L'avalanche
Вопросы, вопросы, и чем дальше в лес, тем их, вопросов, все больше и больше (а ответов все меньше и меньше, потому как в умных книжках про них, про ответы, ничего не сказано, есть только констатирование фактов, и все…). Это я про внешнюю политику Terribl’я – некоторые мысли на лестнице…
Сижу третий день, пытаюсь вместить невместимое в емкость, ограниченную по размеру (Винни-Пуху было хорошо лопнувший шарик в горшочек вмещать – «входит и выходит, замечательно выходит», а тут не так). Пуццл никак не складывается – и так, и этак, а вот не выходит каменный цветок у Данилы-мастера, и посоветоваться не с кем! По пунктам.
Первое: создается впечатление снежной лавины – тронулась одна снежинка, и понеслось! После того, как завершилась Стародубская война, в русско-литовских отношениях наступила долгая мирная пауза. Безусловно, проблемы, возникшие еще в конце XV в., не были разрешены, и напряженность в отношениях между Вильно и Москвой продолжала сохраняться. Но на протяжении без малого четверти века эта напряженность не была не настолько напряженной, чтобы перерасти в «горячую» полномасштабную войну. Лишь в конце 50-х гг. ситуация начала постепенно изменяться к худшему, и связывают это изменение с агрессией Москвы по отношению к Ливонии. Но ливонский ли случай стал тем самым casus belli, который стронул лавину с места? В том, что он сыграл ту же роль, что и выстрел Гаврилы Принципа в Сараево – «убили нашего эрцгерцога Фердинанда», и тут как бахнуло. Но…
Выезд Ивана Грозного с семейством (Лицевой свод):
Второе: Иван, конечно, поступил некрасиво – напал на мирную страну, строившую светлое капиталистическое будущее (М. Вебер, «Протестантская этика…»), да еще и мотивировал свое варварское нападение сугубо меркантильными причинами (а подавайте-ка мне причитающуюся «юрьевскую дань»!) – несть числа злодействам и преступлениям Wassilewitch’a против человечества! Гм, но как тогда быть с планами любимца публики Сигизмунда II, вынашивавшего планы раздела Ливонии (на пару с герцогом Альбрехтом) и в 1557 г. приступившего методом малого шевеления к реализации этого плана (почему возникли ассоциации с нынешней ситуацией на Украине)? Он типа не при делах? Душка Сигизмунд от имени мирового сообщества, гневно осудившего преступления Tyrann’a в Ливонии (см. пресловутые «летучие листки») лишь пришел на помощь страдающим и страждущим ливонцам и за свои услуги всего лишь взял неплохой такой кусок от той самой Ливонии? Выходит, что под шумок Сигизмунд реализовал свой план – пусть и не весь целиком, и при этом остался в моральном выигрыше…
Тем не менее, как бы то ни было – в чем причины столь резкого обострения русско-литовских отношений? В обиженности Сигизмунда (вор у вора дубинку украл?)? Не думаю – в Вильно должны были принимать в расчет и интересы Москвы в Ливонии, и тот факт, что Москва не согласилась бы категорически на односторонние шаги Литвы (или Польши – да, собственно говоря, без разницы) в Ливонии. Снова напрашивается аналогия с кануном Крымской войны – похоже, что в интересах Москвы было сохранение в Прибалтике status quo (почему Москва и продлевает раз за разом соглашения с конфедерацией после последней войны с ней еще при Иване III). Но когда возникла угроза этому самому status quo, в Москве решили действовать (но были к этому неготовы – отсюда и ярко выраженная импровизационность московских шагов на этом направлении, и едва ли не абсолютная неподготовленность войны в дипломатическом отношении – не были просчитаны шаги других заинтересованных сторон, не были найдены надежные союзники и пр.). И Иван, подобно Николаю I, решил занять «дунайские княжества» со всеми вытекающими отсюда последствиями…
