы отъехали к полкам 30 мая 1514 г., а в Разрядной книге 1475-1605 гг. явно ошибочно указывается дата отправки воевод – 30 февраля (sic!). Логичнее, конечно, смотрится дата 30 мая, тем более что 27 мая в Москве и по всему Московскому государству отметили Вознесеньев день, и, отметив праздник, воеводы с чистым сердцем отправились на войну (хотя и здесь есть вопросы, но об этом ниже).
Нет полной ясности и с тем, в какой очередности прибывали государевы полки под Смоленск. Так, Воскресенская летопись, сообщая, что Василий III 8 июня 1514 г. выступил из Москвы на Смоленск, отмечает, что государь «наперед себя послал ко граду Смоленску воевод своих, князя Бориса Ивановича Горбатого, да князя Михаила Васильевича Киселку, да боярина и конюшего своего Ивана Андреевича (Челяднина – Thor) и иных своих воевод, с многими людми», которые и «оступиша» Смоленск. Софийская 2-я летопись уточняет показания Воскресенской летописи – «и те воеводы под город пришед да город облегли месяца июня».
Несколько иначе выглядит картина, предоставленная в повести о взятии Смоленска из Иоасафовской летописи. Эта повесть свидетельствует, что да, действительно, Василий III «наперед себя» отправил под Смоленск князя Б.И. Горбатого и конюшего И.А. Челяднина со многими воеводами и ратными людьми, но этот корпус «пришед к Смоленску, у града сташа, а града не оступиша». Начало же действительной осады города неизвестный автор повести связывал с подходом второго эшелона русской рати во главе с князьями Д.В. Щеней и М.Л. Глинским «со многими людми». «И те воеводы, – продолжал книжник, – пришед к Смоленску, и с предпослаными воеводы великого князя град оступиша». И лишь затем (и в этом сходятся все русские летописи) к Смоленску подступил сам государь.
Даниил Щеня (с памятника "1000-летие России"):
Стоит отметить, что картина, описанная в Иоасафовской летописи, не сочетается с данными разрядных книг. Князь Б.И. Горбатый был 1-м воеводой Сторожевого полка, тогда как И.А. Челяднин – 2-м воеводой Большого полка , и такой выбор смотрится на первый взгляд нелогично. Разрешить это противоречие можно лишь только в том случае, если предположить, что перед нами типичная, хорошо известная «лехкая» рать, состоявшая из отборных «резвых людей», задача которой заключалась в разведке, опустошении местности и подготовке условий для наступления главных сил.
Т.о., если попытаться выстроить из этих достаточно разрозненных и противоречащих порой друг другу свидетельств внутренне логичную и связную картину, то выходит, что русское войско выдвигалось к Смоленску тремя эшелонами. Сперва (в последних числах мая – первых числах июня 1514 г.?) «лехкая рать» из Сторожевого полка, усиленного «резвыми людми» (государев двор в том числе?) Большого и Передового полков; вслед за ней выступили главные силы сосредоточенной под Дорогобужем рати во главе с князем Д.В. Щеней (в первых числах июня 1514 г.), а уж потом, 8 июня, из Москвы (sic!), к Смоленску двинулся сам великий князь со своим двором, братьями Юрием и Семеном (они, надо полагать, также пошли со своими дворами – как обещал Юрий Иванович Василию Ивановичу в докончаньи 1504 г.: «А где, господине, ты, князь велики, всядешь на конь сам, или твои сын, князь велики, и мне, господине, с вами поити. А где, господине, меня пошлете, и мне поити без ослушаньа. А где, господине, пошлете своих воевод, и мне с вашими воеводами послати своего воеводу с своими людми…» ) и с «нарядом», а также с частью сил, снятых с тульского направления.
Однако эти сведения не совпадают с информацией с «той стороны». Прежде всего, летописи Великого княжества Литовского сообщают точную дату начала русскими войсками 3-й осады Смоленска – «лета Божого нароженя 1514 мсца мая 16 дня за тыидень по святом Миколе по весне уво второк». В Вильно эта новость попала не позднее 20 мая. Однако, если судить по переписке епископа Перемышльского П. Томицкого, князь М.Л. Глинский с 1 тыс. всадников появился под Смоленском уже в начале апреля 1514 г. и «блокировал» (в тексте использован глагол «obsident», имеющий несколько значений, в т.ч. «осадил», «обложил», «блокировал») город.
