Взятье нарвское ливонские земли. Часть 2-я...
Продолжаем по чуть-чуть разговор за Нарву...
В Нарве решили использовать предоставленную им передышку с тем, чтобы лучше подготовиться к обороне. Местный бургомистр и ратманы продолжили бомбардировать Ревель просьбами о присылке пороха и орудий (и к их просьбам присоединился Ф. фон Зигенхофен, который 26 марта писал в Ревель тамошним ратманам о необходимости купить два больших корабельных, schiffern grosse stuck, орудия и прислать их в Нарву немедленно). Ревельцы же собрались отправить в Нарву почти 2 сотни всадников и три десятка кнехтов (поскольку военные силы самого Нарвского фогства были невелики – согласно росписи 1556/1557 г., в случае войны оно должно было выставить всего лишь 150 всадников).
Нарвский Длинный Герман. Вид из Ивангорода:
Тем временем ландтаг конфедерации в Вольмаре решал, что делать с требованиями русского государя о выплате дани, а престарелый магистр В. Фюрстенберг уговаривал (c подачи ревельских бургомистра и ратманов, полагавших, что воевать с московитами бесполезно, пока в Ивангород, или, скорее всего, в гавань, выстроенную Выродковым, приходят купцы из Англии, Голландии, Брабанта, Шотландии, Германии, Дании и Швеции) ливонских «лутчих людей» предпринять поход на Ивангород. И пока «лучшие» ливонские люди спорили, ситуация вокруг Нарвы снова начала накаляться. Сейчас уже трудно разобраться, кто виноват в возовновившейся эскалации конфликта – как обычно, обе стороны обвиняли друг друга в нарушении перемирия. Однако Иван Грозный, терпение которого иссякало, в ответ на очередную воеводскую отписку, что де ругодивцы «через опасную грамоту стреляют и роздор делают, а сами сроку упросили на две недели, а всю две недели из наряду стреляют и людей убивают», приказал воеводам «стреляти изо всего наряду по Ругодиву». Получив разрешение (а тут еще как раз истек срок прекращения огня), воеводы 1 апреля 1558 г. возобновили обстрел Нарвы. «И стреляли неделю (согласно Реннеру – 9 дней) изо всего наряду, – пересказывал потом летописец воеводскую «отписку», – ис прямого бою из верхнево каменными ядры и вогнеными, и нужу им (нарвитянам – Thor) учинили великую и людей побили многых».
Город, если верить сообщениям с «той» стороны, был буквально завален русскими снарядами. Не ожидавшие столь мощного обстрела, запаниковавшие нарвские ратманы уже 2 апреля писали магистру, что русские денно и нощно бомбардируют город из всевозможных орудий, halbe schlangen, falkonetten und serpentinen, а также morseren (мортир), ядрами свинцовыми и каменными, klein und gross (некоторые из которых весили 50 фунтов – т.е. 20 кг, пуд с четвертью). Своего апогея бомбардировка достигла в канун Пасхи, (пришедшейся в 1558 г. на 10 апреля. Вот уж действительно - Страстная неделя!). Реннер писал, что 7 и 8 апреля, на Нарву упало по 300 grote kugeln. Русские блокировали город с моря, постоянно совершали вылазки на левый берег Наровы, опустошая окрестности города так, что тот начал испытывать нехватку провианта и фуража. Ввезти же припасы было неоткуда и не на что – нарвская казна была пуста, и даже наемным кнехтам и рейтарам платить было нечем. Помощи же все не было и не было, и в «Великую субботу (9 апреля – Thor) выехали к ним (ивангородским воеводам – Thor) ругодивские посадники (бургомистр И. Крумгаузен и ратманы – Thor) и били челом воеводам, чтоб им государь милость показал, вины им отдал и взял в свое имя», а «за князьца (т.е. за Шнелленберга – Thor) оне не стоят, воровал к своей голове, а от маистра они и ото всей земли Ливоньской отстали». Жившим посреднической торговлей нарвским бюргерам, к тому же не видевшим реальной поддержки ни стороны других ливонских городов (прежде всего Ревеля), ни со стороны магистра, перспектива быть полностью разоренными, а то и убитыми, была не по нраву. Потому они и решили перейти в подданство Ивану Грозному, отправив послов к Москву договариваться об условиях перехода под государеву руку.
Чуден град Иванов в ясную погоду!