Третье: упершись в ливонский вопрос, мы снова забыли о главном. И снова, раз за разом, я вынужден возвращаться на круги своя, к «татарскому» вопросу! После того, как в Казани к власти пришла «крымская» «партия», а Крым вышел из затянувшейся смуты, отношения между этими «юртами» и Москвой резко ухудшились и с конца 30-х гг. они де-факто находились в состоянии необъявленной войны. Поход Сахиб-Гирея I на Москву в 1541 г. показал, что крымский «царь» настроен весьма агрессивно и серьезно, и в самой Москве в следующем году (о чем я писал прежде), судя по всему, одержала верх «партия» «войны» с бусурманами. Литовский и подавно ливонский вопросы были отложены в очень дальний ящик, чего не скажешь о «татарщине». Прежняя «толерантность» (от слова терпимость) в отношениях между Москвой и татарами (в особенности с казанцами) была отложена в сторону, и война постепенно приобретает все больший и больший размах, позиционируясь как «крестовый поход» в защиту «хрестьянства» против «бусурманства». По всему выходит, что восточное и южное направления в политике Москвы приняли в 40-х – 50-х гг. первостепенное значение, тогда как западное и северо-западное – второстепенное. И вот что интересно – похоже, что Сигизмунд принял во внимание это обстоятельство и, пользуясь тем, что внимание Ивана и его бояр занято татарами, стал вынашивать планы аннексии Ливонии, одновременно подзуживая крымцев к продолжению конфликта (чтобы, пока оба этих заклятых друга бились-ратились друг с другом, по тихому обделать свой скромный гешефт). И еще позиция Турции, явно ставшей испытывать опасения относительно перспектив усиления Москвы и ослабления татарских юртов (ну а как усилившаяся Москва встанет в ряды антиосманской коалиции?). А тут еще продолжающийся христианско-мусульманский конфликт на Балканах и в Средиземноморье. А тут еще и экономические проблемы (вот не согласен я с А.И. Филюшкиным относительно того, что для Москвы экономический интерес был второстепенным, а вот честь государева - первостепенной. Калитичи вообще были хозяйственны по натуре, а честь - честь, она такая штука, что, когда нужно, в Москве про нее забывали на время) с «революцией цен» заодно (а где экономический кризис, там и до социальных проблем недалеко)…
В общем, завязывается тот еще клубок в 40-х – нач. 50-х гг., но вот где хвостик от этого клубка, чтобы уцепиться за него и размотать его? В том, что все эти события тесно взаимосвязаны, сомнений нет, равно как и в том, что перейдя к агрессивной политике на восточном направлении, Иван Грозный и его бояре стронули лавину – тоже нет, но вот уловить эту тонкую взаимосвязь – не выходит.
P.S. Представляю, в каком положении находился Иван – он не обладал той информацией, которой владеем мы, а решения, которые он принимал, реально были судьбоносны…
Сижу третий день, пытаюсь вместить невместимое в емкость, ограниченную по размеру (Винни-Пуху было хорошо лопнувший шарик в горшочек вмещать – «входит и выходит, замечательно выходит», а тут не так). Пуццл никак не складывается – и так, и этак, а вот не выходит каменный цветок у Данилы-мастера, и посоветоваться не с кем! По пунктам.
Первое: создается впечатление снежной лавины – тронулась одна снежинка, и понеслось! После того, как завершилась Стародубская война, в русско-литовских отношениях наступила долгая мирная пауза. Безусловно, проблемы, возникшие еще в конце XV в., не были разрешены, и напряженность в отношениях между Вильно и Москвой продолжала сохраняться. Но на протяжении без малого четверти века эта напряженность не была не настолько напряженной, чтобы перерасти в «горячую» полномасштабную войну. Лишь в конце 50-х гг. ситуация начала постепенно изменяться к худшему, и связывают это изменение с агрессией Москвы по отношению к Ливонии. Но ливонский ли случай стал тем самым casus belli, который стронул лавину с места? В том, что он сыграл ту же роль, что и выстрел Гаврилы Принципа в Сараево – «убили нашего эрцгерцога Фердинанда», и тут как бахнуло. Но…
Выезд Ивана Грозного с семейством (Лицевой свод):
Второе: Иван, конечно, поступил некрасиво – напал на мирную страну, строившую светлое капиталистическое будущее (М. Вебер, «Протестантская этика…»), да еще и мотивировал свое варварское нападение сугубо меркантильными причинами (а подавайте-ка мне причитающуюся «юрьевскую дань»!) – несть числа злодействам и преступлениям Wassilewitch’a против человечества! Гм, но как тогда быть с планами любимца публики Сигизмунда II, вынашивавшего планы раздела Ливонии (на пару с герцогом Альбрехтом) и в 1557 г. приступившего методом малого шевеления к реализации этого плана (почему возникли ассоциации с нынешней ситуацией на Украине)? Он типа не при делах? Душка Сигизмунд от имени мирового сообщества, гневно осудившего преступления Tyrann’a в Ливонии (см. пресловутые «летучие листки») лишь пришел на помощь страдающим и страждущим ливонцам и за свои услуги всего лишь взял неплохой такой кусок от той самой Ливонии? Выходит, что под шумок Сигизмунд реализовал свой план – пусть и не весь целиком, и при этом остался в моральном выигрыше…