Письмо без даты, в котором содержится это известие, помещено между королевскими посланиями, которые датируются 12 и 21 апреля 1514 г. В другой, также недатированной, эпистоле епископа, помещенным в сборнике между королевскими письмами, написанными 9 и 10 мая, Смоленск считается осажденным («obsidetur»). C другой стороны, король в письмах, датированных второй половиной апреля – началом мая 1514 г. нигде не упоминает о том, что Смоленск осажден и нужно поспешить со сбором сил для его деблокады. Первое упоминание о том, что московское войско обложило Смоленск, содержится в письме Сигизмунда М. Каменецкому, воеводе краковскому, которое датируется 23 мая 1514 г. (sic!).
Гм, забавные московитские воины...
По всему выходит, что епископ перемышльский был осведомленнее короля в вопросах, которые касаются судьбы Смоленска, да и волновала его эта проблема больше, чем Сигизмунда! Но, согласитесь, что это невероятно, и, следовательно, составитель сборника перепутал хронологию писем епископа, датировав те из них, в которых повествуется о начале осады Смоленска, по меньшей мере, месяцем раньше, чем они были написаны на самом деле. И, поскольку Сигизмунд именно в 20-х числах мая всерьез обеспокоился о судьбе Смоленска (так, в письме Менгли-Гирею от 26 мая 1514 г. король пишет, что главной причиной отправки этого послания стало известие, полученное накануне, о том, что «неприятель нашъ московскии люди свои под замокъ нашъ Смоленъскъ прислал…» ), из этого можно сделать вывод, что все-таки передовые отряды московитов подступили к городу примерно в середине мая 1514 г...
Вот такая выходит история с хронологией...
Когда же полки Василия III начали кампанию и двинулись на Смоленск? Ясности в этом вопросе нет, поскольку и русские, и польско-литовские источники противоречат друг другу. В летописях точного времени отправки в Дорогобуж назначенных командовать государевыми служилыми людьми воевод нет, а разрядные книги путаются в показаниях – так, согласно Государеву разряду, составленному около 1556 г., воеводы отъехали к полкам 30 мая 1514 г., а в Разрядной книге 1475-1605 гг. явно ошибочно указывается дата отправки воевод – 30 февраля (sic!). Логичнее, конечно, смотрится дата 30 мая, тем более что 27 мая в Москве и по всему Московскому государству отметили Вознесеньев день, и, отметив праздник, воеводы с чистым сердцем отправились на войну (хотя и здесь есть вопросы, но об этом ниже).
Нет полной ясности и с тем, в какой очередности прибывали государевы полки под Смоленск. Так, Воскресенская летопись, сообщая, что Василий III 8 июня 1514 г. выступил из Москвы на Смоленск, отмечает, что государь «наперед себя послал ко граду Смоленску воевод своих, князя Бориса Ивановича Горбатого, да князя Михаила Васильевича Киселку, да боярина и конюшего своего Ивана Андреевича (Челяднина – Thor) и иных своих воевод, с многими людми», которые и «оступиша» Смоленск. Софийская 2-я летопись уточняет показания Воскресенской летописи – «и те воеводы под город пришед да город облегли месяца июня».
Несколько иначе выглядит картина, предоставленная в повести о взятии Смоленска из Иоасафовской летописи. Эта повесть свидетельствует, что да, действительно, Василий III «наперед себя» отправил под Смоленск князя Б.И. Горбатого и конюшего И.А. Челяднина со многими воеводами и ратными людьми, но этот корпус «пришед к Смоленску, у града сташа, а града не оступиша». Начало же действительной осады города неизвестный автор повести связывал с подходом второго эшелона русской рати во главе с князьями Д.В. Щеней и М.Л. Глинским «со многими людми». «И те воеводы, – продолжал книжник, – пришед к Смоленску, и с предпослаными воеводы великого князя град оступиша». И лишь затем (и в этом сходятся все русские летописи) к Смоленску подступил сам государь.
