Паньщина
Написал в Руине? фразу насчет того, что для Le vrai moujik russe переход от фриланса к быдлу в случае «унификации» по польскому сценарию был бы достаточно быстрым (в течение одного поколения) и болезненным, и призадумался тут (с подачи уважаемых 
lev_usyskin и itzpapalotl_tm) – собственно говоря, а когда на Руси святой появилась барщина в товарных количествах?
Если честно, то особенно не испытывал желания лезть в классические советские труды по теме, поскольку они основаны на марксистcкой классовой теории (в нашем посконно-березовом истолковании), а раз там сказано был феодализм, значит, и барщина была (но потом все равно пришлось обращаться - что там классики думают по этому поводу?). Полез в «Вики» - там (судя по всему, за основу статьи был взят Брокгауз и Ефрон) отмечено, что оная барщина встречается давно, еще со времен Киевской Руси, но получает широкое распространение со 2-й половины XVI в.
Гм, с сер. XVI в., и тут Tyrann виноват? Или таки нет? Ладно, попробуем разобраться. Прежде всего, отбросим в сторону вотчины (там господская земля есть по определению), монастырские владения (аналогично) и черносошные земли (нет пана – нет и панщины). Опять же, одно дело холоп, а другое – честный Le vrai moujik russe. Как быть с поместьями? Есть ли там господская земля, если поместье в рассматриваемы нами период – условное владение, этакое кормление, только с земли, а не с «меха» там или с чего либо еще? Служишь – пользуешься доходами с поместья, перестал служить – пшел вон (или там государь решил, что де тебе этой землей не пользоваться, ступай в Новгородскую землю, там тебе будет земельное пожалованье). И где здесь господская пашня?
Но это так, размышлизм скептика. А что говорят грамоты? Не стал устраивать тотальный просмотр всех ввозных и иных грамот, касающихся этого вопроса, в опубликованных сборниках документов (а их превеликое множество за полтора столетия накопилось)взял с полки 1-й, 3-й и 4-й тома «Актов служилых землевладельцев» и просмотрел ввозные грамоты и выписи из писцовых книг, в них опубликованные (ну и в писцовые книги Новгородской земли заглянул попутно). И в общем-то выстраивается любопытная картинка.
К сожалению, в массе своей сохранились документы по северо-западу, прежде всего по новгородским пятинам. Насколько приложимы новгородские порядки к московским? Но с другой стороны, можно предположить, что в целом тенденции развития хозяйства были примерно одинаковы, только в одном регионе они шли быстрее, а в другом – медленнее. Но вернемся к документам – что там у нас есть. На рубеже XV/XVI вв. и в первые годы XVI в. в жалованных поместных грамотах стандартная формулировка звучит так – государь жалует землю в поместье «з доходом з денежным и с хлебным и с мелким доходом, опричь нашие, великих князей, обежные дани». Подобного рода грамоты датируются, к примеру, 1500 г. для Обонежской пятины, для Шелонской 1502, 1503 и 1504 гг., 1503 г. для Деревской пятины, 1508 г. для Бежецкой пятины. Любопытно, что мне встретилась грамота с такой формулировкой для Шелонской пятины, датированная 1525 и 1526 г. («в поместье со всем, что к тем деревням потягло, и за доходом за денежным и з хлебным и с мелким доходом, опричь моей, великого князя, обежные дани»). Ну а самая ранняя такая формула в грамоте датируется 1490 г. (из тех, что были мною просмотрены) - «з доходом з денежным и з хлебным по старине».
Вместе с тем в писцовых книгах Новгородской земли (к примеру, в писцовой книге Бежецкой пятины 7007 г., т.е. 1498/1499 гг.) есть любопытная формула в записях, которая звучит примерно так (после длинного описания поместья): «И ис тех обеж пашут на себя пять обеж, а с штидесят и одной обжы доход: денгами …, и хлеба поспом …; а мелкого доходу…».