После переговоров, длившихся два дня, было достигнуто соглашение о новом прекращении огня, нарвитяне дали заложников «в заклад» и отправили посольство во главе с бургомистром в Москву. Ну а пока нарвские послы во главе с бургомистром добирались до русской столицы, Иван IV, получив весть о том, что «ругодивцы» готовы признать его власть, отправил в Ивангород воевод боярина А.Д. Басманова и Д.Ф. Адашева. Им были подчинены «дети боарские ноугородцы Вотцкие пятины» и 500 стрельцов под началом голов А. Кашкарова и Т. Тетерина. Кроме того, в Ивангород был переведен из Гдова воевода А.М. Бутурлин и из Неровского города – И.Ш. Замыцкой (и оба явно не сам-друг, а с тамошними служилыми людьми). Любопытно, что И. Крумгаузен и нарвские ратманы писали Фюрстенбергу 2 апреля 1558 г., что неприятель перебросил во Псков дополнительные силы. Не идет ли здесь речь о «вотцких» детях боярских и стрельцах московских?
Воеводам было предписано «быти в Ругодивех, а солжут (нарвцы – Thor), и им (воеводам – Thor) велел делом своим и земским промышляти, сколько милосердый Бог поможет». Задачу царь поставил перед Басмановым со товарищи, что и говорить, непростую. Нарва была сильная крепость, рассчитывать на то, что магистр по-прежнему будет безучастно взирать на то, как русские бомбардируют город и принуждают «ругодивцев» к капитуляции, было опасно. Сил же воеводам было выделено немного – для несения гарнизонной службы в Ругодиве достаточно, а вот для правильной осады и штурма, даже с учетом гарнизона в Ивангороде – маловато. Почему? Посчитаем. В Полоцком походе четырьмя годами позднее Водская пятина выставила около 850 детей боярских и своеземцев, что вместе с послужильцами могло составить порядка 1,2 – 1,4 тыс. бойцов. Вряд ли у Басманова было их больше, чем в том памятном государевом походе, а, скорее всего, даже и меньше, учитывая, что новгородцы только что вернулись из зимнего похода на Ливонию. Добавив к «вотцким» детям боярским 500 стрельцов 2-х приборов (надо полагать, что другая половина осталась нести городовую службу в северо-западных русских городах – в том же Пскове или Изборске) и прибывших из Гдова и Неровского города ратников, получаем, что под началом Басманова было самое большее до 1,5 тыс. ратных людей, а с ивангородцами, гдовцами и неровчанами вряд ли больше 2-2,5 тыс. Так что пожилому (а к тому времени Басманову было уже за 40, что по тем временам было немало) и заслуженному воеводе приходилось рассчитывать только на опытность своих начальных людей и их подчиненных, изрядно поднаторевших в ратном деле...
To be, как говорится, continued...
В Нарве решили использовать предоставленную им передышку с тем, чтобы лучше подготовиться к обороне. Местный бургомистр и ратманы продолжили бомбардировать Ревель просьбами о присылке пороха и орудий (и к их просьбам присоединился Ф. фон Зигенхофен, который 26 марта писал в Ревель тамошним ратманам о необходимости купить два больших корабельных, schiffern grosse stuck, орудия и прислать их в Нарву немедленно). Ревельцы же собрались отправить в Нарву почти 2 сотни всадников и три десятка кнехтов (поскольку военные силы самого Нарвского фогства были невелики – согласно росписи 1556/1557 г., в случае войны оно должно было выставить всего лишь 150 всадников).
Нарвский Длинный Герман. Вид из Ивангорода:
Тем временем ландтаг конфедерации в Вольмаре решал, что делать с требованиями русского государя о выплате дани, а престарелый магистр В. Фюрстенберг уговаривал (c подачи ревельских бургомистра и ратманов, полагавших, что воевать с московитами бесполезно, пока в Ивангород, или, скорее всего, в гавань, выстроенную Выродковым, приходят купцы из Англии, Голландии, Брабанта, Шотландии, Германии, Дании и Швеции) ливонских «лутчих людей» предпринять поход на Ивангород. И пока «лучшие» ливонские люди спорили, ситуация вокруг Нарвы снова начала накаляться. Сейчас уже трудно разобраться, кто виноват в возовновившейся эскалации конфликта – как обычно, обе стороны обвиняли друг друга в нарушении перемирия. Однако Иван Грозный, терпение которого иссякало, в ответ на очередную воеводскую отписку, что де ругодивцы «через опасную грамоту стреляют и роздор делают, а сами сроку упросили на две недели, а всю две недели из наряду стреляют и людей убивают», приказал воеводам «стреляти изо всего наряду по Ругодиву». Получив разрешение (а тут еще как раз истек срок прекращения огня), воеводы 1 апреля 1558 г. возобновили обстрел Нарвы. «И стреляли неделю (согласно Реннеру – 9 дней) изо всего наряду, – пересказывал потом летописец воеводскую «отписку», – ис прямого бою из верхнево каменными ядры и вогнеными, и нужу им (нарвитянам – Thor) учинили великую и людей побили многых».