Даниил Щеня (с памятника "1000-летие России"):
Стоит отметить, что картина, описанная в Иоасафовской летописи, не сочетается с данными разрядных книг. Князь Б.И. Горбатый был 1-м воеводой Сторожевого полка, тогда как И.А. Челяднин – 2-м воеводой Большого полка , и такой выбор смотрится на первый взгляд нелогично. Разрешить это противоречие можно лишь только в том случае, если предположить, что перед нами типичная, хорошо известная «лехкая» рать, состоявшая из отборных «резвых людей», задача которой заключалась в разведке, опустошении местности и подготовке условий для наступления главных сил.
Т.о., если попытаться выстроить из этих достаточно разрозненных и противоречащих порой друг другу свидетельств внутренне логичную и связную картину, то выходит, что русское войско выдвигалось к Смоленску тремя эшелонами. Сперва (в последних числах мая – первых числах июня 1514 г.?) «лехкая рать» из Сторожевого полка, усиленного «резвыми людми» (государев двор в том числе?) Большого и Передового полков; вслед за ней выступили главные силы сосредоточенной под Дорогобужем рати во главе с князем Д.В. Щеней (в первых числах июня 1514 г.), а уж потом, 8 июня, из Москвы (sic!), к Смоленску двинулся сам великий князь со своим двором, братьями Юрием и Семеном (они, надо полагать, также пошли со своими дворами – как обещал Юрий Иванович Василию Ивановичу в докончаньи 1504 г.: «А где, господине, ты, князь велики, всядешь на конь сам, или твои сын, князь велики, и мне, господине, с вами поити. А где, господине, меня пошлете, и мне поити без ослушаньа. А где, господине, пошлете своих воевод, и мне с вашими воеводами послати своего воеводу с своими людми…» ) и с «нарядом», а также с частью сил, снятых с тульского направления.
Однако эти сведения не совпадают с информацией с «той стороны». Прежде всего, летописи Великого княжества Литовского сообщают точную дату начала русскими войсками 3-й осады Смоленска – «лета Божого нароженя 1514 мсца мая 16 дня за тыидень по святом Миколе по весне уво второк». В Вильно эта новость попала не позднее 20 мая. Однако, если судить по переписке епископа Перемышльского П. Томицкого, князь М.Л. Глинский с 1 тыс. всадников появился под Смоленском уже в начале апреля 1514 г. и «блокировал» (в тексте использован глагол «obsident», имеющий несколько значений, в т.ч. «осадил», «обложил», «блокировал») город.
Письмо без даты, в котором содержится это известие, помещено между королевскими посланиями, которые датируются 12 и 21 апреля 1514 г. В другой, также недатированной, эпистоле епископа, помещенным в сборнике между королевскими письмами, написанными 9 и 10 мая, Смоленск считается осажденным («obsidetur»). C другой стороны, король в письмах, датированных второй половиной апреля – началом мая 1514 г. нигде не упоминает о том, что Смоленск осажден и нужно поспешить со сбором сил для его деблокады. Первое упоминание о том, что московское войско обложило Смоленск, содержится в письме Сигизмунда М. Каменецкому, воеводе краковскому, которое датируется 23 мая 1514 г. (sic!).
Гм, забавные московитские воины...
По всему выходит, что епископ перемышльский был осведомленнее короля в вопросах, которые касаются судьбы Смоленска, да и волновала его эта проблема больше, чем Сигизмунда! Но, согласитесь, что это невероятно, и, следовательно, составитель сборника перепутал хронологию писем епископа, датировав те из них, в которых повествуется о начале осады Смоленска, по меньшей мере, месяцем раньше, чем они были написаны на самом деле. И, поскольку Сигизмунд именно в 20-х числах мая всерьез обеспокоился о судьбе Смоленска (так, в письме Менгли-Гирею от 26 мая 1514 г. король пишет, что главной причиной отправки этого послания стало известие, полученное накануне, о том, что «неприятель нашъ московскии люди свои под замокъ нашъ Смоленъскъ прислал…» ), из этого можно сделать вывод, что все-таки передовые отряды московитов подступили к городу примерно в середине мая 1514 г...
Вот такая выходит история с хронологией...