Выходит, что, жалуя поместье, государь жалует служилого человека прежде всего оброком, а уж потом, поселившись на земле, помещик начинает заводить собственную пашню, которую (и снова любопытная формулировка) «сам сеет», взимая с остальных своих владений оброк «доходом денежным и хлебным и мелким доходом». Вот и пример соответствующий есть, из выписи, датированной 1502 г. – некий сын боярский Афанасий Иванов сын Мосеев с сыном получил в Шелонской пятине деревни, «а доходу с них денгами и за мелкой доход и з дворетцкого пошлиною, и з дьачею, и з ключничею полшеста рубли московскую, а хлеба всякого сто полтретьинатцаты коробьи. А Офонасью с сыном тот доход весь имати себе, оприч великих князей обежные дани», а вот дальше весьма примечательная фраза: «А что ис тех обеж Офонасей возмет собе или своим людем на пашню, и им с тех обеж на крестьянех своего доходу не имати». При этом разрешено было Офонасью прибавить на крестьянах своих доходов с условием, «толко бы было не пусто, чтоб великих князей и дань и посошная служба не залегла», иначе и дань, и посоху платить сами и быти при том еще и в опале.
Ну и здесь к месту будет цитата из классической работы насчет барской запашки в «Аграрной истории Северо-запада России». Здесь было отмечено, что удельный вес барской и служней запашки колебался в конце XV – начале XVI в. в новгородских пятинах от 5,6 % до 9,9 % (на Северо-Востоке на 5 дес. крестьянской пашни 1 дес. господской). «Расширение барской запашки после присоединения Новгорода к Москве было скорее связано не с развитием товарных отношений, а с изменением типа землевладения. Если в разбросанных по Новгородской земле волостках крупных бояр редко находились господские усадьбы, то в поместьях они встречались очень часто. Помещики обычно жили в своих волостках и заводили здесь господское хозяйство, рассчитанное прежде всего на удовлетворение потребностей семьи помещика и его дворни». Размер господской запашки в среднем 25-50 дес. в трех полях – немного больше, чем нужно одной семье. И еще одна пометка в работе – помещичья запашка была невелика и не всегда заводилась на крестьянской земле (как вариант – заводились на пустошах и заброшенных селищах – «а в деревне пустые и на пустоши и на селища Василью и Ратману называти хрестьян и на пустошах и на селищах лес сечи и дворы ставити и пашня роспахивати…» или «на той помесной земле дворы ставити и пашни распахивати, и крестьян за себя называти, и дворы крестьяном велети ставити и пашни роспахивати». При этом, как предписывалось крестьянам в одной шелонской грамоте 1564 г., «и хто учнет у него на той пустоши жити крестьян, и вы б Нечая и его прикащика слушади, пашню его пахали и оброк платили»). При этом большая часть барской запашки обрабатывалась собственными силами помещиков – их холопами.
Любопытно, что в ряде ввозных грамотах более позднего периода (к примеру, датируемых 1549, 1554 и 1559 гг.) формулировка сохраняется примерно такой же, как и ранее – крестьянам предписывалось, чтобы они новоявленного помещика «слушали во всем и доход ему давали денежной и хлебной и мелкой доход давали по старине, как есте давали прежним помещиком» (Шелонская пятина). Иногда к этому обороту прибавлялась приписка относительно того, всякий доход мужики служилому «давали по старине, как есте давали доход наперед сего прежним помещиком» (ввозные грамоты по Шелонской пятине 1556 и 1557 г.).
Вместе с тем в 40-х гг. (как минимум, а то и раньше – более ранние мне на глаза не попадались) формуляр ввозной грамоты стал изменяться. Так, 1541 г. датируется ввозная грамота новокрещену Васюку Баранчееву сыну Киятову. Мужикам предписывалось: «И вы б, Васюка слушали во всем и оброк ево платили, чем вас изоброчит, и пашню его пахали, где собе учинит…». И в дальнейшем оборот «пашню его пахали и оброк платили» становится стандартным и регулярно использующимся (в такой примерно форме – «И вы б, все крестьяне, которые в той деревне живут, имярек слушали, пашню на него пахали и доход ему помещиков платили»). Ни одна ввозная грамота, датируемая второй половиной 60-х гг. XVI в. – началом XVII в., без нее не обходится. Действительно, барщина становится обычным явлением, и размеры ее существенно возрастают против начале XVI в. – в 50-х гг. местами достигая примерно четверти земель (но это местами, а так она сильно разнилась от уезда к уезду и от региона к региону). Но и тогда подавляющую часть (до 80 %) помещичьей земли обрабатывали холопы помещика.