Тем не менее, как бы то ни было – в чем причины столь резкого обострения русско-литовских отношений? В обиженности Сигизмунда (вор у вора дубинку украл?)? Не думаю – в Вильно должны были принимать в расчет и интересы Москвы в Ливонии, и тот факт, что Москва не согласилась бы категорически на односторонние шаги Литвы (или Польши – да, собственно говоря, без разницы) в Ливонии. Снова напрашивается аналогия с кануном Крымской войны – похоже, что в интересах Москвы было сохранение в Прибалтике status quo (почему Москва и продлевает раз за разом соглашения с конфедерацией после последней войны с ней еще при Иване III). Но когда возникла угроза этому самому status quo, в Москве решили действовать (но были к этому неготовы – отсюда и ярко выраженная импровизационность московских шагов на этом направлении, и едва ли не абсолютная неподготовленность войны в дипломатическом отношении – не были просчитаны шаги других заинтересованных сторон, не были найдены надежные союзники и пр.). И Иван, подобно Николаю I, решил занять «дунайские княжества» со всеми вытекающими отсюда последствиями…
Третье: упершись в ливонский вопрос, мы снова забыли о главном. И снова, раз за разом, я вынужден возвращаться на круги своя, к «татарскому» вопросу! После того, как в Казани к власти пришла «крымская» «партия», а Крым вышел из затянувшейся смуты, отношения между этими «юртами» и Москвой резко ухудшились и с конца 30-х гг. они де-факто находились в состоянии необъявленной войны. Поход Сахиб-Гирея I на Москву в 1541 г. показал, что крымский «царь» настроен весьма агрессивно и серьезно, и в самой Москве в следующем году (о чем я писал прежде), судя по всему, одержала верх «партия» «войны» с бусурманами. Литовский и подавно ливонский вопросы были отложены в очень дальний ящик, чего не скажешь о «татарщине». Прежняя «толерантность» (от слова терпимость) в отношениях между Москвой и татарами (в особенности с казанцами) была отложена в сторону, и война постепенно приобретает все больший и больший размах, позиционируясь как «крестовый поход» в защиту «хрестьянства» против «бусурманства». По всему выходит, что восточное и южное направления в политике Москвы приняли в 40-х – 50-х гг. первостепенное значение, тогда как западное и северо-западное – второстепенное. И вот что интересно – похоже, что Сигизмунд принял во внимание это обстоятельство и, пользуясь тем, что внимание Ивана и его бояр занято татарами, стал вынашивать планы аннексии Ливонии, одновременно подзуживая крымцев к продолжению конфликта (чтобы, пока оба этих заклятых друга бились-ратились друг с другом, по тихому обделать свой скромный гешефт). И еще позиция Турции, явно ставшей испытывать опасения относительно перспектив усиления Москвы и ослабления татарских юртов (ну а как усилившаяся Москва встанет в ряды антиосманской коалиции?). А тут еще продолжающийся христианско-мусульманский конфликт на Балканах и в Средиземноморье. А тут еще и экономические проблемы (вот не согласен я с А.И. Филюшкиным относительно того, что для Москвы экономический интерес был второстепенным, а вот честь государева - первостепенной. Калитичи вообще были хозяйственны по натуре, а честь - честь, она такая штука, что, когда нужно, в Москве про нее забывали на время) с «революцией цен» заодно (а где экономический кризис, там и до социальных проблем недалеко)…
В общем, завязывается тот еще клубок в 40-х – нач. 50-х гг., но вот где хвостик от этого клубка, чтобы уцепиться за него и размотать его? В том, что все эти события тесно взаимосвязаны, сомнений нет, равно как и в том, что перейдя к агрессивной политике на восточном направлении, Иван Грозный и его бояре стронули лавину – тоже нет, но вот уловить эту тонкую взаимосвязь – не выходит.
P.S. Представляю, в каком положении находился Иван – он не обладал той информацией, которой владеем мы, а решения, которые он принимал, реально были судьбоносны…