Кредитная история...
Интересный эпизод из истории русско-крымского противостояния во времена Ивана Грозного и Девлет-Гирея.
В донесениях русского посланника в Крым Афанасия Нагого своему государю о событиях бурных лета и осени 1565 г., содержится пересказ разговора, что состоялся между царевым гонцом С. Бертеневым и ханом. Дополнив его отрывками из летописи и разрядных книг, назовем все это "Кредитной историей" (как сказано, крепостное право в России, и не только, началось с дешевого кредита и ипотеки - украдено не знамо где...).
Итак, гонец Бертенев что есть мочи скакал в Крым с очередными грамотами и предложениями Ивана относительно «замирения», тогда как хан во главе своего воинства отправился на охоту за людьми на «государеву украйну». Встретив гонца и ознакомившись с содержанием грамот Ивана, Девлет-Гирей решил было повернуть назад. Однако, узнав об этом, «на царя (на Девлет-Гирея, конечно – Thor) и на царевича пришли землей со всем войском, что им воротиться немочно, потому что многие люди пошли на войну, а лошадей покупали заимья». Причина для продолжения похода, конечно, более чем весомая! Видимо, поход 1564 г. и в самом деле оказался для татар удачным, и в следующий ход на Москву собралось множество охотников за живой добычей. Ради такого случая влезшие в долги, они не собиравшихся отказываться от надежды разжиться «животами» и полоном только потому, что к хану приехал какой-то там гонец от правителя «неверных». А рисковать своей короной, да и жизнью в придачу ради того, чтобы продолжить переговоры с неуступчивым русским царем Девлет-Гирей не желал.
Итак, поход продолжился. Но зря «татаровя» надеялись и в этом году неплохо поживиться на Руси и поправить свои дела, рассчитавшись по кредитам русским пленниками, мужиками, бабами да детишками. Пока орда медленно продвигалась на север по Муравскому шляху, в Москве тем временем с началом осени и нового, 7074 г., переменил некоторых воевод в украинных городах и продолжали держать войско на берегу в готовности – «сентября в 19 день царь и великий князь приговорил з бояры: как царь крымской или большие крымские люди а ево государевы украины пойдут, бояром и воеводам князю Ивану Дмитреевичю Бельскому, да князю Ивану Федоровичю Мстисловскому, да князю Петру Михайловичю Щенятеву, да князю Василью Семеновичю Серебряному итти на Коломну и государевым делом промышлять, смотря по тамошнему делу». Прошло полторы недели, и путивльский наместник князь Г. Мещерский прислал на Москву государю весть, что «прибежал к нему в Путимль от станишного головы от Романа Семичова сын боярской ноугородец Гришка Яцкой, а сказывал, что наехал Роман вверх Торца и на Каменном броду сентября в 21 день, стоят де многие люди и огни горят многие и стрельбу слышали». И дальше князь сообщал, что станичники ему сообщали, что де чают они, «пришли люди в Русь на Изюм Курган да на Савин перевоз, а Донец возилися два дни».
По моему, такого вот татарина у меня еще не было - пусть будет:
По получению этих неприятных вестей колеса московской военной машины закрутились с нарастающей силой. Воеводы немедленно вернулись ко своим полкам, гарнизоны украинных городов были приведены в готовность, а украинные воеводы поспешили на сход с береговыми. И когда хан подошел к Болхову, небольшому городку юго-восточнее Тулы, на территории нынешней Орловской области, там его уже ждали.
Описания того, как разворачивались события под Болховым, в летописях и разрядных книгах различаются. Согласно летописи, 11 октября в Москву прибыло послание от болховского воеводы князя И. Золотова (не успевший покинуть Болхов до начала набега), что «пришел крымской царь к Болхову октября в 7 день, и из наряду по городу стреляли и к городу приступали». Однако на этот раз у хана ничего не вышло. «Князь Иван Золотова з детми боярскими из города выходил и с ними дело делал, и языки поимал, а посаду ближних дворов пожечи не дал». Взятые с бою «языки» показали, что под город пришел сам Девлет-Гирей вместе с наследником калгой Мухаммед-Гиреем и «царевичем» Адыл-Гиреем, «а с ними все крымские люди» (если «царь» пришел с нарядом, значит, он взял с собой свою «гвардию» – своих мушкетеров и легкую артиллерию, «многие сокмы биты до черные земли и телеги болшие под наряд есть»). Внезапность, залог успеха, был татарами утрачен, и к Болхову уже шли на помощь береговые полки. Узнав о их приближении, хан «войны не распустил» и под покровом ночи поворотил назад. Отход хана летопись датирует 19 октября, но это явная описка. При этом Девлет-Гирей, как и в прошлом году, не стал дожидаться, пока соберутся разосланные по округе фуражиры, которых русские ратные люди и украинные мужики «побивали и корму имати им не давали».
