Взятье рижское ливонской земли...
Вынул из запасника текст, написанный некоторое время назад, да все никак до него руки не доходили. Одним словом, прошло, увы, больше полугода, как я последний раз обращался к этой теме, но, пообещавши в к ней вернуться, вернулся. Итак, продолжение начатой давным-давно истории про то, как Tyrann на Ригу ходил (последний пост на эту тему вспомнить здесь)...
План Мариенбурга:
...Пока Глинский искупал кровью свои "художества" на Псковщине, Мстиславский с главными силами центральной колонны медленно продвигался к Мариенбургу (совр. Алуксне). Татары, шедшие в поход налегке, подлетели к замку к середине дня 26 ноября, а главные силы вышли к нему на следующий день. У страха глаза велики, и ливонский хронист И. Реннер насчитал в рати Мстиславского 20 тыс. чел, которых сопровождал наряд в количестве 7 kartouwen (картаун), 5 halve kartouwen (полукартаун), 2 scharpe metzen, 4 slangen, 6 fuirmorsers (огнеметательных мортир) и 5 grote steinbussen (больших камнеметов), не считая более мелких орудий (и в самом деле весьма и весьма приличный «наряд» – Thor). Ответа на предложение бить челом государю и открыть ворота из Мариенбурга не последовало, и Мстиславский приказал готовиться к осаде. По словам летописца, «князь Андрей княж Михайлов сын Курпский наряд за озеро перевез на то же место, где город стоит, а стоит на острову середи великого озера;… и стрелцов и казаков всех у города поставя и туры поделав, наряд прикатя».
Подготовка к бомбардировке заняла весь день 27 ноября и была завершена к вечеру следюущего, а на утро 29 ноября пушки наряда «учали бити с утра до обеда и стену до основания розбили». Комтур Мариенбурга, Каспар фон Зиберг, не стал дожидаться, когда московиты пойдут на штурм, прекрасно понимания, что отбить приступ шансов у него и его людей мало, а вот потерять головы – напротив, очень и очень много. Потому он не стал проявлять излишний героизм и служебное рвение и выкинул белый флаг вечером того же дня. Устроив дела во взятом городке и оставив в замке гарнизон, Мстиславский утром 1 декабря пошел дальше, по направлению к замку Тирзен.
Руины Тирзена:
К нему главные силы колонны вышли к вечеру 3 декабря 1557 г. Оказалось, что замок и городок брошены гарнизоном и его жителями, ворота стоят открытыми нараспашку – заходи, бери, что хочешь. Мстиславский немедля отправил занять брошенный городок стрельцов, а сыну боярскому рязанцу Якову Микитину сыну Измайлову наказал «в городе всево досмотреть и переписать, что в городе испорчено, и что утло, и что от огня розвалилось, и что в нем надобно поделатъ». «А досмотря тово всево и переписав, велел воевода Якову тот час ему отписатъ».
На обустройство брошенного замка и расставление в нем гарнизона ушли сутки, и только наутро 4 декабря полки Мстиславского смогли свернуть свои шатры и продолжить марш в юго-западном направлении, к Пебалгу, где, как они уже знали, «лехкая» рать А.Д. Басманова неделей раньше побила «немцев» (почему Тирзен и оказался брошенным – большая часть его гарнизона полегла в том бою, и замок некому было оборонять от подступивших к нему русских).
К Пебалгу Мстиславский подступил спустя два дня, 6 декабря. И снова, как и в предыдущий раз, замок и городок были покинуты. После того, как рать Басманова разбила под стенами замка немногих рискнувших попытать счастья в «прямом деле» «немцев» из Тирзена и Пебалга, защищать замок было некому, а жители форштадта не рискнули дожидаться прихода главных сил русской рати, и, наскоро собрав свой скарб, разбежались куда глаза глядят. Не желая ослаблять себя необходимостью оставлять пусть и маленький, но все же гарнизон в Пебалге, Мстиславский приказал сжечь его и уничтожить все, что не могло быть забрано с собой или отправлено назад. Дождавшись, когда к нему присоединятся Глинский со своими людьми, воевода утром 7 декабря направился к замку Ерлаа.