Город, если верить сообщениям с «той» стороны, был буквально завален русскими снарядами. Не ожидавшие столь мощного обстрела, запаниковавшие нарвские ратманы уже 2 апреля писали магистру, что русские денно и нощно бомбардируют город из всевозможных орудий, halbe schlangen, falkonetten und serpentinen, а также morseren (мортир), ядрами свинцовыми и каменными, klein und gross (некоторые из которых весили 50 фунтов – т.е. 20 кг, пуд с четвертью). Своего апогея бомбардировка достигла в канун Пасхи, (пришедшейся в 1558 г. на 10 апреля. Вот уж действительно - Страстная неделя!). Реннер писал, что 7 и 8 апреля, на Нарву упало по 300 grote kugeln. Русские блокировали город с моря, постоянно совершали вылазки на левый берег Наровы, опустошая окрестности города так, что тот начал испытывать нехватку провианта и фуража. Ввезти же припасы было неоткуда и не на что – нарвская казна была пуста, и даже наемным кнехтам и рейтарам платить было нечем. Помощи же все не было и не было, и в «Великую субботу (9 апреля – Thor) выехали к ним (ивангородским воеводам – Thor) ругодивские посадники (бургомистр И. Крумгаузен и ратманы – Thor) и били челом воеводам, чтоб им государь милость показал, вины им отдал и взял в свое имя», а «за князьца (т.е. за Шнелленберга – Thor) оне не стоят, воровал к своей голове, а от маистра они и ото всей земли Ливоньской отстали». Жившим посреднической торговлей нарвским бюргерам, к тому же не видевшим реальной поддержки ни стороны других ливонских городов (прежде всего Ревеля), ни со стороны магистра, перспектива быть полностью разоренными, а то и убитыми, была не по нраву. Потому они и решили перейти в подданство Ивану Грозному, отправив послов к Москву договариваться об условиях перехода под государеву руку.
Чуден град Иванов в ясную погоду!
После переговоров, длившихся два дня, было достигнуто соглашение о новом прекращении огня, нарвитяне дали заложников «в заклад» и отправили посольство во главе с бургомистром в Москву. Ну а пока нарвские послы во главе с бургомистром добирались до русской столицы, Иван IV, получив весть о том, что «ругодивцы» готовы признать его власть, отправил в Ивангород воевод боярина А.Д. Басманова и Д.Ф. Адашева. Им были подчинены «дети боарские ноугородцы Вотцкие пятины» и 500 стрельцов под началом голов А. Кашкарова и Т. Тетерина. Кроме того, в Ивангород был переведен из Гдова воевода А.М. Бутурлин и из Неровского города – И.Ш. Замыцкой (и оба явно не сам-друг, а с тамошними служилыми людьми). Любопытно, что И. Крумгаузен и нарвские ратманы писали Фюрстенбергу 2 апреля 1558 г., что неприятель перебросил во Псков дополнительные силы. Не идет ли здесь речь о «вотцких» детях боярских и стрельцах московских?
Воеводам было предписано «быти в Ругодивех, а солжут (нарвцы – Thor), и им (воеводам – Thor) велел делом своим и земским промышляти, сколько милосердый Бог поможет». Задачу царь поставил перед Басмановым со товарищи, что и говорить, непростую. Нарва была сильная крепость, рассчитывать на то, что магистр по-прежнему будет безучастно взирать на то, как русские бомбардируют город и принуждают «ругодивцев» к капитуляции, было опасно. Сил же воеводам было выделено немного – для несения гарнизонной службы в Ругодиве достаточно, а вот для правильной осады и штурма, даже с учетом гарнизона в Ивангороде – маловато. Почему? Посчитаем. В Полоцком походе четырьмя годами позднее Водская пятина выставила около 850 детей боярских и своеземцев, что вместе с послужильцами могло составить порядка 1,2 – 1,4 тыс. бойцов. Вряд ли у Басманова было их больше, чем в том памятном государевом походе, а, скорее всего, даже и меньше, учитывая, что новгородцы только что вернулись из зимнего похода на Ливонию. Добавив к «вотцким» детям боярским 500 стрельцов 2-х приборов (надо полагать, что другая половина осталась нести городовую службу в северо-западных русских городах – в том же Пскове или Изборске) и прибывших из Гдова и Неровского города ратников, получаем, что под началом Басманова было самое большее до 1,5 тыс. ратных людей, а с ивангородцами, гдовцами и неровчанами вряд ли больше 2-2,5 тыс. Так что пожилому (а к тому времени Басманову было уже за 40, что по тем временам было немало) и заслуженному воеводе приходилось рассчитывать только на опытность своих начальных людей и их подчиненных, изрядно поднаторевших в ратном деле...
To be, как говорится, continued...