И снова любопытная деталь – в одной из выписей на поместье в Рязанском уезде, датированной 1560-м годом, сказано буквально следующее: «тем поместьем владети и доход со крестьян имати и пашню на себя пахати велети, а того поместья не опустошати и дворов не розвозити, и пашни не переложити». При этом модель поземельных отношений между помещиком и мужиками, отмеченная ранее, сохраняется и, судя по всему, закрепляется в формулярах грамот. Так, в датированной 1558 г. грамоте Нечаю Васильеву сыну Кондаурову на жеребей деревню Юрьинская Поляна (два двора мужичьих) в Каменском стане Рязанского уезда сказано: «И Нечаю в том дворе жити, и теми крестьяны владети, и доход с них имати, и пашня ему своя помета в той деревне пахати всю сполна…». Или, как вариант, из грамоты 1561 г.: «И пашню ей пахали, где собе учинит, и оброк платили». Или третий вариант (1563г.) : «Вы б, крестьяне, которые в тех деревнях за имярек учнут жити, имярек и их прикащиков слушали, пашню их пахали, где себе учинят, и оброк платили, чем вас изоброчат».
Кстати, из текста последней грамоты следует, что размер оброка определялся не только стариной («и доход бы есте им денежной и хлебной и мелкой доход давали по старине, как есте давали доход наперед сего прежним помещиком» или «пашню его пахали и доход ему помещиков давали по старине, по тому ж, как давали прежним помещиком…»), но и желанием самого помещика (но с упоминавшимся выше ограничением «того поместья не опустошати и дворов не розвозити, и пашни не переложити», и ежели, подчеркнем, «доспеет пусто (поместье – Thor), и (помещику – Thor) платить великих князей дань и посошная служба самому, а от великих князей в том бытии (ему, помещику – Thor) в опале». А насчет великих князей дани и посошной службы и их характера и размера – см. пост про Приложение).
И еще одна деталь – крестьянам предписывалось пашню пахать и доход помещиков платить «до тех мест, как за ними (помещиками т.е. – Thor) то поместье писцы наши или болшие мерщики опишут и измереют и учинят за ними пашни по нашему наказу» (1559 г.).
lev_usyskin и itzpapalotl_tm) – собственно говоря, а когда на Руси святой появилась барщина в товарных количествах?Если честно, то особенно не испытывал желания лезть в классические советские труды по теме, поскольку они основаны на марксистcкой классовой теории (в нашем посконно-березовом истолковании), а раз там сказано был феодализм, значит, и барщина была (но потом все равно пришлось обращаться - что там классики думают по этому поводу?). Полез в «Вики» - там (судя по всему, за основу статьи был взят Брокгауз и Ефрон) отмечено, что оная барщина встречается давно, еще со времен Киевской Руси, но получает широкое распространение со 2-й половины XVI в.
Гм, с сер. XVI в., и тут Tyrann виноват? Или таки нет? Ладно, попробуем разобраться. Прежде всего, отбросим в сторону вотчины (там господская земля есть по определению), монастырские владения (аналогично) и черносошные земли (нет пана – нет и панщины). Опять же, одно дело холоп, а другое – честный Le vrai moujik russe. Как быть с поместьями? Есть ли там господская земля, если поместье в рассматриваемы нами период – условное владение, этакое кормление, только с земли, а не с «меха» там или с чего либо еще? Служишь – пользуешься доходами с поместья, перестал служить – пшел вон (или там государь решил, что де тебе этой землей не пользоваться, ступай в Новгородскую землю, там тебе будет земельное пожалованье). И где здесь господская пашня?
Но это так, размышлизм скептика. А что говорят грамоты? Не стал устраивать тотальный просмотр всех ввозных и иных грамот, касающихся этого вопроса, в опубликованных сборниках документов (а их превеликое множество за полтора столетия накопилось)взял с полки 1-й, 3-й и 4-й тома «Актов служилых землевладельцев» и просмотрел ввозные грамоты и выписи из писцовых книг, в них опубликованные (ну и в писцовые книги Новгородской земли заглянул попутно). И в общем-то выстраивается любопытная картинка.