И вот такого воеводы тоже не было (ну и что, что он из XVII века - зато очень колоритен)..
В разрядных книгах известия об этом набеге чрезвычайно лаконичны – приход хана под Болхов датируется серединой дня 9 октября, а его отход – ночью того же дня. Никаких иных подробностей при этом не сообщается, если не считать того, что, узнав о благополучном завершении истории с отражением прихода орды, царь наградил И.Д. Бельского со товарищи «золотыми», а, значит, остался их действиями вполне доволен. И еще одна интересная подробность из разрядных книг – в болховской истории впервые приняли участие опричники: «Из опришнины посылал государь под Болхов воевод, как царь приходил к Болхову, воевод с Москвы князя Андрея Петровича Телятевского, князя Дмитрея да князя Ондрея Ивановичев Хворостининых».
И еще один довольно красочный рассказ (хотя, конечно, и не без преувеличений) о набеге 1565 г. содержится в наказе, данном приставу Ф.И. Третьякову со товарищи, что встречали литовских послов в мае 1566 г. На расспросы литовцев об отношениях между Иваном и Девлет-Гиреем приставу было велено отвечать, что «по ссоре лихих людей» приходил хан осенью минувшего года к Болхову, было такое дело, и приходил он «казатцким обычаем, а с ним тысеч с пятнатцать или з дватцать, и против таких людей у государя нашего на украинах николи без заставы не живет». Потому и как только стало известно о приходе «царя», тотчас на помощь болховчанам поспешили государевы воеводы со многими ратными людьми. «И, заслышев государя нашего воевод по украинным городом, и он (Девлет-Гирей – Thor) одное ночи в государя нашего земле не начевал и людей в розгон не роспустил, и не токмо что полону взяли, и корму взятии не дали». Так что пришлось хану и его людям уйти с Руси не солоно хлебавши, а дома их ждали кредиторы, с требованием платить! Интересно, как татарские "резвецы", которые, "серца своего не уняв, на серцо свое надеяся", отправились по шерсть, с ними расплачивались?
В донесениях русского посланника в Крым Афанасия Нагого своему государю о событиях бурных лета и осени 1565 г., содержится пересказ разговора, что состоялся между царевым гонцом С. Бертеневым и ханом. Дополнив его отрывками из летописи и разрядных книг, назовем все это "Кредитной историей" (как сказано, крепостное право в России, и не только, началось с дешевого кредита и ипотеки - украдено не знамо где...).
Итак, гонец Бертенев что есть мочи скакал в Крым с очередными грамотами и предложениями Ивана относительно «замирения», тогда как хан во главе своего воинства отправился на охоту за людьми на «государеву украйну». Встретив гонца и ознакомившись с содержанием грамот Ивана, Девлет-Гирей решил было повернуть назад. Однако, узнав об этом, «на царя (на Девлет-Гирея, конечно – Thor) и на царевича пришли землей со всем войском, что им воротиться немочно, потому что многие люди пошли на войну, а лошадей покупали заимья». Причина для продолжения похода, конечно, более чем весомая! Видимо, поход 1564 г. и в самом деле оказался для татар удачным, и в следующий ход на Москву собралось множество охотников за живой добычей. Ради такого случая влезшие в долги, они не собиравшихся отказываться от надежды разжиться «животами» и полоном только потому, что к хану приехал какой-то там гонец от правителя «неверных». А рисковать своей короной, да и жизнью в придачу ради того, чтобы продолжить переговоры с неуступчивым русским царем Девлет-Гирей не желал.
Итак, поход продолжился. Но зря «татаровя» надеялись и в этом году неплохо поживиться на Руси и поправить свои дела, рассчитавшись по кредитам русским пленниками, мужиками, бабами да детишками. Пока орда медленно продвигалась на север по Муравскому шляху, в Москве тем временем с началом осени и нового, 7074 г., переменил некоторых воевод в украинных городах и продолжали держать войско на берегу в готовности – «сентября в 19 день царь и великий князь приговорил з бояры: как царь крымской или большие крымские люди а ево государевы украины пойдут, бояром и воеводам князю Ивану Дмитреевичю Бельскому, да князю Ивану Федоровичю Мстисловскому, да князю Петру Михайловичю Щенятеву, да князю Василью Семеновичю Серебряному итти на Коломну и государевым делом промышлять, смотря по тамошнему делу». Прошло полторы недели, и путивльский наместник князь Г. Мещерский прислал на Москву государю весть, что «прибежал к нему в Путимль от станишного головы от Романа Семичова сын боярской ноугородец Гришка Яцкой, а сказывал, что наехал Роман вверх Торца и на Каменном броду сентября в 21 день, стоят де многие люди и огни горят многие и стрельбу слышали». И дальше князь сообщал, что станичники ему сообщали, что де чают они, «пришли люди в Русь на Изюм Курган да на Савин перевоз, а Донец возилися два дни».