Прежде чем выступить, Мстиславский направил в Эрлаа гонца с государевой грамотой с предложением бить челом государю и великому князю и быть принятыми под его руку. Ответа на эта грамоту он не получил, и потому, когда 9 декабря его полки подошли к замку, воевода «велел полком своим пройти - передовому полку и правой руке - мимо города. И, прошед город, воевода велел полком стать против города по Шкулинской дороге». Внушительный вид государевых полков, в правильном порядке обтекших город и разбивших бивуаки под его стенами, зарево пожаров и дым от горящих мыз и деревень внушили местным «немцам» должное уважение к новой грамоте Мстиславского, которую он послал в город с сыном боярским Посником Семеновым сыном Соловцовым. «И немцы, видя государские многие люди, - отписывал по том в разряд из воеводского шатра, - и дались на государеву волю и Посника Соловцова в город пустили». В открытые ворота Эрлаа вступили дети боярские и стрельцы, и, как писал Мстиславский, «тово же дни (9 декабря 1557 г. – Thor) поручил Бог государю царю и великому князю город Ерль». И дальше воевода продолжил, что де «велел я, государь, немец тех орликовских за их вину роспродать за то, что они не послушали первой твоей, государь, грамоты» и добавил к этому, что «указал я, по твоему государеву веленью, в городе Орлике строенью быть: поставить храм Положение честнаго пояса пречистые богородицы да в пределе Александра Свирского чюдотворца», а чтобы люторы да латины не попортили новопоставленный храм, «в городе же да в Орлике велел я, государь, быть в головах князю Ивану княж Дмитрееву сыну Шастунову да Дмитрею Иванову сыну Темиреву, а с ними ростовцев детей боярских 40 человек да с Изборску стрельцов 60 человек; и жити им тут. А наряду быти тутошнему же: 3 пушки медяные, 20 пищалей затинных, 30 гривенок зелья, да оставлено 30 пуд зелья, да 3 человека пушкарей, да 2 человека воротников, да казенной сторож, да плотник, да кузнец с Изборску ж».
После взятия Эрлаа на пути центральной колонны оставался всего лишь один замок, Сунцель (Сундеж, нынешние Сунтажи латвийские), в полутора днях пути от «города Эрля». От «Сундежа города» до конечной цели похода, Риги, оставалось еще полтора дня пути. Сам Сунцель не представлял серьезной преграды, и его жители, отсидевшись, пока мимо них проходили к Риге люди Басманова, бежали из городка. И когда полки Мстиславского вышли к вечеру 11 декабря к замку, они уже в который раз увидели перед собой опустевший форштадт и брошенный замок. Переночевав в Сунцеле, наутро Мстиславский приказал сжечь его и продолжить марш к Риге, на соединение с Басмановым, который уже неделю стоял под городом в ожидании подхода главных сил русской армии.
To be continued...
Что осталось от Пебалга:
План Мариенбурга:
...Пока Глинский искупал кровью свои "художества" на Псковщине, Мстиславский с главными силами центральной колонны медленно продвигался к Мариенбургу (совр. Алуксне). Татары, шедшие в поход налегке, подлетели к замку к середине дня 26 ноября, а главные силы вышли к нему на следующий день. У страха глаза велики, и ливонский хронист И. Реннер насчитал в рати Мстиславского 20 тыс. чел, которых сопровождал наряд в количестве 7 kartouwen (картаун), 5 halve kartouwen (полукартаун), 2 scharpe metzen, 4 slangen, 6 fuirmorsers (огнеметательных мортир) и 5 grote steinbussen (больших камнеметов), не считая более мелких орудий (и в самом деле весьма и весьма приличный «наряд» – Thor). Ответа на предложение бить челом государю и открыть ворота из Мариенбурга не последовало, и Мстиславский приказал готовиться к осаде. По словам летописца, «князь Андрей княж Михайлов сын Курпский наряд за озеро перевез на то же место, где город стоит, а стоит на острову середи великого озера;… и стрелцов и казаков всех у города поставя и туры поделав, наряд прикатя».
Подготовка к бомбардировке заняла весь день 27 ноября и была завершена к вечеру следюущего, а на утро 29 ноября пушки наряда «учали бити с утра до обеда и стену до основания розбили». Комтур Мариенбурга, Каспар фон Зиберг, не стал дожидаться, когда московиты пойдут на штурм, прекрасно понимания, что отбить приступ шансов у него и его людей мало, а вот потерять головы – напротив, очень и очень много. Потому он не стал проявлять излишний героизм и служебное рвение и выкинул белый флаг вечером того же дня. Устроив дела во взятом городке и оставив в замке гарнизон, Мстиславский утром 1 декабря пошел дальше, по направлению к замку Тирзен.