К сожалению, в массе своей сохранились документы по северо-западу, прежде всего по новгородским пятинам. Насколько приложимы новгородские порядки к московским? Но с другой стороны, можно предположить, что в целом тенденции развития хозяйства были примерно одинаковы, только в одном регионе они шли быстрее, а в другом – медленнее. Но вернемся к документам – что там у нас есть. На рубеже XV/XVI вв. и в первые годы XVI в. в жалованных поместных грамотах стандартная формулировка звучит так – государь жалует землю в поместье «з доходом з денежным и с хлебным и с мелким доходом, опричь нашие, великих князей, обежные дани». Подобного рода грамоты датируются, к примеру, 1500 г. для Обонежской пятины, для Шелонской 1502, 1503 и 1504 гг., 1503 г. для Деревской пятины, 1508 г. для Бежецкой пятины. Любопытно, что мне встретилась грамота с такой формулировкой для Шелонской пятины, датированная 1525 и 1526 г. («в поместье со всем, что к тем деревням потягло, и за доходом за денежным и з хлебным и с мелким доходом, опричь моей, великого князя, обежные дани»). Ну а самая ранняя такая формула в грамоте датируется 1490 г. (из тех, что были мною просмотрены) - «з доходом з денежным и з хлебным по старине».
Вместе с тем в писцовых книгах Новгородской земли (к примеру, в писцовой книге Бежецкой пятины 7007 г., т.е. 1498/1499 гг.) есть любопытная формула в записях, которая звучит примерно так (после длинного описания поместья): «И ис тех обеж пашут на себя пять обеж, а с штидесят и одной обжы доход: денгами …, и хлеба поспом …; а мелкого доходу…».
Выходит, что, жалуя поместье, государь жалует служилого человека прежде всего оброком, а уж потом, поселившись на земле, помещик начинает заводить собственную пашню, которую (и снова любопытная формулировка) «сам сеет», взимая с остальных своих владений оброк «доходом денежным и хлебным и мелким доходом». Вот и пример соответствующий есть, из выписи, датированной 1502 г. – некий сын боярский Афанасий Иванов сын Мосеев с сыном получил в Шелонской пятине деревни, «а доходу с них денгами и за мелкой доход и з дворетцкого пошлиною, и з дьачею, и з ключничею полшеста рубли московскую, а хлеба всякого сто полтретьинатцаты коробьи. А Офонасью с сыном тот доход весь имати себе, оприч великих князей обежные дани», а вот дальше весьма примечательная фраза: «А что ис тех обеж Офонасей возмет собе или своим людем на пашню, и им с тех обеж на крестьянех своего доходу не имати». При этом разрешено было Офонасью прибавить на крестьянах своих доходов с условием, «толко бы было не пусто, чтоб великих князей и дань и посошная служба не залегла», иначе и дань, и посоху платить сами и быти при том еще и в опале.
Ну и здесь к месту будет цитата из классической работы насчет барской запашки в «Аграрной истории Северо-запада России». Здесь было отмечено, что удельный вес барской и служней запашки колебался в конце XV – начале XVI в. в новгородских пятинах от 5,6 % до 9,9 % (на Северо-Востоке на 5 дес. крестьянской пашни 1 дес. господской). «Расширение барской запашки после присоединения Новгорода к Москве было скорее связано не с развитием товарных отношений, а с изменением типа землевладения. Если в разбросанных по Новгородской земле волостках крупных бояр редко находились господские усадьбы, то в поместьях они встречались очень часто. Помещики обычно жили в своих волостках и заводили здесь господское хозяйство, рассчитанное прежде всего на удовлетворение потребностей семьи помещика и его дворни». Размер господской запашки в среднем 25-50 дес. в трех полях – немного больше, чем нужно одной семье. И еще одна пометка в работе – помещичья запашка была невелика и не всегда заводилась на крестьянской земле (как вариант – заводились на пустошах и заброшенных селищах – «а в деревне пустые и на пустоши и на селища Василью и Ратману называти хрестьян и на пустошах и на селищах лес сечи и дворы ставити и пашня роспахивати…» или «на той помесной земле дворы ставити и пашни распахивати, и крестьян за себя называти, и дворы крестьяном велети ставити и пашни роспахивати». При этом, как предписывалось крестьянам в одной шелонской грамоте 1564 г., «и хто учнет у него на той пустоши жити крестьян, и вы б Нечая и его прикащика слушади, пашню его пахали и оброк платили»). При этом большая часть барской запашки обрабатывалась собственными силами помещиков – их холопами.