По моему, такого вот татарина у меня еще не было - пусть будет:
По получению этих неприятных вестей колеса московской военной машины закрутились с нарастающей силой. Воеводы немедленно вернулись ко своим полкам, гарнизоны украинных городов были приведены в готовность, а украинные воеводы поспешили на сход с береговыми. И когда хан подошел к Болхову, небольшому городку юго-восточнее Тулы, на территории нынешней Орловской области, там его уже ждали.
Описания того, как разворачивались события под Болховым, в летописях и разрядных книгах различаются. Согласно летописи, 11 октября в Москву прибыло послание от болховского воеводы князя И. Золотова (не успевший покинуть Болхов до начала набега), что «пришел крымской царь к Болхову октября в 7 день, и из наряду по городу стреляли и к городу приступали». Однако на этот раз у хана ничего не вышло. «Князь Иван Золотова з детми боярскими из города выходил и с ними дело делал, и языки поимал, а посаду ближних дворов пожечи не дал». Взятые с бою «языки» показали, что под город пришел сам Девлет-Гирей вместе с наследником калгой Мухаммед-Гиреем и «царевичем» Адыл-Гиреем, «а с ними все крымские люди» (если «царь» пришел с нарядом, значит, он взял с собой свою «гвардию» – своих мушкетеров и легкую артиллерию, «многие сокмы биты до черные земли и телеги болшие под наряд есть»). Внезапность, залог успеха, был татарами утрачен, и к Болхову уже шли на помощь береговые полки. Узнав о их приближении, хан «войны не распустил» и под покровом ночи поворотил назад. Отход хана летопись датирует 19 октября, но это явная описка. При этом Девлет-Гирей, как и в прошлом году, не стал дожидаться, пока соберутся разосланные по округе фуражиры, которых русские ратные люди и украинные мужики «побивали и корму имати им не давали».
И вот такого воеводы тоже не было (ну и что, что он из XVII века - зато очень колоритен)..
В разрядных книгах известия об этом набеге чрезвычайно лаконичны – приход хана под Болхов датируется серединой дня 9 октября, а его отход – ночью того же дня. Никаких иных подробностей при этом не сообщается, если не считать того, что, узнав о благополучном завершении истории с отражением прихода орды, царь наградил И.Д. Бельского со товарищи «золотыми», а, значит, остался их действиями вполне доволен. И еще одна интересная подробность из разрядных книг – в болховской истории впервые приняли участие опричники: «Из опришнины посылал государь под Болхов воевод, как царь приходил к Болхову, воевод с Москвы князя Андрея Петровича Телятевского, князя Дмитрея да князя Ондрея Ивановичев Хворостининых».
И еще один довольно красочный рассказ (хотя, конечно, и не без преувеличений) о набеге 1565 г. содержится в наказе, данном приставу Ф.И. Третьякову со товарищи, что встречали литовских послов в мае 1566 г. На расспросы литовцев об отношениях между Иваном и Девлет-Гиреем приставу было велено отвечать, что «по ссоре лихих людей» приходил хан осенью минувшего года к Болхову, было такое дело, и приходил он «казатцким обычаем, а с ним тысеч с пятнатцать или з дватцать, и против таких людей у государя нашего на украинах николи без заставы не живет». Потому и как только стало известно о приходе «царя», тотчас на помощь болховчанам поспешили государевы воеводы со многими ратными людьми. «И, заслышев государя нашего воевод по украинным городом, и он (Девлет-Гирей – Thor) одное ночи в государя нашего земле не начевал и людей в розгон не роспустил, и не токмо что полону взяли, и корму взятии не дали». Так что пришлось хану и его людям уйти с Руси не солоно хлебавши, а дома их ждали кредиторы, с требованием платить! Интересно, как татарские "резвецы", которые, "серца своего не уняв, на серцо свое надеяся", отправились по шерсть, с ними расплачивались?