Руины Тирзена:
К нему главные силы колонны вышли к вечеру 3 декабря 1557 г. Оказалось, что замок и городок брошены гарнизоном и его жителями, ворота стоят открытыми нараспашку – заходи, бери, что хочешь. Мстиславский немедля отправил занять брошенный городок стрельцов, а сыну боярскому рязанцу Якову Микитину сыну Измайлову наказал «в городе всево досмотреть и переписать, что в городе испорчено, и что утло, и что от огня розвалилось, и что в нем надобно поделатъ». «А досмотря тово всево и переписав, велел воевода Якову тот час ему отписатъ».
На обустройство брошенного замка и расставление в нем гарнизона ушли сутки, и только наутро 4 декабря полки Мстиславского смогли свернуть свои шатры и продолжить марш в юго-западном направлении, к Пебалгу, где, как они уже знали, «лехкая» рать А.Д. Басманова неделей раньше побила «немцев» (почему Тирзен и оказался брошенным – большая часть его гарнизона полегла в том бою, и замок некому было оборонять от подступивших к нему русских).
К Пебалгу Мстиславский подступил спустя два дня, 6 декабря. И снова, как и в предыдущий раз, замок и городок были покинуты. После того, как рать Басманова разбила под стенами замка немногих рискнувших попытать счастья в «прямом деле» «немцев» из Тирзена и Пебалга, защищать замок было некому, а жители форштадта не рискнули дожидаться прихода главных сил русской рати, и, наскоро собрав свой скарб, разбежались куда глаза глядят. Не желая ослаблять себя необходимостью оставлять пусть и маленький, но все же гарнизон в Пебалге, Мстиславский приказал сжечь его и уничтожить все, что не могло быть забрано с собой или отправлено назад. Дождавшись, когда к нему присоединятся Глинский со своими людьми, воевода утром 7 декабря направился к замку Ерлаа.
Прежде чем выступить, Мстиславский направил в Эрлаа гонца с государевой грамотой с предложением бить челом государю и великому князю и быть принятыми под его руку. Ответа на эта грамоту он не получил, и потому, когда 9 декабря его полки подошли к замку, воевода «велел полком своим пройти - передовому полку и правой руке - мимо города. И, прошед город, воевода велел полком стать против города по Шкулинской дороге». Внушительный вид государевых полков, в правильном порядке обтекших город и разбивших бивуаки под его стенами, зарево пожаров и дым от горящих мыз и деревень внушили местным «немцам» должное уважение к новой грамоте Мстиславского, которую он послал в город с сыном боярским Посником Семеновым сыном Соловцовым. «И немцы, видя государские многие люди, - отписывал по том в разряд из воеводского шатра, - и дались на государеву волю и Посника Соловцова в город пустили». В открытые ворота Эрлаа вступили дети боярские и стрельцы, и, как писал Мстиславский, «тово же дни (9 декабря 1557 г. – Thor) поручил Бог государю царю и великому князю город Ерль». И дальше воевода продолжил, что де «велел я, государь, немец тех орликовских за их вину роспродать за то, что они не послушали первой твоей, государь, грамоты» и добавил к этому, что «указал я, по твоему государеву веленью, в городе Орлике строенью быть: поставить храм Положение честнаго пояса пречистые богородицы да в пределе Александра Свирского чюдотворца», а чтобы люторы да латины не попортили новопоставленный храм, «в городе же да в Орлике велел я, государь, быть в головах князю Ивану княж Дмитрееву сыну Шастунову да Дмитрею Иванову сыну Темиреву, а с ними ростовцев детей боярских 40 человек да с Изборску стрельцов 60 человек; и жити им тут. А наряду быти тутошнему же: 3 пушки медяные, 20 пищалей затинных, 30 гривенок зелья, да оставлено 30 пуд зелья, да 3 человека пушкарей, да 2 человека воротников, да казенной сторож, да плотник, да кузнец с Изборску ж».
После взятия Эрлаа на пути центральной колонны оставался всего лишь один замок, Сунцель (Сундеж, нынешние Сунтажи латвийские), в полутора днях пути от «города Эрля». От «Сундежа города» до конечной цели похода, Риги, оставалось еще полтора дня пути. Сам Сунцель не представлял серьезной преграды, и его жители, отсидевшись, пока мимо них проходили к Риге люди Басманова, бежали из городка. И когда полки Мстиславского вышли к вечеру 11 декабря к замку, они уже в который раз увидели перед собой опустевший форштадт и брошенный замок. Переночевав в Сунцеле, наутро Мстиславский приказал сжечь его и продолжить марш к Риге, на соединение с Басмановым, который уже неделю стоял под городом в ожидании подхода главных сил русской армии.
To be continued...
Что осталось от Пебалга: