И снова про ассоциации,
порожденные чтением "Изобретая первую войну...".
Читаю ее по чуть-чуть, ранним утром и поздним вечером, ибо на большее времени, увы, не хватает (вчера вот уже во второй половине дня закончили делать срочный документ, точнее, пакет документов, для министерства - почитай, сутки убил, с кратким перерывом на сон и поездку на работу-с работы.Ибанаты Идиоты, пардон май френч - им поручение дали 25 мая, а они, суки, снеслись в Масквабаде только 20 ноября, нам цидульку грозную прислали 21-го ноября и чтоб утром 22-го вся эта хуита бумажня была уже в министерстве. А мы то, сирые и убогие, думали, что у нас есть еще неделя на все про все, чтобы все бумажные хвосты подчистить к проверке!).
В общем, хватит о печальном, а лучше перейдем к впечатлениям. Вот как раз прочел параграф "Набольший во Вселенной" про статус московского государя. Затея этого параграфа в том, что, по мнению А.И. (цитирую) "Россия не нуждалась, вопреки мнению ряда историков, в признании высокого статуса своего государя на международной арене. В своих глазах Иван Грозный и так был "первым во вселенной"...", ибо для московских дипломатов "люди, отказывающиеся признать Ивана Грозного царем, сравниваются с не принявшими Христа...". Любопытная ассоциация возникла по этому поводу - вспомнил про книгу А.Е. Демидчика "Безымянная пирамида" (писал про нее здесь). Аналогии в известной степени налицо - внутренний кризис (и не в последнюю очередь связанный с экологическими проблемами), крушение династии, Смута, голод, войны, мятежи - и, как итог, сомнение в божественности правителя и его особенном статусе, вообще в целом всей государственно-религиозной доктрины.
P.S. По-моему, ув. А.И. несколько преувеличивает упертость московитов на вопросах протокола. Нет, безусловно, деталям протокола и статусу солнцеликого в Москве всегда уделяли особое внимание, и не только при Tyrann'e (достаточно вспомнить слова Федьки Курицына, обращенные к Поппелю). И, похоже, некая "ушибленность" прежней зависимостью от коноедов-кумысников просматривается. Но с другой стороны, сам же А.И. приводит примеры вполне себе прагматичного отношения самих московитов к проблеме титулатуры (и самого Tyrann'a, кстати, тоже). Складывается впечатление, что слова словами, доктрины доктринами, но на них, на слова и доктрины, больше внимания обращали книжники в кельях (и нынешние историки,сочиняющие конструирующую минувшую реальность, исходя из своих умозрительных представлений об оной - к А.И. и ко мне это относится в меньшей степени, чем, к примеру, к Хорошкевич 
), нежели конкретные политики, дипломаты и военные, определявшие статус государя не словами, а делами (не по словам, а по делам узнаете их).
Читаю ее по чуть-чуть, ранним утром и поздним вечером, ибо на большее времени, увы, не хватает (вчера вот уже во второй половине дня закончили делать срочный документ, точнее, пакет документов, для министерства - почитай, сутки убил, с кратким перерывом на сон и поездку на работу-с работы.
В общем, хватит о печальном, а лучше перейдем к впечатлениям. Вот как раз прочел параграф "Набольший во Вселенной" про статус московского государя. Затея этого параграфа в том, что, по мнению А.И. (цитирую) "Россия не нуждалась, вопреки мнению ряда историков, в признании высокого статуса своего государя на международной арене. В своих глазах Иван Грозный и так был "первым во вселенной"...", ибо для московских дипломатов "люди, отказывающиеся признать Ивана Грозного царем, сравниваются с не принявшими Христа...". Любопытная ассоциация возникла по этому поводу - вспомнил про книгу А.Е. Демидчика "Безымянная пирамида" (писал про нее здесь). Аналогии в известной степени налицо - внутренний кризис (и не в последнюю очередь связанный с экологическими проблемами), крушение династии, Смута, голод, войны, мятежи - и, как итог, сомнение в божественности правителя и его особенном статусе, вообще в целом всей государственно-религиозной доктрины.
P.S. По-моему, ув. А.И. несколько преувеличивает упертость московитов на вопросах протокола. Нет, безусловно, деталям протокола и статусу солнцеликого в Москве всегда уделяли особое внимание, и не только при Tyrann'e (достаточно вспомнить слова Федьки Курицына, обращенные к Поппелю). И, похоже, некая "ушибленность" прежней зависимостью от коноедов-кумысников просматривается. Но с другой стороны, сам же А.И. приводит примеры вполне себе прагматичного отношения самих московитов к проблеме титулатуры (и самого Tyrann'a, кстати, тоже). Складывается впечатление, что слова словами, доктрины доктринами, но на них, на слова и доктрины, больше внимания обращали книжники в кельях (и нынешние историки,