Любопытно, что в ряде ввозных грамотах более позднего периода (к примеру, датируемых 1549, 1554 и 1559 гг.) формулировка сохраняется примерно такой же, как и ранее – крестьянам предписывалось, чтобы они новоявленного помещика «слушали во всем и доход ему давали денежной и хлебной и мелкой доход давали по старине, как есте давали прежним помещиком» (Шелонская пятина). Иногда к этому обороту прибавлялась приписка относительно того, всякий доход мужики служилому «давали по старине, как есте давали доход наперед сего прежним помещиком» (ввозные грамоты по Шелонской пятине 1556 и 1557 г.).
Вместе с тем в 40-х гг. (как минимум, а то и раньше – более ранние мне на глаза не попадались) формуляр ввозной грамоты стал изменяться. Так, 1541 г. датируется ввозная грамота новокрещену Васюку Баранчееву сыну Киятову. Мужикам предписывалось: «И вы б, Васюка слушали во всем и оброк ево платили, чем вас изоброчит, и пашню его пахали, где собе учинит…». И в дальнейшем оборот «пашню его пахали и оброк платили» становится стандартным и регулярно использующимся (в такой примерно форме – «И вы б, все крестьяне, которые в той деревне живут, имярек слушали, пашню на него пахали и доход ему помещиков платили»). Ни одна ввозная грамота, датируемая второй половиной 60-х гг. XVI в. – началом XVII в., без нее не обходится. Действительно, барщина становится обычным явлением, и размеры ее существенно возрастают против начале XVI в. – в 50-х гг. местами достигая примерно четверти земель (но это местами, а так она сильно разнилась от уезда к уезду и от региона к региону). Но и тогда подавляющую часть (до 80 %) помещичьей земли обрабатывали холопы помещика.
И снова любопытная деталь – в одной из выписей на поместье в Рязанском уезде, датированной 1560-м годом, сказано буквально следующее: «тем поместьем владети и доход со крестьян имати и пашню на себя пахати велети, а того поместья не опустошати и дворов не розвозити, и пашни не переложити». При этом модель поземельных отношений между помещиком и мужиками, отмеченная ранее, сохраняется и, судя по всему, закрепляется в формулярах грамот. Так, в датированной 1558 г. грамоте Нечаю Васильеву сыну Кондаурову на жеребей деревню Юрьинская Поляна (два двора мужичьих) в Каменском стане Рязанского уезда сказано: «И Нечаю в том дворе жити, и теми крестьяны владети, и доход с них имати, и пашня ему своя помета в той деревне пахати всю сполна…». Или, как вариант, из грамоты 1561 г.: «И пашню ей пахали, где собе учинит, и оброк платили». Или третий вариант (1563г.) : «Вы б, крестьяне, которые в тех деревнях за имярек учнут жити, имярек и их прикащиков слушали, пашню их пахали, где себе учинят, и оброк платили, чем вас изоброчат».
Кстати, из текста последней грамоты следует, что размер оброка определялся не только стариной («и доход бы есте им денежной и хлебной и мелкой доход давали по старине, как есте давали доход наперед сего прежним помещиком» или «пашню его пахали и доход ему помещиков давали по старине, по тому ж, как давали прежним помещиком…»), но и желанием самого помещика (но с упоминавшимся выше ограничением «того поместья не опустошати и дворов не розвозити, и пашни не переложити», и ежели, подчеркнем, «доспеет пусто (поместье – Thor), и (помещику – Thor) платить великих князей дань и посошная служба самому, а от великих князей в том бытии (ему, помещику – Thor) в опале». А насчет великих князей дани и посошной службы и их характера и размера – см. пост про Приложение).
И еще одна деталь – крестьянам предписывалось пашню пахать и доход помещиков платить «до тех мест, как за ними (помещиками т.е. – Thor) то поместье писцы наши или болшие мерщики опишут и измереют и учинят за ними пашни по нашему наказу» (1559 г.).